Глава 21 - Тэхен

Корабль контрабандистов «Хвост дракона». Свободные морские просторы

– Ну Дженни, успокойся уже, а? – Я попытался обнять ее, но она вывернулась и отскочила в сторону.– Не трогай меня!– Да было бы что трогать!– Ты все время руки распускаешь! – Она утерла слезы тыльной стороной ладони. – Швахх! Совести у тебя нет! Мало того, что решил меня угробить, так еще и поглумиться хочешь напоследок!– У тебя с головой вообще в порядке? Истеричка! – рявкнул я и добавил парочку корейских отборных. Выдохнул. – Мы сбежали от инквиза? Сбежали. Ты хотела попасть на корабль? Вот, пожалуйста, мы на «Хвосте дракона».– Этот шваххов хвост несет нас на юг! Ты хоть знаешь, что там?!Я устало потер виски.– Мертвая Пустошь, ты говорила уже раз сто. А еще ты говорила, что Дохлый Кит – пиратский остров. Но, Дженни, пираты – тоже люди. Пусть и жадные до денег. Это даже к лучшему, тем проще с ними договориться.– Договориться с пиратами. Ха! Ты сам-то себя слышишь? Это невозможно. Ты чужой в нашем мире и ничего не знаешь, Тэхен, ни-че-го.– Да, я не знаю, но это тело... ну вроде как хранит воспоминания. Их мало. Крупицы. Помню портовую бухту с расколотой статуей, от которой осталась только нижняя половина туловища, поросшая бурым мхом. Помню мощеную дорогу, уводящую вверх по холму, мимо липы висельников. Ой... не совсем липы... Так, погоди. Вердарианны, вот! Язык сломать можно от ваших названий. Так вот, таверна там есть, над входом – вывеска со скрещенными кинжалами... – Я глубоко вздохнул и покосился на пустую кружку, сожалея, что в ней не было чего покрепче лекарственного пойла. – Я уже не удивляюсь этим вспышкам чужого сознания. Просто устал, Дженни, просто устал. Порой мне кажется, что у меня шизофрения, раздвоение личности. А как еще назвать все это дерьмо, в которое превратилась моя жизнь?– Обмен, Тэхен, это называется обмен душ! Запрещенный ритуал. И устал здесь не только ты! Я каждый день, час, минуту оглядываюсь по сторонам; прислушиваюсь, не искрит ли за моей спиной удавка; живу в постоянном напряжении, страхе. – Она крепко сжала кулаки. – Знаешь, каково это? Конечно, нет! У меня появился один-единственный шанс, и я поставила на него свою жизнь. Но ты все испортил. Снова!– Что значит снова?Я скрестил руки на груди и нахмурился.– То и значит. Я нашла способ выжить. Академия решила бы мои проблемы. Не все, но многие. И все было хорошо, насколько это вообще возможно для таких, как я. Но ты! – Дженни гневно ткнула пальцем мне в грудь. Ее влажные от слез глаза горели яростью. – Ты вывалился из Мертвой Пустоши прямо посреди лекции. Ты искал ведьму, специально настроил портал.– Дженни, я...– Бабушка мне рассказывала, что бывают подобные артефакты, которые могут почуять черный дар. Безумная редкость! Инквизы бы за такой душу продали. Но зачем такой артефакт носить при себе дроу? Да и любому другому законопослушному человеку, магу... кому угодно. Кто станет оставлять себе шанс срочно связаться с ведьмой? А?– Да я же не...– Из всех мерзостей мира твоей деве-дроу повезло отхватить проклятие Роха, и ты явился! И плевать на последствия. Плевать тебе было на то, что, спасая одну жизнь, разрушаешь другую!Я схватил Дженни за плечи и слегка потряс. Она тут же впилась ногтями мне в руки.– Очнись, женщина! Того дроу здесь нет. Только я, пришелец из другого мира. Думаешь, я в восторге от всего этого? Думаешь, мне оно надо было? Разве я просил выдергивать меня из собственного тела и пихать вот в это перезагоравшее недоразумение? Ты посмотри на меня! Вот руки. – Я демонстративно помахал ими перед лицом девушки. – Обычные руки. Но они не мои. Не-мо-и! А ноги видела? Что это вообще такое? Где мои квадрицепсы, а? А патлы эти отросшие, посмотри! Снуп Дог и Курт Кобейн в одном флаконе. В задницу все!