Глава 2 Замок, который растёт без нас

11:00 утра. Внедорожник Пола с лязгом остановился у центрального входа старого университета. Пыль поднялась лёгким облаком, и Ари, которого Кира только что выпустила из машины, сразу сморщил носик и чихнул три раза подряд — смешно, по-щенячьи.

— Ламил, тут стлашно? — спросил малыш, вцепившись в руку Рамира.

Рамир подхватил сына на руки, прижал к груди и тихо рыкнул:

— Нет, Ари. Тут скоро будет наш замок и наша территория. Твоя крепость, волчонок.

Пол подошёл с планшетом:

— Рамир, Ари, мне нужны ваши замеры. Точные. Чтобы коридоры были под тебя, Альфа.

Ари радостно пискнул:

— Кила, смотли! Я буду волкам!

Одежда Рамира слетела на траву. Хруст костей, тихий, сдержанный рык — и перед всеми встал двухметровый угольно-чёрный зверь. Загривок — как чёрная гора. Ари замер, глаза горели восторгом.

— Твоя очередь, Ари Альфа, — мягко передал Рамир по связи.

Малыш тужился, выпячивал животик и с тихим «пуф» превратился в белоснежный пушистый комочек. Кира засмеялась, а Рамир-волк осторожно лизнул сына в ушко.

Пол присел рядом:

— Ари, ложись на животик, лапки выкинь вперёд, как папа. Так мы сделаем точные размеры.

Белый волчонок послушно растянулся, смешно растопырив лапки. Пол замерял ширину плеч, длину тела, расстояние между когтями.

Рамир послушно лёг. Огромное тело растянулось по земле. Ари в человеческом облике забрался ему на спину, Кира страховала сбоку. Малыш взял сантиметр за кончик и потянул:

— Ламил, ты такой длинный! Как гора!

Пол записывал цифры, а Кира уже стояла у старого фасада. Она провела пальцем по табличке «Университет Лунбурга». Табличка с треском лопнула.

— Прошлое мертво, — произнесла она дерзко, голос звенел силой Луны. — Да здравствует Стая Альфа.

Ари подбежал, оскалил новые клыки которые не до конца вышли:

— Р-р-р! Моя клепость!

Рамир-волк обнял их обоих огромными лапами — кольцо абсолютной защиты. В этот миг они были едины: Альфа, Луна и Наследник.

Они прошлись по территории, деля её на зоны.

Ядро Стаи — главный корпус с потолками шесть метров, где Рамир-волк сможет лежать в центре зала.

Клиника Эстер на первом этаже биофака: человеческий блок и звериные вольеры.

Школа с интерактивными полами.

Дикий полигон на севере для спаррингов и беговой петли.

Заповедник Ари на юге — бревна, скалы, бассейн, невидимый забор.

Лесные коттеджи — 25–30 домов, рассыпанных среди деревьев. Каждый — с «волчьим входом» четыре метра высотой и грязным гаражом. Дома на расстоянии 30–50 метров, разделены высокой травой, чтобы запах соседа не бил в нос.

Инженерный пояс — мастерские и центр мониторинга.

Заповедник Ари на юге — игровые бревна, искусственные скалы, неглубокий бассейн, «невидимый забор» датчиков.

Кира расстелила второй лист. Её пальцы светились нежно-розовым, когда она рисовала детский уголок.

— Низкие подоконники, чтобы даже самый маленький волчонок мог смотреть на луну. Сенсорная стена — живой мох и кора.

Цвета — охра, хвоя, малиновый. И подушка-якорь: мята и лепестки малины. Чтобы Ари всегда чувствовал нас.

Эстер принесла ткань. Вместе они сшили первую игрушку — «среднего Рамира», 60 сантиметров чёрного меха. Эстер вышила на лапе золотом: «Ари».

Когда Рамир увидел игрушку, он улыбнулся — редко, но тепло.

— Ты создаёшь души, Луна.

Всё соединяла Магистраль Альфы — широкая дорога, освещённая только по движению.

В 11:45 у чертежей разгорелся спор.

— Семь месяцев? Ты бредишь! — рявкнул Пол. — Шестьдесят человек, три смены!

Рамир шагнул вперёд, тень накрыла инженера:

— Делай невозможное, Пол. Через семь месяцев город расширит дорогу. Я не позволю Кире и Ари жить в витрине!

— Тогда вези шестьдесят чужих запахов! — огрызнулся Пол.

