Глава 4

Чонгук проснулся в кромешной темноте. Он попытался открыть глаза, но это удалось проделать только с одним: видимо, правый глаз здорово заплыл. Со стоянки автомобилей сквозь щель между шторой и стеной пробивался свет. Стояла глубокая ночь, но он не испытывал большого желания искать часы, чтобы узнать точное время.

Мышцы одеревенели от долгого лежания без движения. Он потянулся, морщась от боли, слегка постанывая, и попытался перевернуться на бок. Когда ему это удалось, колено его наткнулось на чье-то тело.

— Лара? — прошептал он.

В ответ послышалось невнятное бормотание. Так уже не раз бывало. Чонгук частенько просыпался среди ночи в постели какой-нибудь женщины и потому повел себя как обычно: обнял и прижал к себе. Их колени непроизвольно выпрямились, тела прильнули друг к другу. Голова ее коснулась его щеки, он уткнулся ей в волосы, вдыхая запах жимолости, и в забытьи стал целовать пряди, упавшие ему на губы. Это было так хорошо, так здорово прижаться губами к ее холодному лбу! Ресницы Лара касались его губ, он целовал ее щеки, нос, рот...

Она откинулась назад.

— Чонгук? — прошептала она.

— Да, малыш, — пробормотал он, прежде чем снова прижаться к ней губами.

Губы ее медленно приоткрылись, и его язык скользнул в восхитительную пропасть. Правда, Чонгук не помнил, целовал ли он ее раньше. Вскоре он мягко коснулся нижней губы красавицы — это заставило его вспомнить, чего он так страстно желал.

Тихонько вскрикнув, женщина, возбужденно шевельнувшись, подалась к нему. Руки мягко коснулись его обнаженной груди, и Чонгук почувствовал, как ее пальцы перебирают волоски, а ногти нежно царапают кожу. Странно, почему так робко и нерешительно? Все мысли Чона сосредоточились на желании овладеть ею.

Чонгук, перекатив женщину на спину, оказался сверху и накрыл ее грудь ладонью. Одежда? Почему она лежит в постели одетая? Надо же, и на нем самом до сих пор джинсы! Неудивительно, что ему так неудобно.

Словно одурманенный, он дотянулся до верхней пуговицы ширинки. Освободившись наконец от брюк, он облегченно вздохнул. Используя свою индивидуальную систему поиска, он губами нашел ее шею и начал осыпать поцелуями, одновременно поглаживая ей грудь.

Препятствия в виде пуговиц и застежки на бюстгальтере лишь на миг задержали его, и вот уже он ощутил тепло и податливость женского тела.

— «Мы на правильном пути», — подумал Чонгук.

Так оно и должно быть. Грудь была полной и мягкой, он осторожно сжал ее рукой, затем провел чуть выше соска, и он тотчас стал тугим и напряженным. Чонгук, зажав его между пальцами, наслаждался сладостными постанываниями партнерши и наконец прильнул к нему губами. Он водил языком вокруг, ласкал, дразнил, пока ее руки не обхватили его плечи и тело его не пронзил огонь.

— Милая, милая, — шептал Чонгук, исступленно целуя вторую грудь. — Милая...

«Чулки? Или колготки?» — подумал он с ужасом, скользнув рукой под юбку. Его всегда раздражали такие вещи.

Как бы там ни было, несколько мгновений спустя он наткнулся на шелковистую гладкую кожу... Очевидно, женщина тоже получала наслаждение, она так и выгнулась над постелью, застонала...

Обладал ли Чонгук этой женщиной раньше? Нет, вряд ли. Иначе бы знал, как себя с ней вести: спешить или медлить. Он досадовал, ему не хватило времени, чтобы нащупать в кармане презерватив и надеть его. Инстинкт подсказывал, что надо чуть-чуть подождать, но не в силах больше противиться страсти, сильной и жаркой, мужчина бросился навстречу сладкому освобождению. Он слышал себя как будто со стороны, повторял «прости, прости», не отдавая себе отчета в том, почему говорит именно эти слова. Чонгук сжимал женщину в объятиях, давил на нее сверху, ласкал опытной рукой, погружая свою плоть все глубже и глубже. Ему хотелось продлить наслаждение, это так здорово, но он был не в состоянии отдалить момент экстаза, который уже охватывал, сотрясал, опустошал его...

