Глава 4. «Путь огузка»

Джисон аккуратно опустил ручку вниз и заглянул в комнату, где все её обитатели ещё крепко спали. Но после того, как Хан закрыл дверь изнутри, Чанбин резко раскрыл глаза и начал смотреть на него в упор. Джисон приложил указательный палец к губам, на что Со отреагировал кивком, а затем подошёл к кровати Феликса и Минхо. Он наступил ногой на нижнюю перекладину, залез на второй этаж, согнувшись, как креветка, и в прямом смысле оседлал Минхо, который до сих пор сопел.

— Рота, подъём!

— Блять!

Через секунду Джисон опрокинул спину назад и сложился, получив в нос со всей силы. Чанбин начал ржать в голос, из-за чего проснулся Сынмин, а Минхо смотрел на друга, не понимая, что он вообще тут забыл.

— Ты ахуел?! Нахера так пугать?!

— Ты меня убил…

— Заслужил, — фыркнул Хо, проверяя, не шла ли у Джисона кровь. Протечка, слава Богу, не была обнаружена. — Чё припёрся-то?

— Сделай нам еду.

— Может ещё и твоей мамке отлизать?

— Ну пожа-а-алуйста, — жалобно протянул Хан, схватив его за рукав белого лонга. — Мы хотим эти мини-блины, которые ты готовишь.

— Панкейки?

— Да. Просто слово слишком пафосное, не хотел произносить.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня суббота, а ты разбудил меня в восемь утра.

— Кто рано встаёт…

— Тот хуйца пососёт, — закончил за него Сынмин. — Но жрать реально хочется.

— Вот! — хлопнул в ладоши Джисон, а потом указал пальцем на Сынмина. — Хоть один товарищ по несчастью. Минхо, спасай, мы умираем.

— Будто для меня это что-то грустное, — Минхо снова улёгся на подушку и с головой накрылся одеялом, но Хан отогнул его через пару секунд. — Блять, я тебя сейчас сам убью…

— Приготовь нам хавчик.

— Не хочу.

— Хочешь.

— Нет.

— Хочешь.

— Я только твою маму хочу.

— А она хочет, чтобы её сын не помер от голода! — Джисон вырвал подушку из-под головы Хо и начал бить его по лицу. — Сделай еду!

— Да всё! Всё! — заорал Минхо, забрав у него подушку. — Сделаю…

— Я знал, что ты спасёшь нас от голодной смерти.

— Джисон.

— А?

— Почему не рассказывал, что ты из Африки?

— Нахуй иди, чмо, — Хан тут же спрятал кисти рук, что были на тон темнее, чем у Минхо, в карманы штанов. — Ну, погнали.

— Мы тоже с вами, — сказал Чанбин, спускаясь со второго этажа. Сынмин тоже поднялся на ноги, а потом оба устремили взгляды на спящего Феликса. — А этот балласт куда?

— С собой, — ответил Хан. — Надо же его кормить.

— Зачем?

— Нас без либеро нагнут.

Минхо спрыгнул с кровати на стол, а уже потом коснулся ногами пола, как это и делал обычно. Он уже собирался будить Феликса, но Джисон, до сих пор находившийся на втором этаже, успел остановить его и взять процесс в свои руки. Хан достал телефон из кармана, потыкал на кнопочки клавиатуры и включил армейскую песню. Поначалу она играла тихо, но до момента, пока Джисон не свесил через перилла половину тела и не прибавил звук, поднеся телефон прямиком к уху Ликса. Песня заиграла так громко, что Феликс подскочил, будто на пружине, ударился головой о деревянные перекладины второго этажа, при этом всём протяжно крича.

— С Днём Победы! — заулыбался Джисон, смотря на него в такой позе, будто он был Человеком-пауком.

Феликсу безумно захотелось схватить его за рукава футболки и выбросить со второго этажа, да так, чтобы в полёте головой о деревяшку ударился, но не стал. Джисон выключил музыку, спустился на пол и начал стаскивать Феликса с кровати, схватив за руку.

— Давай, нефор, давай! — кряхтел он, пытаясь заставить Ликса шевелиться. — Давай!

— Чё ему надо? — спросил он у остальных, никак не реагируя на действия Хана.

— Хочет поднять тебя и отвести на кухню, — ответил Минхо.

— Всё-всё, я встал! — не выдержал Феликс и засунул ноги в тапочки. — Какая кухня?

— Родненькая, — сказал Чанбин, улыбнувшись. — Ты не представляешь, какие кулинарные шедевры там создавались…

— Мы там крысу варили.

Феликс посмотрел на Сынмина такими глазами, что тот уже был готов подставлять ладони и ловить их.

— Ладно, крысу не варили, конечно, но один раз делали суп из всего, что видели.

— Например?

— Лук, картошка, уже готовая курица, чеснок, редиска, рыба…

— Хватит! — остановил его Феликс, не собираясь дослушивать рецепт.

— Вкусно же было, — сказал Хан, вспомнив это гастрономическое чудо. — Или мы были настолько голодными, что реально туда чуть крысу не добавили.