—Вези их. Но мы уезжаем. Прямо сейчас. Я забираю Киру и Ари в квартиру. На все семь месяцев. Я буду приезжать только ночью. Мой волк не потерпит толпы. Ари тем более.

Пол кивнул с уважением:

— Мудро, Альфа. Стройка века будет.

Ари, услышав крики, подбежал и вцепился в штанину Рамира:

— Ламил? Почему вы лугаетесь?

Рамир мгновенно опустился на колено. Ярость ушла. Он взял ладошки сына в свои:

— Мы не ругаемся, волчонок. Договариваемся.

Личико исказилось. Нижняя губа задрожала. Игрушка упала в траву.

Плач начался тонким щенячьим воем — не крик, а боль разлуки с лесом.

— Ламил, скази ему... скази моему лесу, сто я быстло велнусь! — Ари вцепился в траву, будто пытался пустить корни. — Я плосто посплю в домике и плиеду! Слысис?!

Рамир опустился на одно колено. Не обнял сразу — дал выплеснуть горе.

— Посмотри на меня, Ари. Глаза в глаза.

Малыш поднял мокрые глаза. Рамир дышал глубоко, размеренно. Ари подсознательно подстроился. Вибрация голоса Альфы создала кокон.

— Лес слышит тебя, волчонок. Он не уйдет. Деревья будут расти, пока ты спишь в домике. Я уже оставил здесь наш запах. Это место знает, кто его хозяин. Альфы не плачут от разлуки. Альфы готовят логово.

Ари всхлипнул, уткнулся мокрым носом в шею отца — туда, где мята была сильнее всего. Рамир прижал ладонь к затылку, «придавливая» истерику авторитетом.

— Попрощайся на 7 месяцев мыслях. Пошли лесу зов. Мы будем приезжать.

Ветер пробежал по верхушкам деревьев. Ари слабо улыбнулся:

— Он сказал «жди», Ламил.

Рамир поцеловал в лоб, передал Кире. Малыш прижался к маме, держа игрушку-волка.

В машине Ари уже спал, прижав ладошку к стеклу.

Кира сжала руку Рамира:

— Мы делаем это ради него.

В квартире Рамир впервые за день расслабился. Щёлкнул замок. Глаза вспыхнули янтарём. Он подхватил Ари под мышки, подбросил к потолку — малыш заливисто захохотал.

Хруст костей. Два зверя: чёрная гора и белый вихрь. Ари-волчонок понёсся по коридору, цокая коготками. Рамир-волк лающим звуком позвал в игру. Они кружили вокруг дивана, Ари пытался запрыгнуть отцу на холку, соскальзывал, кувыркался. Рамир аккуратно прикусывал за загривок — урок в игровой форме.

Кира стояла в дверях, улыбаясь. Квартира наполнилась запахом малины , мяты и снега. Город исчез.

После игры Ари рухнул посреди коридора, высунув язык. Рамир лёг рядом, накрыл лапой. Кира готовила стейки. Запах мяса дразнил.

Ужин. Рамир в человеческом облике не сводил глаз с Киры.

— Я видел через камеры, как Пол установил первые балки, — мысленно сказал он.

— Это будет великая крепость, — ответила она тоже мысленно, накрывая его руку своей.

Ночь. 2:13.

Тонкий вибрирующий вой разрезал квартиру.

Рамир и Кира подрываются с кровати мгновенно.

Ари метался в кроватке, пижама мокрая. Температура зашкаливала. Десны почернели, вздулись. Клыки упирались в кость.

— Всё воспалено... — шепнула она в ужасе.

Организм малыша дает сбой — начинается рвота и понос. Тело Ари отторгает любую еду.

—Рамир, будучи в человеческом обличии, бережно зажимает Ари между коленями, а Кира светит фонариком в ротик. «Рамир, там всё воспалено, зубы будто упираются в кость», — шепчет она с ужасом.

— Рамир, они не могут встать... зубы упираются в кость, — прошептала она, видя, как организм щенка сдается под натиском ретенции. Рвота и жар истощали малыша, превращая каждое его движение в агонию.

Звонок Эстер в 3 ночи:

Голос Киры в трубке дрожал:

— Мама, нужна помощь. У Ари клыки не встают... он умирает от боли.

Через сорок минут в квартиру вошли Эстер и Пол. Запах медицинского кейса вызвал у Ари вспышку дикой, первобытной агрессии. Измученный болью, он не видел в них спасителей — только врагов. Он рыкнул, обнажая окровавленные кончики клыков, и попытался броситься на Эстер.

