Часть 2

Глава 1Три года пролетели как один затяжной прыжок — дух захватывает, а приземление еще впереди. За это время мир фигурного катания изменился до неузнаваемости, и Аделия Петросян оказалась в самом центре этого шторма.

В свои пятнадцать лет Адель была уже не просто перспективной юниоркой, а настоящей маленькой королевой льда. В ней странным образом уживались стальной характер чемпионки и порывистость подростка. Она могла часами оттачивать четверные, а потом запереться в раздевалке и до слез расстроиться из-за неудачного кадра в соцсетях или резкого комментария. Её катание стало еще более быстрым и огненным, за что фанаты прозвали её «Маленьким вулканом».

Пётр Гуменник за эти три года стал для неё почти семьей. Он был старше, спокойнее и всегда знал, когда нужно подставить плечо, а когда — просто промолчать и дать ей пакет с её любимыми кислыми мармеладками. В новом ледовом шоу «Золушка», которое ставили в Милане, Петру досталась важная роль — Великого Герцога, правой руки Принца. Это означало, что он будет на льду почти всё время, следя за порядком и помогая сюжету двигаться вперед.

Милан встретил их ярким солнцем и суетой. Когда они зашли в роскошный отель Palazzo Parigi, Аделия, несмотря на статус мировой звезды, не удержалась и тихонько ахнула. Пётр, заметив её широко открытые глаза, только усмехнулся и подтолкнул её к стойке регистрации.

Номер Аделии был верхом девичьих мечтаний. Это была огромная комната с нежно-кремовыми стенами и золотистой лепниной. Огромная кровать с балдахином выглядела такой мягкой, что Адель первым же делом, как только за дверью скрылся портье, с разбега запрыгнула на неё, утопая в горах декоративных подушек.

— Ого, тут даже тапочки с моими инициалами! — крикнула она Петру, который заносил её чемоданы.— Не прыгай, колено береги, — по-отечески проворчал Петя, но сам не сдержал улыбки, глядя на её восторг.

На столе у панорамного окна, из которого открывался вид на шпили Дуомо, стоял огромный букет белых лилий — её любимых. Рядом лежала серебряная коробочка с изысканными макарунами всех цветов радуги и открытка на итальянском. В ванной комнате пахло дорогой ванилью и лавандой, а на полочках ждали целые наборы спа-средств с блёстками — именно таких, какие обожают девчонки в пятнадцать.

Аделия подошла к огромному зеркалу в золоченой раме и скорчила смешную рожицу, поправляя выбившуюся прядь темных волос. Она чувствовала себя настоящей принцессой в этом дворце.

— Ладно, Золушка, располагайся, — сказал Пётр, присаживаясь на край кресла. — Я пойду в свой номер, он за стенкой. Через час придет София, организатор, принесет окончательный сценарий. Отдыхай пока.

Когда Пётр ушел, Адель первым делом достала телефон, сделала быстрое селфи в зеркале и выложила его в «близкие друзья» с подписью: «Милан, я готова! 🇮🇹✨». Она чувствовала прилив адреналина.

Вскоре в дверь постучали. Это была организатор и сопровождающая София. Она влетела в номер как вихрь, пахнущий дорогими духами, и положила на кровать глянцевую папку, перевязанную шелковой лентой.— Аделия, дорогая! Ты само очарование. Вот твой сценарий. Завтра первая примерка костюмов и прогон на льду. Ты будешь сиять!

Когда София ушла, Аделия с любопытством развязала ленту. Она знала, что Пётр играет Герцога, знала свои партии, но имя исполнителя главной мужской роли до последнего держалось в секрете из-за условий контракта.

Она перевернула титульный лист с надписью «Cenerentola» (Золушка) и начала быстро пробегать глазами список актеров.

Золушка — Аделия Петросян.Великий Герцог — Пётр Гуменник.

Её палец скользнул ниже, к строчке «Принц».

Принц — Илья Малинин.

Папка выпала из её рук, с шелестом рассыпав листы по ковру. Сердце Аделии бешено заколотилось, а к щекам мгновенно прилила краска.

Илья. Тот самый Илья, с которым они не общались почти полтора года. После того как их общение в соцсетях сошло на нет, Адель старалась даже не смотреть его выступления, хотя всё равно знала о каждом его новом рекорде — интернет трубил об этом на каждом шагу. Для всего мира он был «Королем четверных», дерзким и недосягаемым, а для неё он оставался тем парнем из Токио, который когда-то обещал, что они всегда будут друзьями.

Она медленно опустилась на пол, собирая листы сценария. Руки слегка дрожали.— Илья... — прошептала она, глядя на его имя.

В голове вихрем закружились мысли. Как он выглядит сейчас? Стал ли он еще выше? Узнает ли он её вообще или будет вести себя как холодный профессионал? Аделия поджала колени к подбородку, чувствуя, как привычная уверенность чемпионки куда-то испаряется, оставляя на месте только растерянную пятнадцатилетнюю девчонку.

Она посмотрела на сценарий. Финальная сцена — бал и танец Принца с Золушкой. Поцелуй руки. Влюбленные взгляды.— Ну ты и попала, Петросян, — выдохнула она, уткнувшись лицом в ладони.

До первой встречи оставалось меньше суток, и этот вечер в роскошном миланском отеле вдруг перестал казаться ей такой уж сказкой.

Глава 2Утро первой репетиции началось для Аделии задолго до того, как прозвенел будильник. Сон был тревожным, наполненным звуками скользящих лезвий и обрывками итальянской речи. В шесть утра она уже стояла перед зеркалом в ванной, глядя на свое отражение. Сегодня она не могла позволить себе выглядеть просто «хорошо». Ей нужна была броня.

Макияж Адель наносила с хирургической точностью: тонкие, идеально ровные стрелки, делающие её взгляд еще более пронзительным и кошачьим, капля хайлайтера на скулах, чтобы лицо сияло под холодными лампами катка. Волосы она затянула в тугой, безупречный пучок — ни один волосок не смел выбиться. Её тренировочный костюм — глубокого изумрудного цвета с сетчатыми вставками, сшитый на заказ — подчеркивал каждую линию её повзрослевшей фигуры. Она выглядела как статуэтка: дорогая, изящная и очень холодная.

— Ого, — присвистнул Пётр, когда встретил её в холле отеля. — Ты на каток или на ковровую дорожку в Канны?— Это профессионализм, Петя, — отчеканила Адель, поправляя чехол на коньках. — Мы представляем страну, забыл?— Ну-ну, — Пётр понимающе улыбнулся, но спорить не стал. Он знал, что за этим «профессионализмом» скрывается желание не просто встретить Илью, а заставить его почувствовать, кого он потерял из вида на три года.

Когда они вошли под своды огромного ледового комплекса, Аделия почувствовала знакомый запах: смесь холода, резины и свежезалитого льда. На трибунах и у бортиков уже суетились люди. И она увидела его сразу.