— Но сегодня крыс в меню нет, — Минхо заранее решил успокоить Феликса. — Будем панкейки ебашить.

— Вы знаете это слово?

— Мажор, ещё один звук, и панкейки будут с крысятиной, — сказал Чанбин. — Специально для тебя одну откопаем.

— Молчу.

— Погнали жрать! — подгонял всех Джисон и уже хотел вылететь из комнаты, но обернулся назад и достал из кармана ключ-карту, которую отдал Сынмину. — На, возвращаю.

— Я тебе её не давал…

— Так я знаю. Я проснулся чисто из-за голода, а карта у тебя на подоконнике всегда лежит, на ночь вы форточку открываете. Пришлось палкой ковыряться, чтобы достать.

— Ты ведь знаешь, что в дверь можно стучать? — спросил Феликс, сведя брови к переносице.

— Так они мне не открывают.

— И правильно делаем, — прыснул Минхо и первым вышел из комнаты.

Они подобрали голодающих соседей, которые и отправили Джисона за Минхо, успели благословить его и отдать честь за проявленное милосердие, а потом направились на первый этаж, где находилась общая кухня. Феликс шёл в самом конце, но не потому что не знал, как туда идти, а потому что досыпал по дороге. Чанбин и Чан, идущие перед ним, постоянно подгоняли Ликса и хватали за разные части тела, даже за уши, чтобы не потерять свою Спящую красавицу где-то в коридорах общаги.

Стоило им зайти на кухню, как они встретили абсолютно всех знакомых из других групп, курсов и факультетов. Это было похоже на сходку.

— Дамы, — Чонин снял воображаемую шляпу и согнул ногу в колене, встав рядом с Йеджи и Юной. — Как поживаете?

— Сегодня на вежливом? — улыбнулась Юна, нарезая курицу на дощечке. — Что надо, мелочь?

— Просто интересуюсь вашим жизненным положением.

Йеджи повернулась к нему лицом, поднеся нож ближе к своей щеке, и высоко подняла брови.

— Начался учебный год, мы на третьем курсе, новый препод — последний извращюга, вчера в общем туалете нашли использованную прокладку, приклеенную к стене, теперь ещё и ты пришёл. А теперь ответь на свой же вопрос: как мы, блять, поживаем?

— Хуёво?

— Садись, отлично, — засмеялась Юна, бросив курицу на сковородку. — Ты далеко не уходи, дегустатором будешь.

— Боитесь, что такой красивый мальчик останется голодным?

— Нет, — вздохнула Йеджи. — Боимся, что такие красивые девочки, как мы, неосознанно совершат суицид.

— Как?

— Траванёмся, — ответила Юна. — А красивый мальчик у нас всеядный. Я помню, как ты в начале того года схавал мой просроченный йогурт.

— И даже не просрался, — добавила Йеджи. — Тоже так хочу.

— Тогда тебе нужно было родиться в моей семье, где просроченный йогурт — банкетное блюдо, — улыбнулся Чонин.

— Ну-ну, мелочь, — Юна положила лопатку в тарелку, обняла парня и начала поглаживать его волосы. — Накормим. Не факт, что не умрёшь, конечно, но будет вкусно.

— Вот это вы хозяюшки.

Джисон стащил у девчонок огурец, Хёнджин взял в руки тёрку и приложил к плечу так, что она стала похожа на камеру. Он начал «снимать» Хана, стоявшего рядом с Минхо, который колдовал над тестом, по очереди выгнул три пальца и кивнул.

— Здравствуйте, здравствуйте, уважаемые телезрители, — Джисон начал говорить дикторским голосом в свой огуречный микрофон. — Мы приветствуем вас на шоу «Путь огузка». И мы рады поприветствовать наших уважаемых гостей: шеф с пятью звёздами мишлен — Ли Минхо; а в роли огузка сегодня выступает бывший мажор, сын магната, чадо царя недвижимости — Ли-и-и… Феликс! Прошу аплодисменты в студию.

Сынмин, Чанбин и Чан, стоявшие в одной шеренге, начали хлопать в ладоши и свистеть.

— С хуя ли я огузок?! — возмутился Феликс.

— Понимаете, уважаемый огузок, — Хан помахал в тёрку, чтобы их снимали крупным планом, и подставил микрофон ближе к Ликсу. — Нам известно, что в вашем некогда шикарном прошлом Вы даже не появлялись на кухне. Единственный предлог приблизиться к столу — отыметь на нём кого-нибудь. Это ведь правда?

— Отъебись ты со своим огурцом!

— Видите ли, уважаемые телезрители, наш гость немного нервничает из-за своей неопытности. Но не волнуйтесь, всё поправимо, для этого мы и позвали его на шоу. Давайте познакомимся с нашими судьями.

Хёнджин развернулся лицом к шеренге из парней, гордо задравших головы вверх.

