Глава 18

Они так смеялись, что из глаз их ручьями текли слезы.

— К тому времени, когда приехал Пэт, Малыш Элвин нес какой-то детский лепет о тех трудностях, что ему придется сносить в тюрьме. Я всегда подозревал, что за его жестокостью скрывается обыкновенная трусость, но теперь знаю это наверняка.

Джин, Венди, Лори и Дженни, собравшись в комнате, внимательно слушали рассказ Чонгука.

— Мне даже стало жаль его, — произнесла Лиса.

— Потому ты и заварила ему чай?

— Чай? — расхохотался Джин. — Малыш Элвин, прихлебывающий чай!

— Лиса одолжила заварку у кого-то из соседей. Заварила ему чай и настояла, чтобы он выпил чашку, пока Пэт с помощником ждали адвоката, чтобы снять показания по всей форме.

— Наверное, это и впрямь трогательно, но я никак не могу себя заставить сочувствовать Элвину... — сказала Лори.

— А как же Джек Эд? — поинтересовался Джин, сдерживая смех.

— За ним послали полицию. Думаю, он считает себя в безопасности и обнаружить его не составит труда.

— Боже, как хорошо, что с тебя снято подозрение, — вздохнула Венди.

— Надеюсь, теперь все встанет на свои места, — сказала Дженни. — Кстати, Чонгук, я была сегодня в городе и в химчистке встретила Сьюзан Янг. Впервые за все время нашего знакомства она не задирает передо мной нос.

— На сей раз, — пояснил Джин, — ее гнусные проделки вышли ей боком. В нее вселился страх перед божьей карой.

— Думаю, она просто боится Чонгука, — усмехнулась Дженни.

Джин поднялся и подал Венди руку, помогая ей встать.

— Первым делом я позвоню в страховую компанию. Теперь они могут дать ход нашему заявлению.

— И что мы сделаем с деньгами? — поинтересовался Чонгук. — Выплатим заем или заменим погибшее во время пожара оборудование?

— Это еще надо обсудить, — ответил Джин.

— Только не сейчас, — вмешалась Лори. — Не говорите дома о делах, не портите мне настроение. — Она взяла Венди под руку, и они вдвоем направились к двери. — Кстати, как ваши поиски дома? Увенчались успехом?

— Сегодня утром, — улыбаясь, начала Венди. — Джису показала мне один славный домик. Очень мне понравился! На днях сходим туда вместе с Джином.

— Обязательно сходим! — откликнулся Джин.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Лори.

— Как нельзя лучше!

Венди с Джином распрощались и уехали.

— Знаете, чего мне сейчас хочется? — воскликнул вдруг Чонгук. — Хорошей верховой прогулки. Кто составит мне компанию?

— Только не мы с Дженни, — ответила Лори. — Нам пора ехать к зубному врачу.

— О мама, — простонала Дженни.

— Я не стану больше откладывать, Дженни. Я и так переносила этот визит уже три раза.

После легкой перепалки Дженни нехотя поплелась за матерью на задний двор, где та обычно оставляла машину. Чонгук повернулся к Лисе.

— А ты?

— Мне, пожалуй, пора ехать в Даллас.

— Нет, мама хочет, чтобы ты осталась хотя бы еще на ночь...

— Но мы уже распрощались...

— Она с тобой не попрощалась!

— Попрощалась.

— О нет. Так не прощаются, уж я-то знаю! К тому же тебе не выдали на дорогу продуктов и вообще!..

— Чонгук, меня здесь больше ничто не держит.

— Неужели ты откажешь мне в обычной верховой прогулке?

Его улыбка обезоруживала, и Лалиса сдалась.

— Сейчас, только смою синяк и переоденусь, — сказала она, поднимаясь наверх.

— Встретимся у конюшни.

Лиса скакала позади Чонгука, кашляя от пыли, которую поднимала его лошадь.