Илья Малинин стоял в центре льда, лениво переминаясь с ноги на ногу. Он стал выше, шире в плечах, а его движения обрели ту самую небрежную мощь, которая бывает только у мировых рекордсменов. Рядом с ним, буквально повиснув на его руке, что-то весело щебетала Алиса Лью. Она смеялась, закидывая голову, и время от времени хлопала его по плечу. Илье это явно доставляло дискомфорт — он слегка морщился и пытался незаметно отстраниться, но Алиса, казалось, не замечала его сигналов. Чуть в стороне стояла Изабо Левито, поправляя перчатки и с интересом наблюдая за происходящим.

Адель глубоко вдохнула, поправила воротник куртки и вышла на лед. Её лезвия издали характерный хруст, привлекая внимание. Илья обернулся.

Сердце Аделии пропустило удар. Она ожидала чего угодно: искры узнавания, смущения, может быть, даже тени улыбки. Но его взгляд был пустым. Абсолютно чужим.

— Привет, Аделия. Рад, что ты добралась, — произнес он ровным, почти механическим голосом, как будто приветствовал незнакомую актрису массовки. — Хорошего дня.

И всё. Он кивнул ей и снова повернулся к Алисе, которая в этот момент одарила Адель таким взглядом, в котором читалось всё: от высокомерия до нескрываемого торжества.

Аделия почувствовала, как внутри всё заледенело сильнее, чем поверхность катка. Она даже не успела ничего ответить. В этот момент на середину льда выкатился энергичный мужчина в стильном шарфе — Марко, итальянский режиссер-постановщик.

— Attenzione! Внимание, друзья! — закричал он на английском, активно жестикулируя. — Все меня понимают? Отлично. Мы начинаем творить магию!

Марко подкатился к центру и жестом подозвал главных героев.— Принц и Золушка, прошу, вперед!

Адель смело шагнула к центру круга. Илья сделал то же самое. Они стояли на расстоянии вытянутой руки. Адель чувствовала тепло, исходящее от него, и запах его парфюма — что-то свежее и терпкое. Но она смотрела только на режиссера, игнорируя присутствие «принца».

— Посмотрите на них! — восторженно вещал Марко, обращаясь к остальным. — Какая пара! Илья, Аделия — вы сердце нашего шоу. Алиса, Изабо, Каори — вы его душа и характер. Алиса, дорогая, ты была великолепна в прошлом сезоне, но здесь ты — вредная сестра, не забывай!

— Сегодня мы не трогаем сольные прыжки, — продолжал Марко. — Илья, я знаю, ты хочешь крутить свои квады, но оставь их для личных тренировок. Сейчас нам нужен общий ритм. Сцена первая: дом Золушки. Мачеха и сестры издеваются над бедной девочкой.

Началась работа. Аделия быстро поняла, что проект будет грандиозным. Каори Сакамото, игравшая мачеху, оказалась удивительно приятной женщиной. Несмотря на свой грозный образ на льду, в перерывах она подходила к Аделии, подмигивала и шептала: «Ты очень сильная, я вижу это по твоим глазам». Они быстро нашли общий язык, обсуждая технику скольжения.

Изабо Левито тоже приятно удивила Адель. Она была мягкой, вежливой и постоянно извинялась, если случайно задевала Аделию во время репетиции сцены «уборки».— Прости, Адель, я не хочу тебя толкать, это просто по сценарию, — смущенно улыбалась американка.— Всё в порядке, Изабо, это же работа, — отвечала Адель, чувствуя, как её ледяной панцирь немного подтаивает рядом с этой доброй девушкой.

Но с Алисой Лью всё было иначе. Каждый раз, когда они проезжали мимо друг друга, в воздухе словно электрические разряды проскакивали. Алиса смотрела на Аделию косо, с каким-то странным вызовом, а в сцене, где сестры должны были отнимать у Золушки метлу, она дергала реквизит так сильно, что Адель едва не теряла равновесие.

— Аккуратнее, — один раз тихо процедила Адель.— Это экспрессия, детка, — парировала Алиса, даже не глядя на неё.

Весь день прошел в напряжении. Репетиции выматывали физически и эмоционально. Адель приходилось изображать покорность перед «мачехой» и «сестрами», пока Илья наблюдал за этим со стороны, обдумывая свои партии. За всё время Илья ни разу не обратился к ней лично.

Когда репетиция закончилась, Адель чувствовала себя выжатым лимоном. Всё, чего ей хотелось — это доползти до своего номера и запереться там. Она быстро переоделась, накинула куртку и, не дожидаясь Петра, который застрял в разговоре с Марко, вышла из раздевалки.

Длинные коридоры отеля, соединенные с катком, были полутемными. Адель шла быстро, чехлы коньков в её сумке мерно постукивали. Она уже была почти у дверей своего номера, когда услышала быстрые шаги позади.

— Адель! Подожди!

Голос был до боли знакомым. Тем самым, который она слышала в своих наушниках, когда пересматривала старые видео. Она остановилась, но не обернулась.

Илья догнал её. Он тяжело дышал, видимо, бежал за ней от самого льда.— Адель, послушай... Мы так толком и не поговорили. Сегодня на льду было... ну, немного официально. Я просто хотел сказать, что ты очень прибавила в катании. Это было круто.

Аделия медленно повернулась. Она посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было ни капли той принцессы, которую он видел днем. Там был холодный, обжигающий огонь.

— «Официально»? — она горько усмехнулась. — Илья, ты вел себя так, будто мы первый раз в жизни увиделись. Будто не было тех недель в Токио, не было звонков, сообщений...

— Я был занят, Адель, — он попытался сделать шаг ближе, но она отступила. — Сезон, травмы, этот переход в профессиональное шоу... Всё закрутилось.

— Занятость — это оправдание для тех, кому всё равно, — отрезала она. — Знаешь, что самое смешное? Я три года ждала момента, когда смогу снова с тобой поговорить. А сегодня поняла, что говорить-то не о чем. Твое «привет, Аделия» сказало мне больше, чем любые объяснения.

— Адель, не злись. Мы же партнеры по шоу, нам нужно работать вместе... — Илья выглядел растерянным, его обычная самоуверенность куда-то исчезла.

— Мы партнеры на льду, Малинин. И я буду выполнять свою работу на все сто процентов, потому что я профессионал. Но вне льда... — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Забудь мой номер телефона. Ты не вспоминал обо мне три года, и сейчас начинать не нужно. Иди к своей Алисе, она тебя, кажется, заждалась.

Аделия резко развернулась, приложила карту к замку и, как только дверь пискнула, вошла внутрь, захлопнув её прямо перед его носом.