— Итак, давайте начнём. Кого ты снимаешь, дебил?! — Хан повернул тёрку на себя. — Кхм-кхм… Итак, нашего первого эксперта зовут Бан Кристофер Чан. Длинное и немного даунское имя, но этому есть объяснение — Чан родился в Нигерии.

— Во-первых, я хочу сказать, что ведущий ахуел, — сказал в огурец Чан, натянув улыбку. — И я родился не в Нигерии, а в Австралии.

— Так что же вы забыли в Корее? Хотите признаться в том, что Вы иноагент? Только отвечайте честно, напоминаю, что снимает камера.

— Скажите честно, вы долбаёб?

— Не будем отвлекаться на личные конфликты. Господин Бан Чан, скажите, где же вы работаете?

— У меня почётная должность, — заулыбался он. — Я работаю в фургончике с необычным мороженым.

— Да что вы?… — стиснув зубы, протянул Хан. — Уважаемые телезрители, вы только посмотрите, сколько гостей собралось в нашей студии. Похлопаем!

Двадцать людей, которые собрались посмотреть шоу, начали хлопать, кричать и свистеть, когда Хёнджин направил на них «камеру».

— Меня снимай, дебил! — закричал Хан и пафосно поправил волосы. — Итак, нашего следующего эксперта зовут Со Чанбин. Скажите, уважаемый, каких успехов добились Вы?

— Понимаете, у меня своя сеть ресторанов, которую основал лично я, — Чанбин говорил, как типичный, смазливый гей. По другому эту интонацию описать было нельзя. — У меня очень много денег и очень богатый опыт.

— Неужели… Неужели это Вы основали всемирно популярную сеть Макдональдс?!

— Да.

— Вы такой старый?

— Да.

— Что ж, надеемся, что наш эксперт не подохнет до дегустации. И наш последний эксперт — самый лучший, красивый, известный и немного вредный, но неповторимый… Ким Сынмин, встречаем!

Все начали хлопать так громко, что Сынмин не смог удержаться и начал кланяться им, приложив руки к груди.

— Скажите, Ким Сынмин, какие у вас предположения по поводу работы нашего огузка?

— Можно в двух словах? — спросил он, придвинув огурец поближе ко рту.

— Конечно.

— Нам пизда.

— Хлопаем! Хлопаем!

После этих слов Джисона вся огромная кухня вновь залилась аплодисментами. Он поднял руку вверх и сложил ладонь в кулак, после чего все замолчали.

— Мы познакомились с нашими экспертами, а теперь вернёмся в рабочую зону. Давайте пообщаемся с нашим шеф-поваром. Уважаемый Ли Минхо, дайте пару комментариев.

Хо не обращал на него внимания до момента, пока Хан не начал тыкать огурцом ему в лицо. В итоге Минхо не выдержал и откусил чуть ли не половину сымпровизированного микрофона.

— Ого-го… Как вы видите, уважаемые зрители, наш шеф-повар хорош не только в готовке, но ещё и в…

— Завали ебало.

— Как Вы можете так нецензурно выражаться?! На Вас же смотрят миллионы.

— Мне похуй, — отрезал он, продолжая замешивать тесто.

— Но мы всё-таки должны пообщаться. Пожалуйста, только не доедайте микрофон, нам ещё интервью записывать. Скажите, Ли Минхо, как Вы оцениваете потенциал огузка?

Хо взял миску в руки и протянул её Феликсу, который всё это время дремал, сидя на гарнитуре.

— Мешай, — сказал Минхо, отдав ему венчик.

— Это… Это что?

— Внимание, зрители, у нас сенсация! — громко произнёс Джисон, повернувшись к людям лицом. — Бедный огузок не знает, что такое венчик… Как вы думаете, умеет ли он мешать что-либо, кроме как виски с колой?

Все дружно крикнули: «Нет!»

— Я того же мнения. Давайте посмотрим, что будет дальше.

Феликс поднял венчик вверх, и с него тут же полилась густоватая жидкость, от одного лишь вида которой ему захотелось блевать. Об этом говорило выражение лица парня, которое заставило всех зрителей в очередной раз засмеяться.

— Ты реально тесто никогда не мешал? — спросил Минхо.

— Нет. Нахуй мне это надо?

— Принцесса, а Вы что хавали все эти три дня, вообще? — спросил Хёнджин, отодвинув тёрку. — Стены над кроватью грызли?

— Покупал, представь себе.

— И сколько же стоит одна Ваша трапеза?

— Дай сюда вертелку, — цокнул Феликс, забрав у Минхо венчик.

Он начал аккуратно перемешивать тесто, не скрывая своего отвращения от вида сырой массы. Это продолжалось минуту.

— Пробуй.

— Чего?!

— Пробуй, — повторил Хо, повертев указательным пальцем в воздухе.

— Пальцем?

— Ещё одна сенсация! — крикнул Хан, хлопнув в ладоши. — Наш огузок и представления не имел, что даже лучшие повара пробуют свои ещё неготовые шедевры, обмакивая палец в тесто. Похлопаем!

— Хватит! — крикнул Минхо, прервав аплодисменты. — Можешь ложку взять.

