мармеладки

Березники встретили его всё тем же запахом дешевого пива, холодного бетона и чего-то вечно недосказанного. Хлопнула дверь подъезда, глухо стукнула по его ладони, пока он пытался поймать автоматическую пружину, будто забыл, что даже мелочи тут злые. Он закинул капюшон на голову и поднялся на свой старый пятый этаж. Облезлая стена с граффити, поцарапанная дверь соседей — ничего не изменилось.

Он почти дошёл до своей квартиры, когда заметил её.

Сидела на ступенях лестницы, одна нога вытянута, вторая согнута, в пальцах — сигарета. Короткая чёрная куртка, чёлка падает на глаза, на губах — холодное безразличие. Свет от тусклой лампы в подъезде слабо подсвечивал её лицо, но глаза Даня бы узнал из тысячи — ледяные, голубые, как лужи в марте, когда всё тает, но всё ещё холодно.

Он остановился на пару ступенек выше.

— Эй… Сигу дашь?

Она чуть подняла голову, не удивившись — тут все либо просят прикурить, либо пройти мимо.

— А огонь у тебя есть? — сказала она спокойно, вытягивая пачку.

Он спустился на ступень ниже и протянул руку, взял сигарету, достал зажигалку, щёлкнул.

— Спасибо, — выдохнул он с первой тягой, чуть прищурившись.Помолчали. Он сел рядом, ноги вытянул, как в детстве — будто бы снова малой, которому негде быть, кроме как на ступенях между четырьмя стенами.

— Ты… тут живёшь? — спросила она, не глядя.

Он покосился на неё, медленно выдохнул дым.

— Раньше жил. Сейчас так, приехал. Мать опять… — махнул рукой. — А батя сидит. Срочно надо было.— А. — она кивнула.Пауза.

— Слушай… — он чуть наклонил голову, вглядываясь в профиль. — А ты… Алиса?

Она медленно повернулась к нему, брови чуть приподнялись.

— Ну.

— Ебать… — Даня фыркнул, усмехнулся сам себе. — Ты подросла, Алиска.

— Мы знакомы? — она чуть склонила голову, в её голосе не было ни улыбки, ни вражды — просто сухой интерес.

— Не то чтоб… — он почесал затылок. — Один раз. Мы с тобой вон там, у тебя, в комнате сидели. Наши бухали в кухне. Мне лет десять было. Ты что-то на полу рисовала… карандашом. Помню, я думал, что у тебя глаза нереальные.

Алиса чуть хмыкнула, сигарета догорела почти до фильтра.

— Ну, романтик, — буркнула она. — А мне кажется, я помню. Ты тогда ещё по полу скользил в носках.

— Да! — он засмеялся, но быстро сбросил смех. — Ты не в Москве сейчас?

— Тут. Мой батя опять бухой. Пришла проверить — жив ли.— А. — он кивнул, слишком хорошо понимая, что это за «проверить».— Надолго приехал?

— Не знаю. Хотел мать в рехаб положить, но… с ней сложно.Они замолчали. В подъезде повисла пауза, гул от улицы пробивался через щели в окнах. Где-то хлопнула входная дверь, кто-то прошёл мимо, не обратив внимания.

— А ты чем занимаешься? — спросил он после минуты.Она чуть усмехнулась, достала телефон, покрутила в пальцах.

— Песни пишу. Учу всё сама. EP выпустила. — она кивнула. — Ещё… в Инсте и Тиктоке сижу. Иногда с людей деньги беру.— В смысле? — он прищурился.— Типа Таро, расклады. Но в основном хуйню несу. Люди верят. Скамлю.Он рассмеялся, качнул головой.

— Уважение. Настоящая hustler.

— А ты? — спросила она. — Я твоё лицо где-то видела. В рэпе шарю.— Scally Milano.

— А, — она сдвинула брови. — Вот откуда. Слушала пару треков. Ты там весь такой…— Какой?

— Страшный. Бьёшь по душам.Он пожал плечами.— Ну, я не по лайту читаю. Жизнь же.— Понимаю, — прошептала она.

Они замолчали.

И только спустя минуту он глянул на неё уже не как соседскую девчонку, а как на девушку, которую встретил будто случайно, но в нужный момент.

— Красиво поёшь? — спросил он.Она чуть улыбнулась краем губ.

— А ты страшно читаешь?Он кивнул.— Тогда нормально. Встретились.