Она прислонилась спиной к холодному дереву двери и сползла на пол. Сердце колотилось в горле. Она это сделала. Она высказала ему всё. Но почему-то вместо облегчения внутри была только звенящая, пустая тишина, нарушаемая лишь звуком её собственного прерывистого дыхания. В этом миланском «дворце» Золушка только что сама закрыла дверь перед своим Принцем, не дожидаясь двенадцати часов.

Глава 3Тьма миланской ночи была густой и тяжелой, как бархатный занавес. Аделия лежала в своей постели, уставившись в потолок, на котором плясали блики от уличных фонарей. Слова, сказанные Илье, всё еще звенели у неё в ушах, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Она хотела быть сильной, хотела показать ему, что он больше не имеет над ней власти, но эта победа казалась пирровой. Образ его растерянного лица преследовал её, мешая провалиться в сон.

Она заснула только под утро, когда небо над городом начало приобретать пепельный оттенок. Сон был тяжелым, без сновидений, похожим на обморок.

Когда Аделия открыла глаза, её сердце мгновенно ушло в пятки. Солнечный свет бесцеремонно заливал комнату. Взгляд на электронные часы на тумбочке заставил её вскрикнуть от ужаса. Девять двадцать. Репетиция началась двадцать минут назад.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — шептала она, вскакивая с кровати.

Никаких идеальных стрелок, никакой сложной прически. Она плеснула в лицо холодной водой, кое-как стянула волосы в небрежный хвост и запрыгнула в первый попавшийся тренировочный костюм — простые черные леггинсы и растянутую толстовку. Схватив сумку с коньками, она вылетела из номера, едва не забыв карточку.

Когда она, запыхавшись, вбежала в ледовый холл, тишина арены показалась ей зловещей. Музыка не играла. Она ожидала увидеть всю труппу, Марко, Каори и суровые взгляды коллег. Но на льду был только один человек.

Илья Малинин медленно нарезал круги по центру, заложив руки за спину. Увидев вбежавшую Аделию, он остановился и не спеша подъехал к бортику.

— Доброе утро, «Золушка», — произнес он с едкой иронией, поглядывая на часы над табло. — Я уже начал думать, что ты решила уехать в Москву первым же рейсом. Или часы в твоем номере тоже превратились в тыкву в полночь?

Аделия тяжело дышала, её лицо раскраснелось от бега. Она начала быстро надевать коньки, стараясь не смотреть на него.— Оставь свои шутки при себе, Малинин. Я просто не выспалась.— Мы все не выспались, — его голос стал жестче. — Но я здесь с девяти утра. Мне пришлось тридцать минут раскатываться в одиночестве и выслушивать причитания Марко о том, что его главная героиня «исчезла в тумане». Это непрофессионально, Адель.

Адель резко затянула шнурки и встала, её лезвия со звоном ударились о резиновый пол.— Не смей читать мне нотации о профессионализме! — она вскинула голову, и её растрепанный вид только добавил ей ярости. — Три года назад ты был не очень-то профессионален в человеческих отношениях, так что мы квиты.

Она выкатилась на лед, промчавшись мимо него так близко, что поток холодного воздуха заставил его куртку колыхнуться.

— О, вы наконец-то в сборе! — раздался голос Марко из динамиков. Режиссер сидел где-то наверху в операторской будке, наблюдая за ними через камеры. — Аделия, дорогая, я не буду ругаться, потому что твои глаза горят нужным мне огнем. Но больше не опаздывай. Сегодня у нас критический день. Мы ставим «Grand Ball» — бал во дворце.

Адель замерла посреди льда.— Что? Но мы же должны были репетировать сцены в доме...— Планы изменились, — отрезал Марко, спускаясь к бортику вместе с хореографом. — Нам нужно понять, есть ли между вами химия. Весь спектакль держится на этом дуэте. Илья, Аделия, встаньте в позицию.

Адель почувствовала, как внутри всё сжалось. Танцевать с ним? Так скоро? После вчерашней ссоры и сегодняшнего выговора?Илья подъехал к ней. Его лицо снова стало маской — непроницаемой и холодной. Он протянул ей руку.— Это просто работа, Адель. Давай сделаем это.

Ей пришлось подчиниться. Она вложила свою ладонь в его, и по телу пробежал ток, который она так отчаянно пыталась заглушить. Марко потребовал, чтобы они встали максимально близко. Илья положил руку ей на талию, а она — на его плечо. В этой близости не было ничего романтичного — только напряжение, от которого сводило мышцы. Адель чувствовала, как он напряжен, как каменеют его мышцы под тканью формы.

— Музыку! — скомандовал хореограф.

Зазвучала торжественная, но при этом современная инструментальная мелодия. Им нужно было скользить синхронно, глядя друг другу в глаза. Но Адель упорно смотрела куда-то в район его подбородка.

— Нет, нет, нет! — Марко захлопал в ладоши, останавливая процесс. — Вы не два робота, которые делят территорию! Вы влюблены! Вы не видели друг друга целую вечность, и вот — магия случилась! Аделия, ты должна довериться ему. Илья, подними её!

Началась отработка поддержек. Илья был невероятно силен. Он подхватил Аделию под талию и поднял вверх на вытянутых руках. Она почувствовала себя пушинкой, парящей над льдом. В любой другой ситуации она бы восхитилась его мощью, но сейчас ей было неловко от того, как уверенно и собственнически его пальцы сжимали её бока.

Из-за этого внутреннего дискомфорта синхронность терялась. На приземлении Адель споткнулась, и Илье пришлось резко дернуть её на себя, чтобы она не упала. Они оказались прижаты друг к другу, тяжело дыша.

— Смотри на меня, — прошептал Илья так тихо, что слышала только она. — Если ты не перестанешь дергаться, мы оба расшибемся.— Тогда не сжимай меня так сильно, — огрызнулась она в ответ.

Марко на трибунах недовольно качал головой, что-то обсуждая с ассистентом.

В это время в дальнем, неосвещенном углу арены за бортиком стояла Изабо Левито. Она уже давно закончила свою разминку, но не спешила уходить. Она наблюдала за каждым их движением. Издалека она не слышала их колкостей и шепота. Для неё это выглядело как ожившая сказка: самый талантливый фигурист поколения держит в объятиях хрупкую девушку, их тела сливаются в движении, а его руки на её талии кажутся жестом нежной привязанности.

Внутри Изабо медленно закипала холодная, несвойственная ей ярость. Она всегда считала себя «идеальной принцессой» льда. Её катание было классическим, изящным, выверенным. И когда она узнала, что роль Золушки досталась Аделии Петросян — девочке с «характером» и резким стилем — она почувствовала себя оскорбленной.

«Почему она? — думала Изабо, до боли сжимая пальцами бортик. — Она даже не старается. Она опаздывает, она грубит. А он... он смотрит на неё так, как никогда не смотрел на меня на банкетах после соревнований».