Он достал из ящичка чайную ложку и вручил её Феликсу.

— Она общая?

— Да.

— Нет уж, — фыркнул Феликс, бросив её на гарнитур. — Я не буду общей посудой пользоваться.

Началось очень бурное обсуждение произошедшего. Джисон давал какие-то комментарии своему оператору, почётные судьи умирали от смеха, Минхо пытался доказать Феликсу, что вся посуда была мытой, а Чонин, всё это время смотрящий на приготовление курицы, вышел в центр их телевизионной студии и прыгнул на гарнитур рядом с Феликсом.

— О, тесто готово, — Чонин опустил палец в тесто и слизал его с довольным лицом. — Сахара добавьте.

— Фу, блять!

Феликс тут же отдал миску Чонину и спрыгнул с гарнитура, а потом отошёл подальше от него и теста.

— Принцесса, ещё скажите, что такую хуйню есть не будете. Ну, как Вы любите, — заулыбался Хёнджин.

— Сука… — пробормотал Хан, поняв, что сейчас будет. — Так, зрители, мы уходим на рекламу!

— Да, я такую хуйню есть не буду, как же ты угадал?!

— Подержи, — сказал Хёнджин, отдав тёрку Юне. — Аппаратура дорогая, поаккуратней.

— Хорошо, — сказала она, усмехнувшись.

Хёнджин подошёл к Чонину, подмигнул ему и протянул руки вперёд, где тут же оказалась миска. Хван набрал побольше теста на палец и настолько отвратительно слизал его, смотря на Феликса, что тому реально стало плохо.

— Достаточно эстетично, Ваше Высочество?

— Животное…

— Что-что? — пробормотал Хёнджин, поставив ладонь рядом с ухом. — Тоже хотите попробовать?

— Чё?

— Ну, раз Вы так хотите…

Хёнджин целиком опустил руку в тесто, схватил Ликса за плечо и обтёр её о лицо парня. Остальные люди тут же оживились, разговорились, а кто-то даже начал делать ставки.

— Вот же ты мразь… — протянул Феликс, смахнув тесто с лица на пол.

— Всё для Вас.

Феликс не спеша подошёл к гарнитуру, откуда Минхо, слава Богу, уже успел убрать нож. Он что-то выискивал там, а когда нашёл — начался полный хаос.

— Ложись! — крикнул Чан, уже спрятавшись под одним из столов.

Все успели забраться в укрытия до момента, когда в лоб Хёнджина прилетело сырое яйцо.

— Опять ведь нарываешься, — ухмыльнулся Хёнджин, проведя пальцами по лбу. — Надо ли?

Но вместо ответа в Хвана прилетело ещё одно яйцо.

— Уважаемые зрители… — пробубнил Хан в камеру телефона Юны, которая снимала всё с самого начала. — Мы были вынуждены сменить локацию на укрытие. Будем надеяться, что… — он зажмурил глаза, когда услышал визг Феликса, в которого плеснули тестом. — Будем надеяться, что хотя бы мы останемся живы…

Когда практически всё тесто и десяток яиц закончились, в ход пошли другие продукты, которые лежали на гарнитуре. Всем было так интересно за этим наблюдать, что никто даже не возмутился насчёт того, что их еда превратилась в военное оружие. Они бросали всё: овощи, фрукты, выливали друг на друга смеси и соусы, плескались молоком. А Чонин и Минхо, забившиеся в угол гарнитура, держали в руках холодные оружия в виде вилок и ножей, понимая, что и они запросто могли пойти в ход. Эти двое тоже стали жертвами бомбёжки, из-за чего их штаны были полностью заляпаны какой-то едой.

— Вот нахуя ты тесто попробовал? — спросил Минхо, стиснув зубы, когда Хёнджин насел на Феликса верхом и начал набирать остатки теста на руку.

— А я знал, что они третью мировую устроят?! Нет… Нет-нет… Блять.

— Что там? — спросил Минхо, зажмуривший глаза.

— Ему Хёнджин…

— Что?

— Рот тестом выебал…

— Твою мать…

Феликс упёрся руками в пол и начал надрывисто кашлять, еле сдерживая рвоту. Хван, конечно, был тем ещё животным, но Ликс не думал, что он осмелится размазывать тесто по его горлу, так ещё и проталкивая пальцы настолько глубоко, что его чуть не стошнило. Так сильно его ещё никто не унижал.

— Вкусно, принцесса?

— Пизда тебе, тварь…

— Уважаемые зрители, — произнёс перепуганный Хан, повернувшись на Юну, лежавшую под столом с точно таким же лицом. — Щас начнётся жопа.

Феликс схватил его за испачканный воротник майки и со всей дури бросил в гарнитур, куда Хёнджин влетел ровно по линии поясницы. Он взвизгнул от боли, но это был далеко не конец. Феликс схватил с пола поварёшку, замахнулся и влепил Хвану по лицу, разнеся такой шлепок по всей кухне, что все зрители в момент скорчили лица, почувствовав эту боль на себе. Он перекинул поварёшку в другую руку и начал бить Хёнджина кулаком. Остальные поняли, что пора вмешаться, когда у парня пошла кровь и он перестал как-либо сопротивляться.

