7 глава 🌗

— Пойдём домой? — тихо предложил Хёнджин, не отпуская Феликса. — Уже прохладно становится.

Феликс кивнул, неохотно отстраняясь. Они собрали плед, фонарик и оставшиеся фрукты в сумку, бросая короткие взгляды друг на друга. Дом казался близким и тёплым, а ночь — особенно доброй.

Когда они вернулись, в доме царила тишина. Всё было привычно, просто и уютно. Хёнджин прошёл на кухню, чтобы налить воды, а Феликс, потянувшись, снял кофту и побрёл в спальню.

— Ты идёшь? — лениво спросил он, выглядывая из-за двери.

— Уже, — улыбнулся Хёнджин и выключил свет в коридоре.

В спальне было полутемно, мягкий свет от уличного фонаря ложился полосами на пол и кровать. Феликс уже устроился под одеялом, положив руку на свободное место рядом.

Хёнджин лёг, не говоря ни слова, и сразу притянул его ближе. Феликс уложился на его грудь, тёплый и расслабленный, и тихо выдохнул:

— Спасибо тебе. За этот вечер… за всё.

Хёнджин провёл пальцами по его волосам и тихо ответил:

— Я всегда рядом. Всегда буду.

И в эту ночь, под шелест листвы за окном, они заснули спокойно — впервые за долгое время, зная, что утро принесёт не тревогу, а свет.

...

На следующий день после завтрака, который закончился игривой борьбой за последний блин, Хёнджин неожиданно подошёл к Феликсу с загадочной улыбкой.

— Пошли, — сказал он, кивая в сторону чердака.

— На чердак? — удивился Феликс. — Что мы там забыли?

— Просто доверься.

Под скрип деревянной лестницы они поднялись наверх. Воздух пах пылью и деревом, солнце проникало сквозь маленькое окно, рассеиваясь золотистой дымкой. Среди старых коробок и покрытых тканью вещей, Хёнджин открыл небольшой сундук. В нём лежали фотоплёнки, открытки, несколько полароидов и тетрадка в кожаной обложке.

— Это всё тётя собирала, — сказал он. — Всякие моменты, воспоминания. Я подумал, может… мы начнём свой?

Он протянул Феликсу чистый альбом и набор наклеек, маркеров и стикеров.

— Фото с поля, старые билеты из поезда, рисунки, слова. Всё, что только мы захотим.

Феликс растерянно улыбнулся, беря альбом в руки.

— Ты хочешь... сохранить нас?

— Я хочу помнить всё. Даже если память подведёт — у нас будет это.

Они провели весь день, сидя на полу под наклонной крышей, разбирая снимки и вырезки, подписывая, смеясь над старыми фото. В какой-то момент Хёнджин, засмотревшись на веснушки, разбросанные по носу и щекам Феликса, остановился.

— Ты знаешь, что веснушки — как маленькие звёзды? — прошептал он. — И я бы мог каждую назвать.

Феликс покраснел, засмеялся и склонился к нему, коснувшись губами его щеки, а потом — чуть ниже. Их поцелуй был спокойным, долгим, будто бы они не спешили никуда — ведь впереди у них был весь день, и, как казалось в тот момент, целая жизнь.

...

К вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, наполняя комнату мягким янтарным светом, Хёнджин потянулся и, с довольной улыбкой, посмотрел на Феликса, который лениво лежал на полу, перебирая старые открытки.

— Так, теперь твоя задача — ничего не делать, — сказал он и встал. — Я займусь ужином. Сегодня будет паста. Романтичная. Домашняя. Почти итальянская.

— Только не забудь, что соль — это не сахар, как в прошлый раз, — поддразнил его Феликс.

— Эй! Это был творческий эксперимент, — фыркнул Хёнджин и спустился вниз.

На кухне он поставил воду на плиту, включил музыку — что-то лёгкое, с гитарами и мягким вокалом, — и начал резать овощи. Соус он делал сам: с помидорами, чесноком и базиликом. Периодически проверяя рецепт на телефоне, но больше полагаясь на интуицию. Он накрыл стол: свечи, простая белая скатерть, салфетки с вышивкой, и даже нашёл вино, оставленное соседями.

Феликс спустился, привлечённый ароматами, и застыл в дверях. Кухня выглядела совсем не как обычно — она словно превратилась в уютный ресторан в деревне где-то в Тоскане. Хёнджин, в фартуке с какими-то глупыми ананасами, обернулся и улыбнулся ему.

— Добро пожаловать, синьор. Ужин уже готов.

— Ты… — Феликс не договорил, только подошёл ближе, глядя на сервировку. — Это всё для меня?

— Для нас, — поправил Хёнджин, ставя перед ним тарелку с дымящейся пастой. — Приятного аппетита.

Они ели молча первое время, наслаждаясь вкусом, атмосферой и взглядом друг на друга. Вино чуть кружило голову, разговоры становились всё тише, а свечи горели ровным, тёплым светом. За окном потемнело, и кухня осталась единственным освещённым местом — как отдельный мир, где были только они.

Феликс наклонился к нему, всё ещё улыбаясь:

— Знаешь, я раньше думал, что счастье — это что-то громкое. А оно вот... такое.

Хёнджин взял его за руку, провёл пальцами по запястью и мягко ответил:

— Оно именно такое. Тихое. Но настоящее.

696 слов, не многовато 🐈