Изабо видела, как Илья снова поднимает Адель в воздух. Это выглядело так легко, так естественно. Ей казалось, что она сама бы вписалась в эти руки гораздо лучше. Она представила, как они с Ильей могли бы стать «золотой парой» фигурного катания, как их фотографии украшали бы обложки журналов. А вместо этого ей досталась роль злой сестры, роль второго плана, в то время как Аделия, которая, кажется, даже не ценит этот шанс, получает всё внимание.

— Это несправедливо, — прошептала Изабо себе под нос. Её взгляд, обычно добрый и мягкий, стал жестким. — Ты не заслуживаешь этого места, Адель. И ты не заслуживаешь его.

На льду тем временем обстановка накалялась.— Еще раз! С начала! — кричал Марко. — Илья, в финале поддержки ты должен смотреть на неё так, будто в ней — весь твой мир! Аделия, не отворачивайся!

Они пошли на новый круг. Музыка нарастала. Илья подхватил Адель для сложного вращения в воздухе. В этот момент их взгляды наконец встретились — не потому, что они этого хотели, а потому, что техника требовала контроля точки. На долю секунды маски спали. В его глазах Адель увидела не холод, а странное, загнанное внутрь смятение. А Илья увидел в её глазах боль, которую она так тщательно прятала за макияжем вчера и за грубостью сегодня.

Они замерли в финальной позе. Илья не отпускал её талию еще несколько секунд после того, как смолкла музыка.

— Ну, — подал голос Марко, — уже лучше. Хотя бы не пытаетесь убить друг друга глазами. На сегодня хватит. Илья, останься для сольного прогона. Аделия — иди отдыхай. И приведи себя в порядок, завтра съемка для афиши.

Адель, не говоря ни слова, развернулась и поехала к выходу. Она чувствовала на себе взгляд Ильи, но еще сильнее она чувствовала чей-то чужой, тяжелый взгляд со стороны трибун. Оглянувшись, она заметила быстро удаляющуюся фигуру Изабо.

«Странно», — подумала Адель, выходя со льда. Но у неё не было сил анализировать поведение американки. Всё, о чем она могла думать — это тепло рук Ильи, которое, казалось, всё еще жгло её кожу сквозь тонкую ткань тренировочного костюма.

Репетиция закончилась, но настоящий танец на выживание только начинался.

Глава 4Дневная репетиция превратилась в настоящую катастрофу. То, что должно было стать «Танцем любви», выглядело как затяжной позиционный бой. Аделия была напряжена, как струна, а Илья, раздраженный её холодностью и постоянными замечаниями, начал отвечать резкими толчками во время переходов. В какой-то момент, на сложной связке, они просто разошлись в разные стороны, оставив хореографа в немом шоке.

— Всё! Хватит! — выкрикнула Адель, останавливаясь у бортика. Её глаза метали молнии. — Я не могу кататься с человеком, который ведет себя как таран!— А я не могу кататься с ледяной статуей! — бросил Илья, с грохотом захлопывая калитку льда.

Ссора была окончательной. Весь остаток дня они не разговаривали. Илья, чувствуя укол совести и одновременно жгучее желание задеть Аделию за живое, выбрал самую старую и проверенную тактику — вызвать ревность.

Когда труппа собралась в кафетерии ледового дворца на перерыв, Илья демонстративно подсел к Изабо Левито. Он улыбался так лучезарно, как никогда не улыбался Аделии за всё время в Милане. Он что-то шептал Изабо на ухо, отчего та заливалась краской и кокетливо поправляла локоны.

Аделия сидела в паре метров от них, делая вид, что крайне увлечена своим протеиновым батончиком. Но внутри у неё всё клокотало. Каждое прикосновение Ильи к руке Изабо, каждый его смех отдавались в её сердце тупой, ноющей болью. Она чувствовала, как ревность, словно ядовитая змея, обвивается вокруг горла.

— Адель, успокойся, — тихо сказал Пётр, подвигая к ней чашку чая. — Он делает это специально. Видишь, как он косится в твою сторону каждые пять секунд? Он ждет твоей реакции.— Мне плевать, Пётр, — процедила она, хотя пальцы, сжимавшие батончик, дрожали. — Пусть хоть женится на ней прямо на льду. Мне всё равно.— Твоё «всё равно» сейчас прожжет дырку в столе, — вздохнул Пётр. — Не поддавайся на провокации. Ты — Золушка, она — всего лишь декорация в его игре.

Но слова друга мало помогали. Вечером на прогоне сольной партии у Аделии всё валилось из рук. Её коронные прыжки, которые она обычно щелкала как орехи, превратились в мучение. Она приземляла их на две ноги, «бабочила», теряла ось. Злость на Илью и обида мешали сосредоточиться. Марко, в конце концов, просто махнул рукой и распустил всех, посоветовав Аделии «найти свою голову».

Ночью Аделия не смогла уснуть. В голове крутились насмешливый взгляд Ильи и её собственные ошибки на льду. В два часа ночи она поняла, что не уснет, пока не выкатает эту проклятую программу. Накинув куртку и взяв коньки, она прокралась к катку. Охранник, уже знавший её в лицо, молча пропустил её, включив лишь дежурное освещение.

На льду было тихо и морозно. Адель только начала раскатываться, чувствуя, как холодный воздух успокаивает её мысли, как вдруг тяжелая дверь арены снова скрипнула. Из тени вышел Илья. На нём был черный тренировочный костюм, а в руках — его коньки.

Они замерли, глядя друг на друга в тусклом свете ламп.— Преследуешь меня? — первой нарушила тишину Адель, заходя на очередной круг.— Много чести, — фыркнул Илья, присаживаясь на скамейку, чтобы переобуться. — У меня своя партия не идет. Слишком много думаю о том, как бы не уронить партнершу, которая весит как мешок с кирпичами из-за своей злости.

Адель резко затормозила, подняв столб ледяной крошки.— Ах так? Мешок с кирпичами? Может, тебе просто сил не хватает, «Бог Квадов»? Говорят, американская школа скольжения сильно деградировала в последнее время.

Илья выкатился на лед, его движения были стремительными и агрессивными.— Моя школа в порядке, Адель. А вот твои прыжки сегодня выглядели как попытки раненого воробья взлететь.

— Спорим? — Адель вскинула подбородок. — Прямо сейчас. Кто из нас лучше прыгает. Пять прыжков. Тот, кто сорвет хоть один — признает, что он никчемный фигурист и должен слушаться другого во всём.— Идет, — в глазах Ильи вспыхнул азартный огонь. — Начнем с тройного акселя. Просто для разогрева.

Они начали прыгать. Это была не тренировка, это была дуэль, подпитываемая годами недосказанности и взаимных обид. Адель прыгнула идеальный аксель. Илья ответил четверным сальховом.— Тройной — это для детей, Петросян, — бросил он, пролетая мимо.