— Это нечестно! — кричала она. — Ты меня обманул!

— Конечно, — согласился он, легко спрыгивая на землю. — Но как иначе я сумел бы выиграть?

Лиса тоже соскользнула на землю.

— Значит, ты не Счастливчик! Ты — Обманщик!

Смеясь, Чонгук взял у нее из рук уздечку и повел лошадей в конюшню.

— Вообще-то я везучий, — признался он.

— Поэтому ты и получил свое прозвище?

— Да, примерно.

— Кто тебе его дал?

Загорелое лицо Чонгука расплылось в улыбке:

— Джин.

— А за что?

— Ну, он с дружками... — Чонгук сделал паузу и взглянул на Лису. — Ты и правда хочешь знать?

— Конечно!

— Отлично. Но помни: ты сама напросилась...

— Звучит мрачновато.

— Это и в самом деле невеселая история. Однажды, мне тогда было лет четырнадцать, я уговорил Джина с приятелями, чтобы они взяли меня с собой посмотреть на одну женщину...

— На обыкновенную женщину?

— Нет, особую, в некотором роде...

— Позволь спросить зачем... Давай я помогу. — Она насыпала зерно в кормушки, пока Чонгук чистил лошадей. — Слушай, а расскажи мне об этой женщине.

— У нее было потрясающее тело, и она любила демонстрировать его дурачкам вроде нас. Она носила обтягивающие свитера без лифчика, ну и так далее.

Закончив с лошадью Лисы, они перешли к загону, где стоял конь Чонгука.

— Мне, очевидно, хотелось доказать, что я такой же полноценный мужчина, как и все остальные, несмотря на то что самый молодой из всей компании. Поэтому я приблизился и заговорил.

— О чем?

— О своем отце, которого якобы обвинили в шпионаже и посадили в тюрьму где-то за железным занавесом.

Лалиса всплеснула руками и недоверчиво хмыкнула.

— И она купилась?

— Наверное. Я так и не узнал. А может, ей просто надоело слоняться по аллее. Я объявил ей, что собираю жестяные банки, чтобы на вырученные деньги поехать и освободить отца. Она сказала, что я могу забрать все жестяные банки, которые только найду у нее дома.

Лиса двинулась за Чонгуком в глубь конюшни, где стоял умывальник.

— Значит, ни Джин, ни его дружки не знали, о чем шла речь, — догадалась Лиса, отряхивая руки.

— Конечно. Они решили, что девица пригласила меня к себе с иными целями. — Он поднял брови. — Впрочем, я, как мог, поддерживал эту версию.

— Представляю себе картинку!

— Итак, я поехал к ней домой и чувствовал себя полным идиотом, собирая жестяные банки и складывая их в сумку, которую она же мне и дала. Хотя ландшафт был отличный.

— Ландшафт?

— Ну... тело!

— Ах да, тело!

— Мечта подростка! С той поры мой вкус стал изысканнее. — Взгляд его скользнул по фигурке Лисы. — Она была полновата, но для мальчишки!.. Мечтая о грудях, я рылся в ее мусоре, собирая жестянки. Тем временем она болтала о том, какой я молодец и как ужасно оказаться в иностранной разведке... У нее было великолепное тело, но мозги отсутствовали напрочь.

Чонгук провел Лалису в небольшую комнатку, где стояли два стула, двуспальная кровать и небольшой холодильник.

Включив вентилятор, он достал из холодильника две банки с соком и протянул одну из них Лисе.

— Она ни разу не предприняла попытки...

Он печально покачал головой.

— По прошествии лет я ругаю себя, что пустил дело на самотек. Наконец я набрался мужества, чтобы обнять ее, а она стала утешать меня, бесконечно приговаривая при этом: «Бедное дитя!» По ее мнению, я был слишком благороден, чтобы меня можно было развращать. Когда пришло время уходить, то есть когда я выскреб все банки, я сказал ей, что выйду через черный ход: Джин с ребятами, конечно, следили за нами.