— Феликс! Феликс, блять, хватит! — заорал Минхо и схватил его сзади, пытаясь оттащить от полуживого Хёнджина. — Прекрати!

— Отпусти!

— Успокойся! Блять, Фе…

Минхо свалился на пол, когда Феликс инстинктивно треснул ему по голове поварёшкой со всей дури и случайно вырубил. Джисон вылез из укрытия первым, а вслед за ним — Юна с камерой. Всё вокруг было испачкано продуктами; Чонин сидел на гарнитуре, поджав ноги к груди, и держал в руках две охапки столовых приборов; Хёнджин, полностью измазанный продуктами и кровью, пытался не отключиться; Феликс тяжело дышал, держа в вытянутой руке погнутую поварёшку; а Минхо валялся в самом центре пола без сознания.

— Уважаемые зрители… — сглотнул ком в горле Хан, смотря на весь этот погром. — Мы закрываем шоу. В пизду, я увольняюсь.

***

Феликс еле уговорил Сынмина взять его с собой на работу, после того, что произошло на кухне. Он впервые в жизни убирался, так ещё и в таком количестве. Повезло, что Чан, Чанбин и Чонин вызвались ему помочь, Сынмин помогал Хёнджину остановить кровь и обработать синяки, а Джисон взял на себя Минхо, причём в прямом смысле. Он дотащил его на второй этаж на своей спине, а потом активно приводил в чувства, поливая водой, как клумбу.

Сынмин до последнего не хотел брать Феликса с собой, боясь как-то контактировать с ним, ведь до сих пор видел в его руках ту самую погнутую поварёшку. Но потом он в итоге сдался, учитывая, что сегодня пришла поставка, которую нужно было разложить по полкам.

Сынмин зашёл в вейп-шоп первым и сразу же помахал Ёнджуну — его работнику.

— Всё принял? — спросил Ким, смотря на коробки позади стенда.

— Да, ещё и проверил. Ну, я пошёл.

— Ты не представляешь, что сегодня пропустил… — заулыбался Сынмин. — Кстати, знакомься, это Феликс.

— Ёнджун, — он протянул ему руку, которую тот пожал в ответ. Ёнджун до последнего не понимал, почему Сынмин отреагировал на это как-то слишком удивлённо. — Что я пропустил-то?

— Холодную войну, — ответил Феликс. — Тебе видео скинут, там всё нагляднее.

— Хорошо, тогда я погнал.

Ёнджун закинул на плечо рюкзак, который взял с небольшого диванчика, помахал парням и вышел на улицу. Его место занял Сынмин, а Феликс, всё ещё стоящий за стойкой, почему-то не осмеливался заходить.

— Чего стоим?

— А что… Что вообще делать?

— Для начала — зайти в рабочую зону.

Ликс кивнул и пролез за стойку, где находился диванчик, стол, куча коробок и всякой-всячины. Сынмин достал из своей сумки под, открыл ноутбук и начал заниматься какими-то бумажными делами.

— Ты тоже куришь?

Сынмин развёл руками в стороны, указывая на огромное количество курилок, банок с жижей, ашек, картриджей и испарителей.

— Кстати, между нами, — Сынмин подозвал его к себе жестом, после чего начал говорить шёпотом. — Это всё моё…

— И? — тоже прошептал Феликс.

— Как ты думаешь?! — заорал ему на ухо Ким, из-за чего Феликс отлетел на метр. — Если хочешь, то попробуй.

— Я не курю.

— А что так? Обычно все мажоры курят.

— Не все, как видишь.

— Это ведь не сигареты. У меня жижа-то всего пятьдесят миллиграмм.

— Чего?

— Крепкость жижи измеряется в миллиграммах. Самой маленькой считается двадцатка, по идее, та же самая нулёвка.

— В чём прикол нулёвки?

— Это для тех, кто парит ради вкуса или же пытается бросить, а пососать хочется. Так что, будешь?

Феликс задумался. Он ни то, чтобы не курил, он даже не пробовал никогда.

— Она сладенькая. Если что, я могу двадцатку залить, чтоб тебя не унесло.

— Ну… Да похуй, давай.

— Мой человек, — улыбнулся Сынмин, отдав ему ашку на двадцать миллиграмм. — Ты сначала втяни, а потом в лёгкие пусти. Так взатяг получится.

— А если не взатяг?

— Губёшка отвиснет.

Феликс сделал всё так, как объяснил Сынмин. Он сделал тягу, почувствовал приторно-сладкий вкус во рту, но как только впустил пар в лёгкие, начал надрывисто кашлять и стучать кулаком по груди.

— Нормально-нормально, — пробормотал Сынмин, смотря в экран. — В первый раз всегда так.

— Что… Что за хуйня? — прокашлял Ликс. — Как ты это куришь?!