— Тогда как тебе это? — она зашла на сложнейший каскад и выполнила его безупречно.Они прыгали один за другим, не давая друг другу передышки. Воздух на арене, казалось, раскалился от их ярости. Они ругались между прыжками, припоминая друг другу всё: от пропущенных сообщений до неудачных шуток.

— Ты самовлюбленный индюк, Малинин! — крикнула Адель, заходя на четверной тулуп.— А ты истеричная принцесса, которая не умеет проигрывать! — отозвался он, закручиваясь в невероятном четверном лутце.

— Я докажу тебе... — прошептала Адель, чувствуя, как адреналин застилает глаза.Она решила пойти на риск. Тот самый прыжок, который не шел у неё днем. Четверной флип. В темноте, при плохом освещении, на уставших ногах.

Она набрала огромную скорость. Заход был резким, решительным. Она оттолкнулась, взмыла в воздух, закрутилась... Но в момент группировки её левое лезвие попало в след от предыдущего прыжка Ильи.

Мир перевернулся. Вместо чистого выезда последовал страшный, глухой удар. Адель не успела сгруппироваться и рухнула на лед со всей силы, ударившись плечом и головой. Лед отозвался резкой болью, а затем наступила тишина.

Илья, который в этот момент готовился к своему прыжку, замер. Звук падения был таким, что у него внутри всё похолодело.— Адель? — тихо позвал он.

Она не двигалась. Она лежала на холодном льду, маленькая, хрупкая, в своей огромной толстовке, и её тело казалось безжизненным.

В это мгновение весь напускной гнев Ильи, вся его ревность к Изабо, всё его желание победить — всё это рухнуло, как карточный домик. Его мир, который он так старательно строил вокруг своего эго, сжался до одной точки на льду — до этой девочки.

— Адель! — закричал он, срываясь с места.Он долетел до неё за доли секунды. Упал на колени прямо на лед, не заботясь о том, что может повредить свои драгоценные связки.— Аделия, боже, открой глаза! Пожалуйста!

Он осторожно приподнял её голову. На её виске уже начинала проступать ссадина, а лицо было бледным, как мрамор. Она слабо застонала и приоткрыла глаза, но взгляд был блуждающим.— Илья... — прошептала она, пытаясь пошевелиться, но тут же поморщилась от острой боли в плече.— Тихо, тихо, не двигайся, — его голос дрожал так, как никогда раньше. Он аккуратно подхватил её под спину и колени. — Я здесь. Всё хорошо. Я рядом.

Он поднялся, держа её на руках. Она была такой легкой, почти невесомой, и в этот момент Илья почувствовал такой прилив защитного инстинкта, что ему захотелось разнести этот каток, этот Милан и самого себя за то, что довел её до этого.

Он выносил её с катка, прижимая к своей груди. Его сердце стучало так сильно, что Адель чувствовала это даже через слои одежды.— Прости меня... — шептал он, целуя её в макушку, пока они пересекали пустую арену. — Прости меня, глупую скотину. Только не ломайся, слышишь? Ты мне нужна. Ты мне очень нужна.

В ту ночь лед Милана увидел не спортивный триумф, а крушение двух защитных стен, которые они строили друг от друга три долгих года. Принц нес свою Золушку не в бальный зал, а к спасению, и в его глазах больше не было ни капли льда — только чистый, первобытный страх потерять самое дорогое.

Глава 5

Подготовка к самому громкому событию сезона в Милане подходила к своему апогею. До премьеры «Золушки на льду» оставалось всего два дня. Репетиции длились по четырнадцать часов в сутки, и лед буквально плавился под коньками лучших фигуристов мира. Но пока Марко, постановщик шоу, выкрикивал указания, в тени закулисья зрела настоящая драма.

Изабо Левито, игравшая одну из злых сестер, вела свою двойную игру. Никто не знал, что по ночам, когда арена пустела и гасли основные огни, она возвращалась на лед. Под аккомпанемент наушников она до мельчайших деталей выучила партию Золушки — каждый жест, каждый прыжок и каждую эмоцию Аделии. В её голове созрел идеальный, как ей казалось, план: занять место главной героини. Она не собиралась ждать случая, она собиралась его создать.

И вот настал день премьеры. Арена «Медиоланум Форум» гудела от предвкушения. В гримерках царил управляемый хаос. Больше всего внимания доставалось, разумеется, Аделии. Вокруг неё, словно сказочные феи, кружились лучшие стилисты и визажисты. Один поправлял локоны, другой наносил последние штрихи сияющих теней, третий закреплял на платье невесомые кристаллы. Аделия выглядела ослепительно, хотя в её глазах читалось нервное напряжение.

Для Изабо же ситуация выглядела иначе. Из-за того, что все силы персонала были брошены на подготовку «Золушки», ей пришлось справляться самой. Она стояла перед маленьким зеркалом, в одиночку пытаясь совладать с непослушными волосами и сложным гримом. Обида и ярость клокотали в ней: она считала, что заслуживает этого блеска не меньше, чем «эта русская девчонка». Именно в этот момент она решила, что время действовать пришло.

Тем временем другая участница шоу, Алиса, давно затаившая обиду на Аделию, задумала нечто ужасное. Она собиралась просто-напросто столкнуть Адель с крутой металлической лестницы по дороге на лед. Травма главной героини означала бы катастрофу для шоу, но Алису это не заботило. Однако её неосторожный шепот в коридоре услышала Алиса Лью. Маленькая, но решительная фигуристка мгновенно поняла: если Аделия пострадает, спектакль отменят, и труд сотен людей пойдет прахом. Не раздумывая, Лью бросилась искать Илью Малинина.

В это время Аделия и Изабо уже шли к выходу на лед. Они оказались наедине в техническом коридоре. Изабо, скрывая свои истинные намерения под маской доброжелательности, мило беседовала с Адель, рассыпаясь в комплиментах и подбадриваниях.— Ты сегодня будешь просто божественна, Адель! Весь мир будет смотреть только на тебя, — щебетала Изабо, стараясь подойти как можно ближе к краю лестницы.Аделия же отвечала сухо и холодно. Она чувствовала фальшь в голосе соперницы и не хотела тратить душевные силы на пустую болтовню перед самым важным выходом.— Спасибо, Изабо. Давай просто сосредоточимся на работе, — отрезала она.

Они подошли к верхней ступеньке. Аделия встала спиной к Изабо, на мгновение отвлеклась, чтобы поправить пышный подол своего небесно-голубого платья. Это был идеальный момент. Изабо уже занесла руки, её лицо исказилось в решительном порыве...

— АДЕЛИЯ! — крик Ильи разрезал тишину коридора.