С этой проклятой сумкой я вышел из дома и спрятался в кустах. Прошел еще час, и ребята начали гудеть, вызывая меня из дома. Тогда я стащил с себя рубаху, исцарапал грудь и живот, взлохматил волосы — в общем, создал впечатление, что только что побывал в лапах тигрицы.

На лице Лисы отразилась смесь недоверия и веселья. Негромко засмеявшись, она села на край кровати. Старые пружины жалобно скрипнули.

— Не могу поверить! Ты так хотел утвердить себя в глазах Джина?

— Да, тогда это, видимо, было очень важно. Самое странное, что ребята ничуть не усомнились. Когда я заканчивал свой берущий за душу рассказ с красочными деталями, они просто глотали слюнки от зависти. Вот тогда я и получил прозвище Чонгук — Счастливчик. Кстати, об истинном положении вещей никто из них до сих пор не знает.

— Даже Джин?

— Даже он. — Чонгук нахмурился. — Ты меня не выдашь?

Смеясь, Лиса закинула руки за голову и упала на спину.

— Разрушить мужской миф? Да ни за что в жизни!

— Хорошо! — Он присел на край кровати и посмотрел на нее, улыбаясь. — Тем более что вскоре я и на самом деле стал мужчиной: помогла одноклассница.

Улыбка исчезла с лица Лисы. Она отвела взгляд.

— Женщины всегда были для тебя легкой добычей? — Она попыталась сесть, но Чонгук прижал ее ладони к постели и вынудил лежать раскинувшись.

— Все, кроме одной. Ты поколебала мою уверенность в себе.

— Я хочу встать!

— Что?

— Я хочу встать.

— А я хочу... — прошептал он хрипло, прижимаясь к ней губами.

Их пальцы переплелись, он лег рядом. Лиса больше не сопротивлялась, напротив, крепко прижала его к себе. Руки ее нежно заскользили по спине мужчины.

Чонгук вдруг привстал и заглянул ей в глаза.

— Лалиса, я хочу тебя, я тебя хочу...

И принялся еще яростнее целовать женщину, расстегивая ее рубашку.

— Чонгук... — то ли в экстазе, то ли в муках повторяла она, прижимая его голову к своей груди.

Чонгук уже не раз пытался убедить себя, что в Лисе его привлекает только ее недоступность. Повторял про себя, что не хочет ее, может обойтись без нее, но один только вид нагого тела журналистки напрочь разрушил его же собственные доводы. Он желал ее. Желал сейчас, и завтра, и всегда. Желал видеть, слышать, вдыхать, ощущать ее вкус, осязать ее!

Ему все больше нравились ее феминистская агрессивность, аналитический ум, чудесные, хотя порой и колкие шутки. Он хотел ее всю, целиком.

— Лалиса, — страстно повторял он, продолжая увлекательное исследование ее тела. — Лалиса!

— Нет! — Неожиданно она оттолкнула Чонгук и откатилась на край постели, свернувшись калачиком. — Так нельзя. Это неправильно. Я не могу!

Чонгук смотрел на нее, с трудом возвращаясь к действительности. Увидев слезы у нее на глазах, он понял, что это не просто уловка. Она страдала и мучилась... Невыносимое зрелище!

— Все нормально, Лиса, — мягко сказал он, положив руку ей на плечо, и попытался прикрыть ее соски, все еще розовые и влажные от его ласк. — Я не хотел причинять тебе боль...

Лиса повернула голову и уставилась на него глазами, полными слез.

— Я замужем, Чонгук. — Голос ее срывался от отчаяния. — Я замужем!

— Я знаю.

Старинная кровать скрипнула — он резко поднялся и стремительно ринулся прочь. Проклиная судьбу и скрежеща зубами, мужчина заметался по конюшне, надеясь охладить свой пыл.