— Но вкусно ведь.

— Вкусно. Но кашлять — это пиздец.

— Ещё разок попробуй.

Феликс решил научиться из принципа. Он снова затянулся, но на этот раз смог сдержать кашель. Через пару минут Ликс уже спокойно курил, ощущая приятную лёгкость в голове, после чего отдал ашку обратно Сынмину.

— Оставь себе. Подгон.

— Спасибо, — улыбнулся Ликс, засунув её в карман джинсов. — А какие ещё вкусы есть?

— Понравилось, да?

— Понравилось.

— Вот разложишь товар по полочкам и узнаешь. Работай, раб.

— Сколько платишь-то?

— Ну, если учитывать, что я сегодня вышел с кухни чистым и в сознании, то… Семьдесят пять устроит?

— Семьдесят пять тысяч за то, чтобы баночки расставить?

— Могу снизить.

— Нет-нет, всё устраивает, — Феликс взял одну из открытых коробок и начал рассматривать содержимое. — Тут по какой системе ставить?

— Ориентируйся по тем, что уже стоят. Марку к марке, если говорить просто.

— А вот эти штучки куда? — спросил Феликс, взяв в руки блок с картриджами.

— Это положи на нижнюю полку, я их всё равно поштучно выдаю.

— Понял.

— Я ведь первый человек, который поработил мажора, да?

— Нет, — ухмыльнулся Феликс, начав расставлять коробочки. — Чан со своей стойкой был первее.

— Кстати, как тебе волейбол?

— Ну, как бы тебе сказать… Шесть человек бегают по полю за мячиком, как дворовые собачки, а ещё у них есть сменщик в моём лице. Может ли мне это понравится?

— Мне поначалу тоже не зашло, но потом втянулся. Это как с курилками. В первый раз считаешь полной поеботой, но стоит научиться, как это превращается в часть твоей жизни.

— Ты мне курилку подогнал, Минхо нарукавники отдал… Неплохо вы так в мои будущие зависимости вкладываетесь.

— Погоди, Минхо отдал тебе нарукавники?!

— Да. А что в этом такого?

— Да эти нарукавники, они… Короче, чуть ли ни самая дорогая вещь в его жизни. Он их в том году на последние деньги купил, на каждую тренировку и игру в них пригонял. Едва не приросли к нему.

— Они серьёзно так дороги Минхо?

— Минхо один раз чела избил, который посмел стянуть их с его рук.

— Ошалеть… — Феликс замер, держа коробочку с жижей в руках. — Это так… Как это называется?

— Приятно? — предположил Сынмин.

— Да, наверное. У меня такое впервые.

— Только не говори, что тебе подарков не дарили.

— В этом и дело, что дарили, поэтому ценности никакой не несли. А сейчас мне прям… Ну, круто это, короче.

— Хороший у тебя словарный запас, — усмехнулся он, закончив печатать что-то в ноутбуке. — Ты его хоть поблагодарил?

— Нет.

— Ты с самосвала ёбнулся?…

— Я просто никогда этого не делал.

— По тебе видно. У вас с Минхо вообще всё как-то странно.

— В смысле?

— Ты, видимо, реально в глаза долбишься. Минхо ну очень влюбчивый, прям пиздец, как сильно. Не понимаю, что он в тебе нашёл.

— Вот спасибо, блять!

— Я имею в виду, что ты по характеру — последняя гнида. Чёрствый, нарцисс, злой…

— Я понял, не продолжай.

— А ещё эгоист, вспыльчивый, меркантильный, ахуевший…

— Столько комплиментов за раз.

— Короче, ты меня понял. И по Минхо всё видно, он прям светится, когда на тебя смотрит. Сегодня вот пытался тебя остановить, а ты его поварёшкой вырубил. Мажор, ты как его склеить за три дня успел, ещё и такими методами?

— Самому бы знать… Он сказал, что я могу измениться и хочу этого.

— Минхо людей читает. Если говорить про данный момент, то в тебе только привлекательная внешность, а внутри — гниль. Не знаю, как он в тебе что-то хорошее разглядеть смог.

— А давай ты прекратишь срать меня при мне же.

В дверь вошли две девушки, которым на вид было лет шестнадцать от силы.

— Тебе повезло, мажор. Ты работай-работай, не отвлекайся.

Сынмин поднялся с диванчика и улыбнулся клиенткам.

— Здрасьте, красавицы. Подсказать что-то?

— Да, — кивнула одна из них. — Нужна жижа на пятьдесят миллиграмм со вкусом малины.

— Послаще? Покислее?

— Покислее.

— Так-так, покислее… — пробормотал Сынмин и взял с полки коробочку. — Вот такая устроит?

— А есть от других производителей?

— Да, конечно.

Сынмин выставил перед девушками три упаковки и начал рассказывать про каждую из них.

— Хотите понюхать? Так всегда легче определиться.

— Да, пожалуйста.