Силы оставили Чонгука. Он лежал, склонив голову ей на грудь, продолжая целовать соски и нежно касаясь ладонью влажных завитков волос между ее бедер.

Она гладила его по голове. Почувствовав ласку, Чонгук улыбнулся и медленно погрузился в сон, удивляясь, как ему хорошо и спокойно.

Независимо от того, сколько Чонгук выпил вечером и в котором часу лег, он всегда вставал на рассвете. Его отец занимался поденной работой на дому, и у сына тоже выработалась привычка просыпаться рано. Чонгук наконец пришел в себя. Голова раскалывалась от вчерашних приключений. Понадобилось усилие, чтобы открыть хотя бы здоровый глаз. Однако он сразу же протрезвел, обнаружив, что лежит в постели один. Ворча и постанывая, Чонгук сел, включил ночник и, покачиваясь от слабости, осмотрел комнату. Ни пиджака. Ни ключей. Может, Лара вышла приготовить кофе? Чонгук опустил ноги на пол и непроизвольно выругался: боль пронзила все его тело. Превозмогая ломоту, он поднялся и, прихрамывая, двинулся к окну.

Добравшись до цели, Чон театральным жестом раздернул шторы, испугав при этом парочку — мужчину и женщину средних лет, прогуливающихся на свежем воздухе. Чонгук машинально застегнул джинсы, недоуменно таращась на пустое место, где еще вчера вечером был припаркован красный автомобиль Лара.

— Проклятие!

Она ускользнула. Ушла незаметно, как вор. Эта мысль заставила Чонгука сунуть руку в карман. Бумажник был на месте. Может, она просто была плодом его воображения? Нет, конечно же, нет! Чонгук не мог выдумать эти необыкновенные зеленые глаза.

Чертыхаясь, он отправился в ванную комнату и включил яркую лампу дневного света. Из зеркала на него глядел весьма непривлекательный тип. Волосы всклокочены, на лице — темная щетина, фиолетовый глаз заплыл и не открывался. Рана на животе затянулась, но осталась ярко-красная полоса.

Вдруг что-то заинтересовало Чонгука в собственном отражении. Приглядевшись повнимательнее, он обнаружил на груди длинный золотисто-каштановый волос — то, что надеялся найти.

Чон машинально покинул ванную. Опустившись на кровать, он сжал гудящую голову руками. Нет, Лара ему не пригрезилась. Любовные игры были отнюдь не игрой больного воображения.

Немного успокоившись, он вернулся в ванную и принял душ. Минуту спустя Чонгук вышел из номера и сел в свой «Мустанг». Вчера он даже не успел его запереть, но, к счастью, все обошлось. Чонгук завел мотор и подкатил к конторе, надеясь выведать что-либо у служащих отеля.

Улыбка клерка(Конторский служащий) была такой же примечательной, как и его уши.

— Доброе утро. Хотите кофе?

— Доброе утро. Спасибо. — Чонгук сам налил себе чашечку из кофейника, стоящего на горячей плите. — зовут Чон Чонгук. Я провел минувшую ночь в 110-м номере. Комната была заказана одной молодой женщиной.

— Да? — Клерк облокотился на стойку и подался вперед.

— Да. Не могли бы вы найти в регистрационной книге ее имя?

— А вам оно неизвестно?

— Возможно, ее зовут Лара.

— Должно быть, у вас была бурная ночь. Это она вас отделала? — Клерк имел в виду подбитый глаз Чонгук и его разорванную рубашку.

— Как ее имя? — Металл, прозвучавший в голосе Чона, исключал дальнейшие расспросы и комментарии.

Клерк благоразумно уткнулся в картотеку:

— Смит, Мэри.

— Мэри?

— М-э-р-и.

— Мэри Смит?

— Совершенно верно.

— Адрес?

— Двести три, Мэйн-стрит.

— Город?

— Даллас.

— Даллас?

— Даллас.

— Двести три. Мэйн-стрит, Даллас, Техас?

— Именно.