Когда появилась Лиса, Чонгук уже остыл. Он чувствовал себя преступником.

— Я провожу тебя в Даллас, — сказал он мягко. Они молча пошли домой.

— Я сейчас сложу свои вещи... — Не успел он ее остановить, как Лиса взбежала вверх по ступенькам.

Жаль, что мать не держала в доме спиртного. Стакан виски ему сейчас бы не помешал. Десять минут, которые Чонгук провел, слоняясь из комнаты в комнату и дожидаясь Лису, показались ему долгими часами: женщина собирала вещи, чтобы навсегда уйти из его жизни.

Наконец она спустилась с сумкой в руках.

— Лалиса...

— Прощай, Чонгук. Я рада, что все твои неприятности позади. Впрочем, я никогда не сомневалась, что с тебя снимут обвинение. Поблагодари свою маму за гостеприимство, а всем остальным передай приветы и наилучшие пожелания. Вы все так добры, что... — Голос ее сорвался, она махнула рукой и двинулась вперед.

— Ты не можешь вот так взять и уехать! — воскликнул он, хватая ее за руку и поворачивая к себе лицом.

— Я должна.

— Но ведь ты не хочешь этого, Лалиса! Черт подери, я знаю, что ты не хочешь!

— Я замужем...

— За парнем, которого не любишь.

— С чего ты взял?

Он приблизился к ней вплотную. Пора было пускать в ход тяжелую артиллерию: на карту поставлено их будущее.

— Если бы ты любила его, то не отдалась бы мне тогда, в самый первый раз. Не так уж ты хотела спать... И знаешь, еще что? Мне кажется, он тебя тоже не любит. Если бы любил, то обязательно выслушал бы твои объяснения. Заболел бы от горя, пришел в ярость, решил бы убить меня. А он повел себя как ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

Решимость Лисы вмиг улетучилась, она поникла головой.

— Грег тут ни при чем... Все дело в нас... Я уезжаю, Чонгук. Разговорами тут не поможешь.

— Я не могу отпустить тебя просто так.

— У тебя нет выбора. Да и у меня тоже.

Она вновь попыталась уйти, но Чонгук загородил ей дорогу.

— А если бы ты могла выбирать?..

— Я не могу...

— Но если бы все-таки могла, — повторил Чонгук упрямо, — ты захотела бы остаться со мной?

На этот раз она посмотрела ему прямо в глаза — до сих пор она этого избегала. Страстное желание отразилось в ее взгляде. Он медленно коснулся щеки женщины:

— Если бы у тебя был выбор, ты позволила бы мне любить тебя?

Эмоциональное и физическое напряжение их достигло предела. Глаза Лисы кричали: «Да! Да!» — но вслух она так ничего и не сказала. Вместо этого женщина двинулась к двери.

— До свидания, Чонгук!

Окончательно отвергнутый, он слушал легкие шаги по веранде, затем шуршание гравия. Открылась и захлопнулась дверца машины, завелся мотор... Лалиса уже давно уехала, а Чонгук все так же невидяще смотрел в пустоту.

Он вслушивался в то, что происходило внутри его самого. Он желал эту женщину больше, чем любую другую, больше, чем всех других, вместе взятых. Их единственная ночь любви затмевала все близкие отношения с другими женщинами.

Сердце подсказывало ему, что к чисто физическому желанию примешивается что-то еще. Теперь он просто не представлял себе жизнь без Лисы. Ему не о чем больше мечтать, не к чему стремиться. Положение было безвыходным с самого начала: Лалиса замужем, но самым страшным их врагом был не Грег Шелби. Совесть — вот их главный враг.

Как бы там ни было, Чон Чонгука не зря прозвали Счастливчиком: он оставался неутомимым оптимистом.

Для него не было невозможного. Вряд ли ему уготовано судьбой остаться у разбитого корыта. Он не собирался отпустить так просто Лису из своей жизни.

Черта с два!