— Тише, волчонок. Папа здесь, мы не дадим тебя в обиду— Рамир мгновенно перехватил его, прижимая к груди в стальном замке своих рук. Кира гладила его по голове, вплетая магию малины в воздух, стараясь создать кокон покоя.

Фиксация была самой страшной частью.

Рамир сел на пол, заключив Ари в «стальной замок» своих рук — единственная сила, способная удержать оборотня. В ход пошел стальной расширитель.

Ари плакал, его глаза были полны непонимания: почему самые любимые люди позволяют делать ему так больно?

Скальпель вспорол воспаленную плоть, и кровь наследника смешалась на руках Рамира с его собственной. Крик Ари оглушил всех , Рамир держал еще крепче потому что Ари стал вырываться и царапать Рамира когтями.

Пока Эстер накладывала швы, Рамир шептал Ари на ухо древние песни Ликаэрона, заземляя его боль своей мощью.

Через 10 минут после операции

Облегчение пришло внезапно. Как только давление в деснах исчезло, Ари, обессиленный, заснул прямо на руках у отца. Первые дни он мог принимать только смесь из специальной бутылочки для волчат — горьковатый отвар трав Эстер, смешанный с теплым молоком. 

Облегчение пришло внезапно через час.

Как только давление в деснах исчезло, Ари, обессиленный, заснул прямо на руках у отца. Первые дни он мог принимать только смесь из специальной бутылочки для волчат — горьковатый отвар трав Эстер, смешанный с теплым молоком.

— Кила... нитки месают... убели... — плакал он, просыпаясь, постоянно трогая языком швы.

Кира прикладывала лед, обернутый в полотенце. Первые десять минут Ари кричал от обжигающего холода, но затем наступало спасительное онемение, и он снова затихал.

Всю следующую неделю Ари не касался пола. Он перемещался из рук отца в руки матери, окруженный коконом из запахов мяты и малины.

На Эстер он смотрел с детской обидой, пряча лицо на плече Рамира, но Рамир лишь крепче сжимал его, показывая — всё позади.

Пол молча наблюдал за этим, понимая: для Ари Эстер теперь стала «злодеем» на ближайшие недели.

Десять дней спустя тишина в доме всё еще была хрупкой.

Ари питался только из специальной бутылочки, не спускаясь с рук родителей ни на секунду.

Снятие швов стало последним кругом этого ада.

Несмотря на то что давление ушло, Ари панически боялся бабушку Эстер. Как только он увидел её на пороге, он уткнулся лицом в шею Рамира, жалобно всхлипывая:

— Ламил, не надо... Кила, скази ей, пускай уйдет!

Рамиру снова пришлось фиксировать маленькое, дрожащее тельце.

Расширитель вставили лишь на мгновение, но крик и слезы Ари резали сердце Пола, который стоял позади, понимая: для внука Эстер теперь надолго останется воплощением боли. Когда последняя нитка была удалена, Ари затих, обессиленно обмякнув на груди отца.

Через десять дней швы сняли. Ари впервые широко улыбнулся, показывая идеальные белоснежные клыки.

— Я сильный, да, Ламил?

— Самый сильный, волчонок.

—молодец малыш -сказала Кира целуя в лобик.

Вечер окутал квартиру полумраком, пропитанным запахом мяты. 

Рамир стоял у панорамного окна, глядя в сторону строящегося Университета. На его предплечье, как на надежной полке, спал Ари. 

Альфа осторожно прижимал лед к щеке сына, и в этом движении было больше нежности, чем во всем мире. 

Кира бесшумно подошла сзади, передавая бутылочку и обнимая своих мальчиков, создавая живой щит.

Рамир взял со стола игрушку — маленького черного волчонка — и положил его на животик сыну. Ари, не просыпаясь, мгновенно сжал обе игрушки, и его лицо наконец разгладилось.

— Ламил... Кила... лядом... — едва слышно прошептал малыш во сне.

От этого шепота у Рамира пошли мурашки. Внутри него ворохнулся зверь, готовый снести весь этот город ради покоя этого ребенка. Глядя на далекие краны стройки, Альфа произнес фразу, от которой воздух в комнате зазвенел:

— Город думает, что он строит нам клетку, но он просто возводит стены для своей собственной погибели, когда мой сын наконец откроет здесь глаза.