Он буквально «подлетел» к ним, его коньки (он уже был обут) звонко лязгнули по металлу пола. В одно мгновение Илья оказался рядом, грубо, но спасительно оттолкнув Изабо в сторону и крепко обхватив Адель за плечи.— Ты идешь со мной! Сейчас же! — прорычал он, глядя на Изабо таким взглядом, от которого у той перехватило дыхание.Изабо застыла в ярости, но тут же нацепила маску испуга. Однако план был сорван — Илья не отпускал руку Аделии ни на секунду, пока они не добрались до зоны кулис.

Там уже вовсю шла первая часть выступления. На льду в вихре прыжков кружились Каори Сакамото, Алиса и Изабо, исполняя свои роли. Выход Золушки должен был состояться буквально через несколько минут.

Илья, стоя рядом с Адель за темной шторой, залюбовался ею. Свет со льда падал на её платье, и оно казалось соткано из лунного света. Но когда Аделия повернулась к нему спиной, чтобы проверить шнуровку, Илья похолодел. По всей длине спины, от воротника до талии, ткань была безжалостно вспорота. Тонкий шелк висел лохмотьями, обнажая корсет.

— Адель... платье... — выдохнул он.Она коснулась спины и в ужасе замерла. Шок отразился на её лице. Кто это сделал? Алиса? Изабо? Времени на обвинения не было — до выхода оставалось меньше пяти минут. Адель была на грани истерики: выйти так на лед означало позор и провал.

Но Илья не растерялся. Он всегда был парнем, который привык решать проблемы здесь и сейчас. Он бросился к ящику с инвентарем, где в куче валялись скотч, лак для волос, косметика и — о чудо! — катушка прочных ниток с иголкой, которую кто-то из костюмеров оставил там на всякий случай.

— Стой смирно! — скомандовал он.Его пальцы, привыкшие к мощным прыжкам и жестким хватам, проявили удивительную ловкость. Он начал быстро, почти лихорадочно зашивать разрез прямо на ней. Игла мелькала в его руках, стежки ложились криво, но надежно.— Илья, музыка уже начинается... — шептала Адель, сжимая кулаки.— Секунду... Еще одну... Готово! Прыгай!

Он буквально вытолкнул её на лед в ту самую секунду, когда прожектор начал искать Золушку. Аделия вылетела в центр круга. Она танцевала свою сольную партию с таким неистовством и грацией, что зал замер. Никто не видел грубых стежков на её спине — все видели лишь сияющую принцессу.

Завершив сольную часть, она на мгновение забежала за кулисы, где её уже ждал Илья. Теперь настало время их общей партии — финала первого акта.Проблема была в том, что накануне на репетиции у них никак не получалась сложная финальная поддержка. Адель боялась завалить её на глазах у тысяч зрителей и судей, её руки дрожали.— Илья, а если я упаду? Если мы сорвем? — прошептала она.Илья взял её лицо в свои ладони, игнорируя суету вокруг.— Смотри на меня. Ты — лучшая. Я тебя не отпущу. Мы это сделаем.

Они выкатились на лед. Музыка нарастала, становясь торжественной и мощной. Их парное катание было безупречным: синхронные прыжки, идеальные вращения, химия, которую невозможно было имитировать. И вот — момент истины. Финальная поддержка.

Илья собрал все свои силы. Он подхватил Аделию, поднимая её высоко над головой. В этот миг Адель отбросила все страхи. Она раскрылась полностью, вытянувшись в струну, показывая все свои эмоции, всю страсть и красоту момента. Это было триумфально. Зал взорвался аплодисментами, когда он бережно опустил её обратно на лед.

По сценарию они должны были просто обняться в финальной позе, пока гаснет свет. Но эмоции, пережитые за этот час — страх потери, ярость защиты и триумф победы — требовали иного выхода.

Илья притянул Аделию к себе. Она ожидала привычного объятия, но он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде было столько нежности и огня, что у неё перехватило дыхание. Не обращая внимания на камеры и тысячи глаз, Илья наклонился и поцеловал Аделию.

Это был не сценический поцелуй. Это был настоящий, искренний поцелуй, заставивший трибуны взреветь от восторга. В этот момент сказка о Золушке закончилась, и началась их собственная реальная история, которая была куда ярче любого ледового шоу. Изабо и Алиса остались в тени, наблюдая из-за кулис за тем, как их интриги только сильнее сплотили тех, кого они пытались разлучить.

Глава 6Ночной Милан дышал прохладой, ароматом цветущих магнолий и позднего кофе. Премьера «Золушки на льду» завершилась оглушительным успехом, но для двух людей, шедших сейчас по извилистым тропинкам парка при отеле, этот успех был лишь декорацией.

Аделия шла медленно, придерживая подол небесно-голубого платья. На её спине всё еще белели те самые грубые, поспешные стежки, сделанные руками Ильи всего пару часов назад. В свете садовых фонарей они казались не изъяном, а почетным знаком — символом того, что он не дал ей упасть. Её макияж с россыпью серебристых блесток на висках всё еще сиял, а высокая прическа, украшенная мелкими кристаллами, делала её удивительно похожей на настоящую принцессу, сбежавшую с бала.

Рядом шел Илья. Он не стал переодеваться, оставшись в своем камзоле принца. В этом антураже, среди подстриженных тисовых аллей и мраморных статуй, они выглядели так, будто само время дало сбой, перенеся их из современной реальности в старинную легенду.

— Знаешь, — тихо произнесла Аделия, глядя на свои носки туфель, — в какой-то момент, когда платье начало рваться, я подумала, что это конец. Не только шоу, а вообще... всего. Что это какой-то знак.

Илья остановился и повернулся к ней. В его взгляде не было привычной дерзости «Бога четверных». Там была только бесконечная, щемящая нежность.

— Знак был только один, Адель, — он сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. — Знак того, что я всегда буду рядом, чтобы зашить любую рану. На платье или на сердце.

Он взял её за руки. Его ладони, привыкшие к жестким падениям на лед, были теплыми и надежными. В этот момент все маски были сброшены. Не было камер, не было судей, не было Марко с его амбициями. Были только они — парень и девушка, которых разлучили обстоятельства, страны и чужая зависть, но которые так и не смогли вырвать друг друга из мыслей. Они долго говорили, вспоминая каждый день в разлуке, и поняли главное: время и расстояние не только не остудили их чувства, но и сделали их безумно сильными.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептала Аделия, и в её глазах блеснули слезы, затмевая сияние страз.

Илья не выдержал. Он подхватил её под колени и легко, словно она была невесомым облаком, поднял на руки. Аделия вскрикнула от неожиданности, обхватывая его за шею. Илья начал кружить её прямо посреди аллеи, и его голос, полный счастья, зазвучал на весь парк:

— Адель! Если бы ты знала, как же сильно я без тебя скучал! Я больше никуда тебя не отпущу в своих мыслях!

Их смех — искренний и свободный — колокольчиком рассыпался по парку. Они были счастливы. По-настоящему.