В итоге девушки взяли две банки, только одна из них остановилась не на малине, а на ежевике. Сынмин поинтересовался, не нужно ли им было ещё что-нибудь, но получил отказ, ввёл в терминал сумму и та, что старше, оплатила покупку. Сынмин пожелал им хорошего дня и хотел вернуться на свой любимый диванчик, но в шоп вошёл Бан Чан.

— Уже? — усмехнулся Сынмин, посмотрев на часы, которые показывали полтретьего. — Быстро ты сегодня.

— Я просто на автобусе до тебя ехал.

Чан выложил перед ним пятнадцатый айфон, наручные часы, беспроводные наушники, два самсунга, четыре кольца с камнями и золотой браслет.

— Богатые у нас люди на автобусах ездят, — засмеялся Сынмин, рассматривая телефоны. — Симки вынул?

— Обижаешь. Уже нейтрализовал.

Феликс поднялся с корточек и показался Чану, который даже не знал, что Сынмин взял его с собой.

— Ты как тут вылупился?

— К верху каком, блять. Это что за ломбард?

— Самый обыкновенный, — Сынмин достал из-под прилавка огромный контейнер с подобными дорогими вещами и начал аккуратно складывать их внутрь. — Все украшения ювелирные… Да ты прям в ударе.

— Ты поэтому Сорока? — спросил Феликс.

— Угадал, — гордо ответил Чан. — Что по деньгам?

— Семь.

— По рукам.

— Семь чего?… — спросил Феликс, с недоумением посмотрев на Сынмина, который открыл приложение банка.

— Не тысяч же, — улыбнулся Чан и показал Феликсу сумму перевода.

— Семь миллио…

— Тихо ты, — Сынмин закрыл ладонью рот орущего Феликса, который едва не взорвался от шока. — Для тебя же это не деньги.

— Не были, до недавних пор… Как вообще можно спиздить столько вещей за раз?!

— Годы упорных тренировок, — ответил Чан. — Зато какой результат. Семь лямов за один присест.

— А я тоже хочу.

— Я тоже много чего хочу. Флекс, этому нельзя научиться за пару недель. Знаешь, сколько раз меня в начале палили?

— Сколько?

— Да дохуя, — прыснул Бан Чан, облокотившись на прозрачную стойку. — Четыре задержания, гонял в детскую комнату милиции, как к себе домой, стоял на учёте, а ещё условка за плечами.

— Тебе сколько лет, напомни?

— Двадцать один.

— Пиздец. Ты как вообще в универ поступил?

— Так я платник. Ну, с процентами.

— В смысле?

— Мне из-за такого букета было тяжко поступить, вот и пришлось договариваться на взносы за учёбу с процентами. Или ты думаешь, что я по рофлу столько денег за раз поднимаю?

— Я думал, что ты просто деньги любишь.

— Это тоже. Ладно, пацаны, я погнал. Не задерживайтесь, я сегодня угощаю.

— Теперь точно не задержимся.

Чан вышел из магазина, оставив этих двоих в ожидании кучи клиентов и вечерней пьянки.

— И сколько же ты за его счёт поднимаешь? — спросил Феликс, продолжив раскладывать товар.

— Тридцать процентов. Он знает, если что.

— Значит, с его семи лямов ты поднимаешь примерно девять, просто продавая эти вещи, и ты в плюсе на два?

— Хорошо считаешь, мажор.

— На то я и мажор. Слушай, а куда ты вообще всё это сдаёшь?

— Никуда. Ко мне сами приходят.

— У тебя прям на сайте написано: «В наличии ворованная техника и украшения»?

— Это нигде не написано. Просто нужно знать.

— Получается, что ты из всей компашки самый богатый?

— Что-то ты меня заебал своими расспросами.

— Мне же интересно.

— Я на втором месте. На третьем как раз Чан.

— А на первом?

— А на первом…

— Хёнджин, да?

— В точку.

— Ожидаемо.

— Ты раскладывай, не отвлекайся.

Феликс предполагал, что Хёнджин окажется человеком с самым большим доходом. Но у него оставался только один вопрос: чем Хван занимался?

***

Они вернулись в общагу практически к десяти вечера. Феликс закончил свою работу буквально за час, а всё остальное время курил, выпил немного пива, помогал Сынмину с обслуживанием клиентов и сделал вывод, что это место ему нравилось гораздо сильнее, чем фургончик Джисона. Там было просторнее, стоял диван, со всеми клиентами общался Сынмин, а платили куда больше за меньшую работу. Но тут имело значение то, что Сынмин являлся законным владельцем вейп-шопа и поэтому сам назначал зарплату, а Феликс просто выполнял поручения начальника.

Чан велел приходить в их комнату. Сынмин постучал в дверь, а Феликс, стоявший за ним, рассматривал подик, который ему подарили, как и одноразку. Ким посоветовал ему сразу начать с железа, а не баловаться ашками, чтобы не париться насчёт оставшегося количества тяг и экономить деньги. Он сказал ему выбирать любой, и Феликс остановился на третьем хирике нежно-сиреневого цвета. Сынмин отдал ему жижу своего любимого вкуса на пятьдесят миллиграмм, а ещё подогнал испаритель. Если говорить коротко, то обеспечил Феликса всем необходимым минимум на две недели вперёд.