Чонгук достаточно хорошо ориентировался в городе, чтобы знать, что двухсотые номера зданий на Мэйн-стрит расположены в его нижней части, в самом центре торгового района. Он подозревал мисс Смит в двуличности. Смит! Не слишком оригинально. Тогда откуда взялось «Лара»?

— Она оставила номер телефона?

— Нет.

— Номер автомобиля?

— Нет.

— Какой кредитной карточкой она пользовалась?

— Говорят, она расплачивалась наличными.

Чонгук чертыхнулся.

— Номер водительского удостоверения?

— Нет.

— Прекрасно!

— Интересно, зачем этой леди нужно было заметать следы?

— Если бы я знал... — пробормотал Чонгук, думая о том, где и как он может напасть на ее след. — Когда клиент платит наличными, у него не требуют удостоверения личности?

— Вообще-то требуют, но знаете, — протянул клерк, пожимая плечами, — мы не всегда это делаем. Мне кажется, людям, путешествующим вдвоем и разгоряченным любовной страстью, формальности ни к чему. Большинство из них даже ночевать не остаются.

Клерк, конечно, был прав, и Чонгук на всякий случай спросил:

— Когда заступает на работу другой дежурный?

— Тот, который работает в вечернюю смену? В четыре.

Чонгук вздохнул и легкой походкой направился к выходу.

— Благодарю...

— Не стоит. Заходите еще, — бодро отозвался клерк.

На Чона обрушился ослепительный солнечный свет восточного Техаса. Кроме этого, он физически ощущал, как глаза клерка прямо-таки сверлили ему затылок.

Надев солнцезащитные очки, которые с вечера остались на приборной доске, Чонгук направил свой «Мустанг» домой. Ему надо выйти на ее след сегодня же! Не только Лара обязана извиниться, теперь и он должен представить свои оправдания. В то же время невозможно заниматься поисками целый день: им с Джином пора браться за дело.

Путь домой обычно занимал час, но Чонгук был голоден и прибавил газу. Примерно через тридцать пять минут он уже свернул на проселочную дорогу, ведущую к их фамильному особняку.

Вдоль узкой дороги с черным покрытием росли ореховые деревья. Летом их кроны образовывали плотный зеленый полог, сквозь который едва проникали солнечные лучи. Только во время сбора урожая он не любил эти деревья, потому что мать постоянно посылала его за орехами, густо покрывавшими землю.

Чоны держали несколько быков и коров, несколько лошадей для верховой езды. Дженни баловала лошадей, и они были совершенно ручными.

Двухэтажный дом из выкрашенного в белый цвет кирпича выделялся черными ставнями, выходящими на веранду. Отец закончил строительство дома, когда Чонгук и Джин были еще юнцами, но вот на свет появилась Дженни, и к фасаду пристроили еще три комнаты, чтобы разместить увеличившуюся семью Чон.

В это утро Чонгук отнюдь не радовался, завидев напротив особняка машину Джина. Не хотелось встречаться с братом, пока не спадет опухоль вокруг глаза.

Впрочем, пришлось смириться с мыслью о неминуемом допросе, лекции о чувстве ответственности, нравственном облике и зрелости, и он, припарковав «Мустанг», прихрамывая, поднялся по центральной лестнице.

В просторном высоком холле Чон, вдохнув аромат свежего кофе, направился на кухню.

— Это ты, Чонгук? — окликнула его мать.

— Кто же еще? Что на завтрак?

Он вошел на кухню и очень удивился, найдя здесь Венди, жену Джина, которая сидела за кухонным столом рядом с мужем. Маленькая и белокурая, она оттеняла высокого черноволосого брата. Чонгук был от нее без ума и частенько поддразнивал женщину, уверяя, что если она когда-либо разочаруется в брате, то он с радостью займет его место. Однако Венди была настолько предана Джину, что Чонгук, видимо, и впредь придется ограничиваться лишь восхищением.

Когда он появился в кухне, Венди одарила его своей милой улыбкой, которая, впрочем, тут же испарилась, стоило только Чонгуку снять солнцезащитные очки. Лори Чон в ужасе всплеснула руками и невольно отпрянула, увидев, как славно «уработал» Малыш Элвин Кегни ее сына.

