Вечная мерзлота

Валера проснулся от неестественной, звонкой тишины. В сталинке так не пахло — обычно по утрам доносился аромат крепкого кофе, который варила Саша, или едва уловимый запах цветочного мыла Ульяны. Сейчас же в воздухе стоял запах сквозняка и старой пыли.

Он резко сел на кровати, сердце тут же пропустило удар и пустилось вскачь. Место рядом с ним было холодным. Подушка ещё хранила вмятину от её головы, но самой Ульяны не было.

— Уль? — хрипло позвал он, надеясь, что она просто на кухне.

Ответа не последовало. На подушке белел листок бумаги и пустая пачка сигарет. Валера схватил записку, его пальцы дрожали так, что он едва разбирал буквы. «Живи ради меня. Твоя Красивая».

— Нет… нет, нет, нет! — Валера вскочил, натягивая джинсы прямо на ходу.

Он выбежал в прихожую. Обуви Ульяны не было. Вешалка, где обычно висела легкая куртка Саши, пустовала. В квартире стояла мертвая, кладбищенская тишина. Вахит спал в гостиной на диване, но, услышав крик Турбо, подскочил, протирая глаза.

— Вахит! Где они?! — Валера схватил друга за грудки, почти встряхивая его. — Где Саша и Ульяна?!

Вахит замер, оглядываясь по сторонам. Лицо его медленно бледнело, превращаясь в маску ужаса.

— Я не знаю… я отрубился под утро… Валер, их нет?

— Машины под окнами нет! — Турбо ударил кулаком в стену так, что посыпалась штукатурка. — Куприянов забрал их раньше! Она ушла сама, чтобы мы не видели!

Через десять минут «девятка» Турбо уже летела по набережной, взвизгивая покрышками на поворотах. Валера гнал к управлению МВД, нарушая все возможные правила. В его голове пульсировала одна мысль: он успеет. Он перегородит им дорогу, он вырвет её из этой чёрной «Волги», плевать на расстрел, плевать на всё.

Но у здания управления было тихо. Дежурный на входе, лениво перелистывая журнал, лишь пожал плечами:

— Подполковник Куприянов? Так они уехали. Ещё в пять утра колонна снялась. Сказали, задача выполнена.

— Куда уехали?! — Валера перегнулся через барьер, в его зелёных глазах полыхало безумие. — Маршрут какой?!

— На выезд из города, в сторону моста. Спешили они, — буркнул мент, отстраняясь от бешеного парня.

Валера выскочил обратно к машине, где его уже ждали примчавшиеся на мотоцикле Вова Адидас и Марат. Лицо Вовы было белым, как мел. Он уже всё понял. Ульяна ушла, принеся себя в жертву, чтобы спасти его от пули палача.

— За ними! — скомандовал Адидас, и мотор его байка взревел, перекрывая шум города.

Они неслись к выезду из Казани. Ветер бил в лицо, но Валера не чувствовал прохлады. Внутри него разверзлась чёрная дыра. Он видел перед собой только её рыжие волосы и слышал: «Катастрофически тебя не хватает».

На подъезде к мосту через Казанку они увидели затор. Машины стояли в ряд, люди выходили на обочину, указывая руками на реку. Валера затормозил так резко, что машину занесло. Сердце ухнуло куда-то в бездну.

— Что случилось?! — выкрикнул Марат, подбегая к водителю стоящего впереди грузовика.

— Да машина там… — мужик махнул рукой в сторону проломленного ограждения моста. — Чёрная, правительственная. Шла на обгон, занесло на мокром, и прямо вниз. Говорят, никто не выплыл. Течение там сегодня — жуть.

Валера не дослушал. Он рванул к парапету моста, расталкивая толпу. Вова и Вахит бежали следом, спотыкаясь и выкрикивая имена девчонок.

Сверху было видно только мутную, бурлящую воду и радужные пятна бензина на поверхности. Машины не было видно — она ушла на дно мгновенно. Тяжёлый стальной кузов «Волги» стал гробом для всех, кто был внутри.

— Ульяна!!! — крик Валеры разорвал небо над рекой. Это был не человеческий голос, а стон раненого зверя, у которого вырвали душу.

Он перемахнул через ограждение, собираясь прыгнуть вниз, в эту ледяную пучину, но Вова и Вахит вчетвером вцепились в него, повалив на асфальт.

— Пустите! Пустите, суки! Она там! Уля там!!! — Валера бился в их руках, хрипел, кусал губы до крови.

Марат стоял у края пролома, глядя вниз пустыми глазами. Его плечи мелко дрожали. Его сестры, его лучшего друга, его единственного света больше не было. Только холодная вода, которая равнодушно несла свои волны дальше.