— О-о-о, курильщик пришёл! — заулыбался Джисон, открыв им дверь. Он увидел в руках Ликса подик и раскрыл рот ещё шире. — Нихуя! Ты мажора уже подсадил?!

— Старался, — заулыбался Сынмин, войдя внутрь. — Флекс, давай резче.

Он убрал хирик в задний карман и закрыл дверь в комнату изнутри. Судя по количеству опустошённых бутылок, пьянка была как раз в самом разгаре. Им тут же начали наливать штрафные, усадив на кровать Чонина.

— Короче, раз пожрать сегодня не получилось, давайте хотя бы нажрёмся от души! — произнёс довольно своеобразный тост Хан, после чего все стали чокаться.

Феликс смотрел на стакан, куда налили виски, и сначала понюхал его, помешивая.

— Да не ссы, это не чай, — сказал Чонин, сев рядом с ним. Он закинул руку на плечо Ликса, а тот, на всеобщее удивление, даже не стал сопротивляться. — Мажор, ты идёшь на поправку. К ветеринару сходил, что ли?

— Что?

— Ну, шансы есть или нет?

— Да иди ты, — усмехнулся Феликс и влил в себя весь алкоголь за раз.

Ему тут же начали аплодировать. Буквально четыре дня назад Ликс не притронулся бы к какому-либо алкоголю младше его самого, а сейчас спокойно пил то, что давали. Наличие денег меняет людей ровно так же быстро, как и их отсутствие. Феликс достал хирик из кармана и зажал кнопку, разнеся по комнате звук треска, который появлялся при взятии тяги.

— Флекс, ты… — пробормотал Минхо, с удивлением смотря на под в его руках. — Ты чего?

— Это побочки одного дня работы с Сынмином. Будешь?

— Нет, я по сигаретам.

— А вот я по курилкам, — сказал Чанбин, выхватил у него хирик и затянулся. — М-м-м… Ежевика?

— Да, — кивнул Сынмин, сделав глоток алкоголя. — Моя любимая.

— Не скуривайте моего ребёнка! — сказал Чан, посильнее сжав в руках бутылку. — Флекс, ты чего дымить-то решил? Или Сынмин тебе добровольно-принудительно эту хуйню подсунул?

— Нет, я сам.

— Что ты из меня монстра всегда делаешь?! — возмутился Ким, смотря на Бан Чана. — Я из него человека делаю. Не меньше, чем остальные, между прочим.

— И как же?

— А ты не видишь, да? — Сынмин повернул голову на Феликса, который вливал в себя пиво, отданное ему Чонином. — И это ведь даже не виски.

— Кстати, сколько стоит? — спросил Ликс, за раз всосав половину бутылки.

— Восемьсот вон, кажется, — ответил Чонин. — Мы с Чаном сами ахуели, когда его в магазе увидели. Это ещё и без акции.

Феликс на момент замер и посмотрел на бутылку широченными глазами. Все думали, что сейчас начнётся очередная истерика, но вместо того, чтобы начать орать, Ликс открыл камеру на телефоне и сфотографировал бутылку.

— Чтоб не забыть.

— Пацаны… — протянул Чанбин и слегка приоткрыл рот. — Вы хоть понимаете, что мы с вами за четыре, сука, дня смогли направить мажора на путь исправления?…

— За это надо выпить! — радостно закричал Хан и начал подливать алкоголь в протянутые стаканы.

— А тебе не хватит? — спросил Минхо. — Вертолётики ещё не летают?

— Они не летают, а ебашат сальтухи, — засмеялся Джисон и отдал Хо стакан. — Зай, не злись. Всё равно завтра никуда не надо.

— Зай, мне в какой глаз смотреть? — кое-как сдерживался Хо, пытаясь поймать разносторонний взгляд Хана. — Ты уверен, что до послезавтра отойдёшь?

— Всё будет, — выставил вперёд ладонь Хан. — Хёнджин, поможешь мне?

— С чем?

— Ссать хочу.

— Предлагаешь мне рот подставить?

— Ширинку ему расстегнёшь, — сказал Чан. — Помнишь, что в тот раз было?

— А что было? — спросил Феликс.

— Минхо дал Феликсу номер парня, который всегда был готов купить пару пакетиков, причём учился он в их универе и даже жил в этой общаге. Он списался с ним и договорился встретиться через полчаса в общем туалете. Ликсу нахер не всралась эта наркота, но деньги и чувство сладкой мести были нужны.

Когда он убедился, что Сынмин и Чанбин, пришедшие через час после их возвращения, уже спали, а Минхо и так давно сопел, то открыл приложение на телефоне и начал делать ставки. Он собирался слить выручку с наркоты Хёнджина именно в казино. Вчера Феликс смог поднять триста тысяч вон, чем и занимался до утра, не собираясь останавливаться на таких мелких суммах.