— Боже милостивый, Чонгук, мы слышали, что ты опять подрался, но я не думала, что все так ужасно. Это скотина Кегни отделал тебя?

— А, пустяки. Видели бы вы Кегни, — усмехнулся Чонгук, наклоняя кофеварку и наливая себе кофе.

— В каком притоне ты был?

Чонгук подул на кофе и сквозь поднимающийся от чашки пар посмотрел на брата.

— Ты опять в дурном настроении? И до дела-то еще не дошло, а ты уже меня обвиняешь?

— Чонгук, за это время кое-что произошло, — сказала Лори, похлопав его по руке. В глазах ее была тревога.

— Произошло?

В этот момент на кухню через заднюю дверь вошла Дженни, совсем уже не та малышка, которую так долго знал Чонгук. Всего несколько недель назад они присутствовали на ее выпускном вечере в колледже, а следующей осенью эта девушка будет учиться в Техасском университете. Казалось, она повзрослела за одну ночь.

— Я была в конюшне и увидела твой автомобиль, — сказала она прерывающимся голосом, видимо, запыхавшись от бега. — Вы уже рассказали ему?

— Рассказали?! О чем? Что тут у вас творится?

— Прошлой ночью загорелся главный корпус, — мрачно произнес Джин.

— Загорелся? Черт побери! — Земля, казалось, уходит из-под ног Чонгука. — Какие убытки? Надеюсь, никто не пострадал?

— Пострадавших нет, но здание полностью сгорело. Внутри все выгорело дотла.

Чонгук опустился в кресло и взъерошил волосы. Мрачные лица родных не оставляли сомнений в том, что это не шутка.

— Как все началось? Когда это случилось?

— Первый сигнал тревоги прозвучал около двух тридцати. С огнем боролись примерно до четырех утра. Теперь там все вверх дном.

— Слава богу, мы продлили страховку, — заметил Чонгук. — Ничего, мы соберем деньги для... — Он внезапно осекся, заметив, что Джин с Венди переглянулись. — Что, произошло еще что-то?

Джин вздохнул и с сожалением кивнул. Лори приблизилась к сыну. Венди в смущении разглядывала руки. Дженни заговорила первой:

— Все много хуже. Расскажите же ему!

— Успокойся, Дженни...

— Но, мама, он все равно рано или поздно узнает.

— Дженни!

— В этом поджоге подозревают тебя, Чонгук!

Чонгук повернулся к брату.

— В этом поджоге? Это был поджог?

— Да. Это был поджог. Без сомнения.

— И кто-то думает, что это сделал я? — Чонгук скептически фыркнул. — Зачем мне это делать?

— Чтобы получить страховку.

Чонгук недоверчиво обвел взглядом присутствующих.

— Сегодня что, первое апреля? Это розыгрыш, да?

— Хорошо, если бы так. — Джин подался вперед и сжал кружку с кофе так, будто хотел ее раздавить. На суровом лице сверкнули светло-серые глаза. Он был так же красив, как и его младший брат, но красота эта была совсем другого рода: если Чонгук походил на отчаянного беззаботного ковбоя прошлого века, то Джин всегда тщательно прятал свои чувства. — Я тоже удивился, что Пэту в голову пришла такая мысль.

— Пэту? Шерифу? — воскликнул Чонгук. — Мы же разговаривали вчера вечером!

— Он видел тебя последним.

— Мы знаем о твоей драке с Малышом Элвином и Петтерсоном, — добавила Дженни.

— Говорят, вы дрались из-за женщины...

— Не преувеличивайте. К ней приставали, вот я и вмешался. — Чонгук кратко изложил суть дела. — Ты поступил бы так же, Джин.

— Не знаю, — заметил тот с сомнением. — Должно быть, это была необыкновенная женщина...

Чонгук решил не уточнять.

— Джек Эд полоснул меня ножом.

— Ножом?!

— Не волнуйся, мама, это ерунда. Всего лишь царапина. Видишь? — Чонгук приподнял свою окровавленную рубашку, но вид кривого пореза ничуть не успокоил Лори.

— Что это за женщина, за которую ты вступился? — спросила Дженни. Шальные похождения брата всегда восхищали ее. — Где она сейчас?

— Дженни, вряд ли это имеет значение, — прервала ее мать.