---

Прошёл час. Может, чуть больше. Алиса сбегала домой, кинула сумку, умылась, поменяла худи. За окном уже серело, небо опускалось всё ниже, будто туманно-молочный потолок нависал над панельками.

Спускаясь вниз, она машинально смотрела в телефон. На карте Сбербанка — только что пришедшая сумма. Пятнадцать тысяч. За пустой «ритуал» очищения от энергетики бывшего. Голосовым наговорила ахинею, поставила свечку, сбросила пару фоток — и всё, мужик доволен. Перевёл, даже спасибо написал. Она хмыкнула.

— Дебил, — выдохнула, убирая телефон в карман.Спустилась до первого этажа. Он всё ещё сидел. Тот самый Даня, с которым она полтора часа назад молчала на лестнице и будто бы чуть-чуть жила. Он теперь стоял, прислонившись к стене, с новой сигой в зубах.

Увидел её — приподнял бровь.

— Ну чё, богатая?

Она усмехнулась.

— Пятнашка за фейковый обряд. Сейчас пойду праздновать.Он рассмеялся, оттолкнулся от стены.

— Тогда давай вместе. Тут под домом магазин, возьмём чего-нибудь. У меня наличка есть.— Я сама себе могу, — автоматически ответила она, но в голосе не было ни упрёка, ни серьёзности.— Ну и ладно, — пожал он плечами, — но я всё равно заплачу.Она фыркнула. Они вышли на улицу.

На асфальте лежали клочья пожухлых листьев, кто-то курил на лавке, у магазина — типичная очередь: парень в трениках, бабка с пакетом, девочка лет четырнадцати с банкой энергетика.

Вошли внутрь. Даня взял две банки «Балтики девятки», Алиса — банку с мармеладками в виде косичек и мишек.

— Ты ж праздник хотела, вот, — он махнул рукой.— Я заплачу, — сказала она у кассы.Он просто молча сунул свою карту в терминал раньше, чем она успела достать кошелёк.— Ты мне должен теперь, — кинула она, выходя.— Я уже должен? — он засмеялся. — Вот так и втягивают в оккультные схемы.— Добро пожаловать, Даня.

Они сели на ступеньки около магазина, где когда-то в детстве играли в прятки с другими пацанами и девчонками со двора. Он открыл банки, она сунула руку в банку с мармеладом.

— А ну дай одну, — сказал он, наклонившись.— Сху… — начала она, но он ловко выхватил мишку из банки, кинул в рот.

Она посмотрела на него с прищуром.

—  Пиздец. Ты вор.— Угу. Я всё ворую. И строки. И чувства.— Глубоко. — Алиса рассмеялась. — У тебя все треки такие?

Он глотнул пива.

— В основном. Я так живу. По правде. Без прикрас. Не умею красиво говорить.— А я наоборот. Вру постоянно. По прикрасам всё.— Баланс. Вот и встретились.

Они выпили по глотку. Молчали. Погода пахла концом лета, тёплым воздухом от асфальта и пылью, что въелась в панельки навсегда.

— А серьёзно, — сказал он. — А давай трек вместе?

Она повернулась к нему, чуть склонив голову.

— В смысле?

— В смысле я приеду в Москву, ты покажешь мне, как ты поёшь. Мы запишем. Может, клип даже. У тебя ник есть? В рэпе, или в музыке?

— Есть, — она достала телефон, написала на экране имя:alrains

Он посмотрел, кивнул, сохранил.— А ТГ у тебя такой же?

— Да. Напишешь — отвечу.

Он кивнул. Потянулся за ещё одним мармеладом — она отдёрнула банку.

— Всё, наелся. Это моя радость.— Ага, и ты хочешь всё съесть одна. — Он подался ближе. — Несправедливо.— А жизнь справедлива?

Он фыркнул, выдохнул, будто согласен. Они замолчали.

Сидели ещё минут десять. Пиво потеплело, ночь села на город. Слышались звуки с соседней площадки — кто-то матерился, хлопали двери. Воздух стал прохладнее.

А потом всё как-то само рассыпалось. Она встала, он тоже. Она сказала «ну всё, пошла». Он кивнул, сказал:— Напишу тебе. В Москве увидимся. Музыку покажешь.

Она кивнула, улыбнулась чуть-чуть.— Напиши. Только не сдохни до этого.— Стараюсь, — усмехнулся он.

И разошлись. Как будто и не было ничего. Но что-то уже было. На уровне взгляда, жвачки в горле, сигаретного запаха на пальцах. Что-то между.