Дженни в страхе отшатнулась, когда я выхватил из ножен стеклянный кинжал, на поверку оказавшийся острым. Свободной рукой оттянул первую попавшуюся косицу и срезал ее одним движением. Взялся за следующую.Когда последняя прядь коснулась пола, я широким шагом вышел из каюты и от души шарахнул дверью об косяк. На палубе было ветрено и прохладно, даже мачты поскрипывали под напором стихии.– Ну вот, – с сарказмом проговорил я вслух, – теперь не надо отбиваться от волос, норовящих попасть в глаза и рот. Сплошные плюсы.Ветер разнес над морем мой нервный смех.– Эй, Ноар! Наконец-то ты на мужика стал похож. – Рыжебородый боцман, имя которого я не вспомнил, но смутно ощущал в глубинах своей памяти, душевно хлопнул меня по спине.Тело незамедлительно отозвалось болью, все же зелье не всесильно. А магическое лечение Дженни применить не успела – распсиховалась.«Истеричка».– Море сегодня на удивление нам покровительствует, – тем временем продолжил боцман. – Полагаю, что доберемся даже раньше обычного.– Слушай, а как думаешь, почему черные ведьмы создали Мертвую Пустошь? – я решил аккуратно подвести боцмана к ведьминской теме, чтобы хоть как-то заполнить огромные бреши в знаниях. – Я в курсе разных версий и легенд. Просто интересно твое мнение.– Да мужика они делили, – усмехнулся рыжебородый. – Бабы ж, они такие. Стервы. А черные ведьмы втройне стервы. Не хотел бы я с такой дамочкой повстречаться.– Так и среди магов могут найтись подобные экземпляры.– Ноар, ты вместе с лохмами последние мозги себе отчекрыжил, что ли? Маги – это маги: управление стихиями, плетение боевых арканов, бытовые заклинания. А ведьмы – это проклятия, пакости, обряды...– А как насчет запрещенного обмена душ? Им же не только ведьмы владеют.– Это как? – удивился боцман, подошел вплотную, так близко, что его борода неприятно кольнула щеку, и понизил голос: – Ноар, ты чего там в Пустоши нахватался? Думаешь, сдюжишь?– Нет, вовсе нет. – Я постарался придать своему лицу беззаботное выражение. – Просто интересно. Только и всего.– Зря. Не буди проклятую кровь. У вас, дроу, своя магия. А все черное дерьмо оставь ведьминским отродьям. Ты нам нужен, Ноар. И ты знаешь это. Но иногда мне кажется, что вылазки в Мертвую Пустошь оставляют в тебе свой отпечаток. Хочешь совет друга? Достань для Мо шваххов артефакт и исчезни на годик-другой. Съезди на запад, подыши эльфийским воздухом – говорят, полезно для здоровья.– Я и сам об этом подумываю, – кивнул я, едва сдерживая гнев.Обменявшись с боцманом еще парочкой пустых дружеских реплик, я направился в камбуз. За подвешенной на веревках столешницей чистил рыбу молодой паренек лет четырнадцати. Над ним нависал пузатый лысоватый кок и рассказывал о способах срезки плавников.– Ой, – вырвалось у мальчишки, когда его взгляд перебежал с рыбьей тушки на меня и сфокусировался на обстриженных волосах.– Выпить есть? – с ходу спросил я.Паренек было дернулся к бочке с водой, но кок придержал его за плечо:– Продолжай.Сам же подошел к сундуку, что стоял в дальнем конце камбуза, извлек из его недр мутную бутыль и разлил ее содержимое в два стакана, один из которых протянул мне.– Да пребудут с нами попутные ветра! – Кок запрокинул стакан и осушил его в несколько глотков.Я последовал его примеру. Горло жгло, драло, царапало. Горькое послевкусие пробрало до мозжечка. Я едва сдержался, чтобы не закашляться. Но от повторной порции ядреной дряни не отказался. А потому, когда я добрался обратно до каюты, пол под ногами шатался куда сильнее, чем от морской качки.