***

В это же самое время в одном из люксовых номеров отеля, выходящем окнами на тот самый парк, царила совсем иная атмосфера. Свет был приглушен, лишь лампа на прикроватной тумбочке отбрасывала длинные, зловещие тени.

Изабо Левито сидела в кресле, нервно сжимая в руках стакан. Её лицо было искажено гримасой горечи. Весь вечер она видела их. Видела этот поцелуй, видела, как они смотрят друг на друга.

Напротив неё, на краю кровати, сидела Алиса Лью. Она казалась безучастной, рассматривая свой маникюр, но на самом деле каждое слово Изабо она ловила с предельной концентрацией. Алиса вела опасную игру. Она знала: если она сейчас не притворится союзницей Изабо, та найдет кого-то другого, более безжалостного. Алиса делала это не из любви к Аделии — их отношения всегда были сложными. Она делала это ради Ильи. Илья был ей очень дорог, и она понимала: если с Аделией что-то случится, Илья просто не переживет этого удара. Его эмоциональное состояние было слишком хрупким, когда дело касалось Адель.

— Это невыносимо, — процедила Изабо, швыряя на стол телефон. — Премьера прошла, больше выступлений не будет. Аделия скоро улетает в свою Россию. Казалось бы — идеальный момент для конца их истории. Но я хочу, чтобы это расставание стало для них адом. Они должны уехать и забыть друг о друге навсегда. Чтобы никакой надежды на встречу.

Изабо подняла глаза на Алису.— Ты понимаешь? Когда она будет далеко, в Москве, а Илья со мной в Америке — у меня будет шанс. Но сейчас мне нужно, чтобы они поссорились так, чтобы им было больно даже слышать имена друг друга. И на этот раз я настроена серьезно. Никаких детских шалостей с платьями.

Алиса медленно подняла голову, скрывая за маской спокойствия свое беспокойство.— И какой у тебя план? — тихо спросила Алиса, делая вид, что она на стороне Изабо. — Как ты собираешься разрушить то, что они только что зашили прямо на льду?

Изабо встала и подошла к окну, задергивая шторы.— Я ударю по самому больному. По их доверию. Сделай так, чтобы я могла остаться с ним наедине завтра перед отъездом, а об остальном я позабочусь.

Алиса кивнула, а про себя подумала: "Я не дам тебе уничтожить его, Изабо. Чего бы мне это ни стоило".

Битва за будущее Ильи и Аделии только начиналась, и на этот раз враг был готов на всё.

Глава 7Миланское утро было наполнено звоном трамваев и криками чаек, но в стенах фешенебельного отеля «Palazzo Parigi» застыла мертвая тишина. Аделия стояла у окна своего номера, наблюдая, как первые лучи солнца золотят шпиль Дуомо. На её прикроватной тумбочке лежал телефон, экран которого то и дело вспыхивал от сообщений Ильи: «Доброе утро, моя принцесса», «Жду тебя на завтрак через 15 минут», «Не могу перестать думать о вчерашнем...»

Она улыбнулась, кончиками пальцев касаясь губ, всё еще хранивших вкус его поцелуя. Но в этот момент в дверь постучали. Коротко. Властно.

На пороге стояла Изабо Левито. На ней был строгий черный костюм, а в руках она сжимала небольшой диктофон. Без приглашения она вошла внутрь и плотно закрыла дверь.

— Ты выглядишь слишком счастливой для той, чей мир сейчас рухнет, Петросян, — голос Изабо был лишен эмоций.

— Изабо, если ты пришла за извинениями за вчерашнее шоу, то забудь, — Аделия выпрямилась, стараясь сохранять хладнокровие. — Мы с Ильей...

— Мне плевать, что у вас с Ильей, — перебила её американка. — Вернее, мне было бы плевать, если бы он не был национальным достоянием моей страны. Ты — якорь, Адель. Ты тянешь его на дно, заставляешь совершать ошибки. И я здесь, чтобы перерезать этот канат.

Изабо нажала кнопку на диктофоне. Из динамика послышался шум ветра, а затем — голос Ильи. Он звучал приглушенно, прерывисто, словно он говорил в состоянии крайнего напряжения или бреда после тяжелой тренировки:«...Я не справлялся... эти нагрузки... мне пришлось это сделать, понимаешь? Немного "помощи" для выносливости... Это был единственный способ держать четверные в конце программы. Если об этом узнают — мне конец. Но я не мог иначе...»

Запись оборвалась. Аделия почувствовала, как комната поплыла перед глазами. Она знала Илью. Она знала, как он пахал, как падал, как разбивал колени в кровь. Она никогда не верила, что он способен на обман.

— Это ложь, — прошептала она, хватаясь за край стола. — Это монтаж. Илья чист. Он ненавидит допинг!

— Неважно, что ты думаешь, — Изабо сделала шаг вперед, и в её глазах вспыхнул фанатичный блеск. — Этой записи достаточно. Достаточно, чтобы WADA устроило ад. Достаточно, чтобы его отстранили на время расследования, которое сожрет его лучшие годы. Один анонимный слив в газеты — и «Бог четверных» станет «Позором нации». Американская федерация не прощает таких вещей. Его карьере придет конец сегодня вечером.

— Зачем ты это делаешь? — голос Аделии дрожал. — Ты же катаешься с ним в одной сборной! Ты должна его защищать!

— Я и защищаю! — выкрикнула Изабо. — Я защищаю его от тебя! Он одержим тобой, он теряет голову, он хочет летать к тебе в Россию, он готов бросить всё ради твоих глаз. Он слаб, когда ты рядом. А мне нужен сильный Илья. Чемпион. Легенда. И он будет им, если ты исчезнешь. И не просто уедешь, а выжжешь его сердце так, чтобы он больше никогда не смел смотреть в твою сторону.

Изабо положила диктофон на стол.— У тебя есть час. Он ждет тебя на террасе. Ты выйдешь туда и сделаешь так, чтобы он тебя возненавидел. Ты должна убедить его, что вчерашнее — это игра. Что ты использовала его. Что ты — типичная «холодная русская», выполнявшая задание по пиару. Если ты этого не сделаешь... — Изабо коснулась пальцем кнопки воспроизведения, — завтра весь мир услышит, как Илья Малинин признается в употреблении запрещенных препаратов. Выбирай, Адель. Твоя любовь или его жизнь на льду.

***

Терраса отеля была залита светом. Илья сидел за столиком, заваленным цветами. Он заказал её любимый кофе и пирожные, которые она так любила. Увидев её, он вскочил, сияя от счастья.

— Адель! Я уже начал думать, что ты решила проспать наш последний завтрак в Италии!

Он потянулся, чтобы обнять её, но Аделия резко отшатнулась. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза смотрели сквозь него. Внутри неё всё кричало: «Беги к нему! Расскажи правду! Спасёмся вместе!» Но перед глазами стоял диктофон в руках Изабо. Она видела заголовки газет, видела сломленного Илью, у которого отняли лед. Она не могла этого допустить.