Августовское солнце внезапно скрылось за тучами. Первый по-настоящему холодный дождь ударил по асфальту, смывая следы и надежды. В этот момент для Валеры Турбо закончилось лето. Закончилась жизнь. Наступила вечная, непроглядная мерзлота, где не было места ни теплу, ни запаху кофе, ни рыжим волосам его Красивой.

Они искали. Весь этот бесконечный, проклятый день они искали вдоль берега, надеясь на чудо. Но река молчала.

Дождь не прекращался. Он превратился в плотную серую стену, которая стерла границы между небом и рекой. К вечеру на мосту выставили оцепление. Тяжёлые краны, лязгая металлом, пытались нащупать в мутной глубине Казанки стальной остов «Волги», но река, вздувшаяся от ливней, сопротивлялась. Поверхность воды была безразличной, маслянистой и непроницаемой.

Валера не уходил. Он сидел прямо на мокром асфальте у проломленного ограждения, обхватив голову руками. Его одежда насквозь пропиталась ледяной водой, волосы слиплись, а кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Он не чувствовал холода. Внутри него выжженная пустота была куда холоднее любого августовского дождя. Он смотрел в одну точку — туда, где радужные пятна бензина окончательно растворились в течении.

— Турбо, вставай. Поехали на базу, — голос Адидаса звучал глухо, как из-под земли. Вова стоял рядом, его кожанка отяжелела от влаги, а лицо превратилось в застывшую маску скорби. Он потерял сестру. Потерял свою вторую половину. Но как лидер, как старший, он обязан был стоять на ногах, хотя каждый вдох давался ему с трудом, словно в лёгкие заливали свинец.

Валера даже не шелохнулся. Его зелёные глаза остекленели. Он всё ещё видел перед собой её лицо в полумраке спальни, слышал её шепот: «Убей меня сам». Теперь он понимал, почему она это просила. Она знала. Она знала, что выхода нет, и выбрала этот путь, чтобы избавить его от необходимости нажимать на курок. Она спасла их всех, заплатив за это единственным, что у неё было — своей жизнью.

— Она просила меня жить, Вов… — прошептал Валера, и этот шепот был страшнее любого крика. — Она написала: «Живи ради меня». А как? Покажи мне, как дышать, если воздуха больше нет?

Адидас не ответил. Он просто положил тяжёлую руку на плечо друга, и они так и остались сидеть вдвоём под проливным дождём, два осколка некогда великого «Универсама».

Вахит и Марат вернулись к ним через час. Они объехали береговую линию на три километра вниз по течению. Марат был в состоянии шока: он не плакал, но его постоянно трясло мелкой дрожью, а зубы выстукивали лихорадочный ритм.

— Там ничего нет, — севшим голосом доложил Вахит. — Течение слишком сильное. Водолазы говорят, если машина ушла на дно в яму, её может занести илом за пару часов. Доставать будут долго. Если вообще достанут.

— Куприянов подох? — коротко спросил Валера, поднимая на них пустой взгляд.

— Официально — да, — кивнул Вахит. — Доложили в главк. Машина управления, подполковник при исполнении, несчастный случай на мокрой дороге. Свидетели говорят, водитель не справился с управлением при резком маневре. Погибли все, кто был в салоне.

Валера горько, надрывно усмехнулся. Куприянов, великий дрессировщик, охотник, подполковник… нашёл свою смерть в мутной казанской реке вместе с той, кем хотел владеть. Но эта смерть не принесла облегчения. Она только зацементировала ту бездну, в которую рухнули Турбо и его мир.

К полуночи поисковые работы свернули из-за нулевой видимости. Мост опустел. Остались только разбитое ограждение и лужи, в которых отражались тусклые фонари. Когда они вернулись в сталинку, квартира встретила их могильным холодом. Никто не зажигал свет. Они разошлись по комнатам как тени.

Валера зашёл в их спальню. Там всё ещё стоял запах её мыла. На полу валялась её расчёска с несколькими рыжими волосками. Он лёг на кровать прямо в мокрой одежде, сжимая в руке ту самую пустую пачку сигарет, которую она оставила.

В ту ночь Казань окончательно замерзла. Июльское тепло было вытеснено вечной мерзлотой, которая сковала сердца пацанов с «Универсама». Больше не было сборов, не было драк за асфальт, не было смеха в тренерской. Осталась только звенящая, ледяная тишина.

Валера закрыл глаза, и в темноте ему почудился звук текущей воды и далёкий, едва слышный смех Ульяны. Он знал, что с этого дня он — живой мертвец. И его единственным смыслом существования теперь было выполнить её последнюю просьбу: жить. Даже если эта жизнь превратилась в бесконечный февраль, где никогда не взойдёт солнце.

На кухонном столе так и остался лежать календарь, где цифра «15 августа» была обведена жирным чёрным кругом. Судный день наступил. И он забрал всё, оставив после себя лишь пепел их первого и последнего нежного лета.

_______________

Финал💔