Чонгук не прислушивался к их перепалке. Он наблюдал за братом, понимая, что назревает критический момент.

— Вряд ли Пэт всерьез полагает, что я мог совершить поджог в одной из наших собственных построек, — сказал Чонгук, качая головой.

— Да, но именно он уверял меня в этом...

— Интересно, что же мной двигало?

— Около пятидесяти тысяч долларов «за причиненный ущерб», — ответил Джин, цитируя документ. — «Расследование пожара поручается Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию». Все это очень печально, Чонгук. Дела компании никогда не были так плохи, как сейчас. Наше оборудование застраховано, и в бюро считают, что это пахнет большим наваром.

— Ни один из тех, кто нас знает, не поверит в это обвинение.

— Надеюсь, что так.

— Но почему именно я?

— Потому что ты в нашей семье самый бедовый, — пояснила Дженни.

— К тому же, — добавил Джин, бросив хмурый взгляд на сестру, — мы ничего не знали о твоем местонахождении, Чонгук.

— И это автоматически дает основание подозревать меня в поджоге?! — вскричал тот.

— Как ни нелепо это звучит. Проблем не будет, если ты представишь железное алиби. Первое, о чем меня спросили: где я был прошлой ночью? Я спал дома, с Венди. И она подтвердила это. Теперь они хотят знать, где ты провел эту ночь.

Чонгук нахмурился, выпрямился и виновато взглянул на мать. Она тотчас неловко предложила:

— Хочешь перекусить?

— С удовольствием, мама. — Чонгук с радостью ухватился за соломинку.

— Естественно, первой, с кем мы связались этим утром, была Сьюзан Янг, — проинформировала его Дженни, усаживаясь на свободный стул за столом.

— О ужас, — пробормотал Чонгук.

— Она так и обалдела, когда...

— Дженни! — с укоризной оборвала ее мать.

— А что я такого сказала? Сьюзан явно переусердствовала, пытаясь забыть, что ты не пришел на ужин...

Чонгук негромко выругался, надеясь, что мать не услышит этого за шипением жарящегося бекона.

— Забыл позвонить ей...

— Что ж, — сказала Дженни многозначительно. — Советую тебе придумать для нее какую-нибудь правдоподобную историю, а не то...

— Ладно, — подвела итог Лори, спеша с тарелкой к столу. — Чонгук сам разберется с этой юной леди.

Чонгук набросился на еду. Спустя какое-то время он обратил внимание, что все смотрят на него выжидающе.

— В чем дело? — спросил он, пожимая плечами в легком недоумении.

— «В чем дело»? — повысил голос Джин. — И ты еще спрашиваешь! Мы ждем, когда ты расскажешь нам о своих похождениях. Скоро приедут полицейские, придется им что-то отвечать.

Чонгук опустил глаза в тарелку, но еда уже не выглядела такой аппетитной.

— Я... гм... провел ночь с одной дамой.

— Какой дамой? — спросил Джин.

— Какая разница?

— Разве ты не понял, о чем идет речь?

Чонгук прикусил нижнюю губу.

— Я ее совсем не знаю.

— Она не из города?

— Нет. Именно ее ударил Малыш Элвин.

— Ты подцепил незнакомую женщину и провел с ней ночь?

— Ладно, Джин... Не придирайся... — Чонгук стал раздражаться. — Разве до женитьбы ты не занимался тем же самым?

— Я никогда не занимался этим во время пожара в одном из наших зданий!

Джин тоже сорвался. Вмешалась Венди:

— Джин, Чонгук не знал, что происходит...

— Спасибо, Венди! — Чонгук чувствовал себя оскорбленным.

Венди действовала на Джина умиротворяюще, он уже спокойнее произнес:

— Вот что! Чтобы снять подозрение, тебе придется найти эту женщину...

Чонгук поскреб свой заросший щетиной подбородок.

— Задачка не из простых.

— Почему? Если она расскажет властям, что ты всю ночь провел с ней, тебя исключат из списка подозреваемых и начнут поиск настоящего поджигателя.

— Есть небольшая проблема, Джин.

Лицо Джина помрачнело.

— О чем ты? Что еще за проблема?

— Я, гм, не знаю ее имени...