— Присядь, Илья, — голос её звучал сухо, почти безжизненно. — Нам нужно поговорить. Без лишних нежностей.

Малинин замер. Его улыбка медленно угасла.— Что-то случилось? Марко? Твоя федерация? Они давят на тебя? Адель, мы со всем справимся, я обещаю...

— Хватит обещать, Илья, — она резко перебила его, садясь напротив. Она достала зеркальце, нарочито медленно подкрасила губы ярко-красной помадой — цвет, который он не любил, называя его «агрессивным». — Давай будем взрослыми людьми. Шоу закончилось. Премьера прошла с триумфом. Мои охваты в соцсетях выросли на четыреста процентов. Мировые СМИ только и пишут, что о «романе века» между русской примой и американским гением.

Илья нахмурился, не понимая, к чему она клонит.— К чему ты это? При чем тут охваты?

Аделия горько усмехнулась. Это была самая тяжелая роль в её жизни, тяжелее, чем любая произвольная программа.— При том, Илья, что это был отличный контракт. Ты правда думал, что я приехала сюда ради твоих глаз? Мне нужен был инфоповод. Нашим сейчас непросто, нас никуда не пускают. А этот проект — «Золушка на льду» — мой золотой билет обратно в мировую элиту. Марко платит мне огромные бонусы за «химию» с тобой. И, судя по вчерашней реакции зала, я отыграла свою роль на десять из десяти.

Илья почувствовал, как в груди начинает нарастать холодный, липкий страх.— Отыграла роль? Вчера... в парке... под магнолиями... это тоже была роль?

Аделия посмотрела на него с притворным сочувствием.— О боже, Илья. Ты такой романтик. Это даже мило. Но неужели ты не понимаешь? Мне девятнадцать, у меня карьера, у меня амбиции. Ты для меня — просто удобный партнер по кадру. Красивая картинка для фанатов. Да, ты отлично прыгаешь, но как мужчина... — она сделала паузу, скривив губы в насмешке, — ты слишком предсказуемый. Слишком правильный. Слишком влюбленный. Мне с тобой просто скучно.

Она видела, как он бледнеет. Как его руки, лежащие на столе, начинают мелко дрожать.— Ты лжешь, — выдохнул он. Голос его стал хриплым. — Я видел твои глаза вчера. Ты не могла так смотреть, если бы это был просто контракт.

— Илья, я тренируюсь у лучших тренеров мира, — Аделия перешла на ледяной тон. — Нас учат контролировать каждый мускул лица. Эмоции — это тоже техника. И вчера я просто применила её, чтобы закрепить успех премьеры. Мне нужно было, чтобы ты выдал максимум эмоций на льду, и я этого добилась. Твои четверные были безупречны, потому что ты «летал от любви». А я просто использовала твой драйв для своего успеха.

Илья молчал. Тишина между ними стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец.— Значит, все эти годы... письма, признания... это тоже была подготовка к «проекту»? — спросил он так тихо, что она едва услышала.

Аделия почувствовала, как её сердце разрывается на тысячи мелких осколков. Каждый удар пульса отдавался болью в висках. Но она вспомнила диктофон. Пожизненная дисквалификация. Позор. Она должна была довести это до конца.

— Письма? — она картинно закатила глаза. — Детская привязанность, Илья. Все мы в детстве пишем глупости. Но сейчас я выросла. И мне нужен кто-то моего уровня, кто-то из моего мира, а не американец, который живет в розовых очках. В общем, Илья, спасибо за крутой пиар. Мой менеджер в восторге. Но на этом — всё. Не звони мне больше. Не хочу, чтобы твой фанатизм испортил мою репутацию «холодной королевы».

Она встала, поправила сумочку и, не оглядываясь, пошла к выходу с террасы.

— Аделия! — его окрик заставил её вздрогнуть.

Она остановилась, но не обернулась. Она чувствовала его взгляд — раненый, полный боли и ярости.

— Я ведь правда хотел бросить всё ради тебя, — голос Ильи дрожал от едва сдерживаемых слез и гнева. — Я хотел просить федерацию разрешить мне тренироваться в Европе, чтобы быть ближе к границе. Я хотел подарить тебе это...

Она услышала тихий звон. Что-то упало на каменный пол. Это была подвеска — та самая снежинка, которую он приготовил для неё.

— Но ты права, — продолжил он, и его голос вдруг стал удивительно холодным, чужим. — Ты — отличная актриса. И ты — ничтожество как человек. Я ненавижу тебя, Адель. Ненавижу каждую секунду, которую потратил на мысли о тебе. Больше не будет никакой Золушки. Для меня ты — просто случайная попутчица, которую высадили на обочине. Исчезни из моей жизни. Навсегда.

Аделия сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Она не ответила. Она просто ушла. Каждый шаг отдалял её от единственного человека, которого она любила больше жизни, и приближал к одиночеству, которое она выбрала ради него.

***

Изабо наблюдала за сценой из-за стеклянных дверей ресторана. На её губах играла торжествующая улыбка. Она достала диктофон и, убедившись, что никто не видит, вытащила из него карту памяти.

— Глупая девчонка, — прошептала она. — Илья никогда бы не принимал допинг. Но как же легко напугать того, кто любит слишком сильно.

Запись, которую она включила Аделии, была мастерски склеенным миксом из старого интервью Ильи о тяжелых тренировках и нейросетевой имитации его голоса. Технологии — великая вещь, когда нужно разрушить чью-то жизнь.

Она видела, как Илья на террасе одним резким движением смахнул со стола вазу с цветами. Осколки стекла разлетелись во все стороны, сверкая на солнце, как несбывшиеся мечты.

Через час Аделия Петросян уже сидела в такси, направляясь в аэропорт Мальпенса. В её наушниках не играла музыка. В голове звучал только его голос: «Я ненавижу тебя, Адель».

Она закрыла глаза, позволяя одной-единственной слезе скатиться по щеке. Она спасла его. Она сохранила его репутацию, его будущее, его право быть лучшим в мире. Пусть он ненавидит её. Пусть он станет чемпионом из злости. Главное — он будет на льду.

А Илья в это время стоял в душе, пытаясь смыть с себя ощущение предательства. Он смотрел на свои руки и видел на них невидимые стежки, которыми он вчера «зашивал» её платье. Теперь он понял: это были не стежки любви. Это были петли капкана, в который он так глупо попался.

В этот день «Бог четверных» умер. На его месте родился «Ледяной Король» — холодный, расчетливый и абсолютно одинокий. Аделия Петросян сделала то, что не удавалось ни одному сопернику: она заставила его сердце замерзнуть. И теперь этот лед был прочнее любого покрытия на мировых аренах.

Сказка закончилась. Впереди была только холодная война, где любовью больше не пахло — только потом, амбициями и жаждой мести на льду.