Дженни сидела на полу в углу комнаты, обняв колени руками и всем своим видом демонстрируя обиду. Она даже не посмотрела в мою сторону.– Это. Все. Ты, – пьяно заявил я.Она лишь слегка повела плечом.– Ты ведьма.– Да неужели? Tureuw vatio iljohaj. Икота-кликуша покой нарушит. Haar sa ture.Я громко икнул.– Может, так лучше запомнишь, – зло прошептала она.– Вот же стерва! – Я снова икнул, а затем по-идиотски рассмеялся. – А я знаю противоядие. Икота, икота, перейди на Чимина, с Чимина на Минни...Я наблюдал, как удивленно вытягивается лицо Дженни, как она внимательно вслушивается в корейскую речь. И ведь сработало же – я действительно перестал икать.– А говорил, что у вас магии нет, – сделала свой вывод ведьма.– А ее и нет. Это лишь ликвидация сбоя работы диафрагмы посредством правильного дыхания, формирующегося в процессе быстрого произношения определенного набора звуков.– А?– Ты права была, – мягко произнес я, устало привалился к стене и сполз по ней на пол рядом с Дженни. – Я ничего не знаю о вашем мире. Это так. Я ведь думал, что во всем виноват хозяин тела, что он провел обряд. Но это была ты. Ты ведьма. И ты сделала это со мной. Зачем?– Так он и виноват, ты не ошибся. Он заставил меня, – грустно вздохнула она, – Ты... Он... Тот дроу чуть меня не убил. Пришлось выполнить его приказ. Но тебя там не должно было оказаться.– Согласен, не должно было. Однако я здесь. Почему? Почему именно я, а не любой другой из восьми миллиардов жителей нашего мира?– Тэхен, я не знаю. Обмен душ должен был произойти только между дроу и его девой. Он бы умер от проклятия, а она бы жила в его теле. Расклад отвратный, я знаю. Но он заставил меня. Почему так вышло, я не-зна-ю.– Ну и пофиг. Мне плевать. Просто сделай это еще раз. Верни меня обратно.– Не могу. Твое тело погибло...– Бред! Я же видел себя. Кровь из носа и потеря сознания еще не означают смерть. У нас продвинутая медицина. Наверняка мое тело лежит в больнице на аппаратах и ждет возвращения души. Или еще хуже, если истинный дроу живет моей жизнью.– Но проклятье Роха...– Нет. Хватит, Дженни. Хватит мне лапшу вешать на уши про проклятья. Ты использовала меня, чтобы сбежать от инквиза. – Она стыдливо отвела глаза, признавая мою правоту. – Будь я на твоем месте – поступил бы так же. Понять тебя я могу. Но у меня есть своя собственная жизнь. Ты на корабле, плывешь прочь от инквиза. На Дохлом Ките до тебя никому не будет дела. А в случае чего звон монет решит твои проблемы. Деньги у тебя есть. Еще и толстуха Мо дала «на расходы». Вот, возьми себе. – Я вложил в ее ладони тяжелый кожаный мешочек. – Тебе больше ничего не угрожает. Тело дроу в этом уверено. Давай теперь посчитаем мою миссию выполненной и отпустим меня с миром.– Тэхен... – Дженни прильнула ко мне, обнимая. А потом засопела, принюхиваясь. – Хмельные шишки?.. Швахх! Да ты же пьян!Она вскочила на ноги и продолжила возмущаться:– Да как же это?! У тебя вообще совести нет? И когда успел?Я тоже поднялся и схватил ее за талию. Она охнула и попыталась вывернуться. Безуспешно.– Не надо нотаций, Джен, – мягко попросил я. – Меняй все назад, как было.– Но...– Дженниии, я по-хорошему тебя прошу.– Нет. Я не буду. – Она уперлась ладонями мне в грудь. – Ты не понимаешь, о чем просишь. Твое тело мертво.– Ты не можешь этого знать.– Но ты же сам видел узоры проклятия!– Мы ходим кругами. У нас на планете Земля нет магии! Не факт, что проклятие сработало. А вот что у нас есть, так это прогресс и развитая медицина. Я готов рискнуть.– Тэхен, нет! В тебе говорит хмель, он затмевает разум. Послушай, не надо...– Джен...Я поймал выбившийся из пучка темный локон, пропустил его между пальцами, медленно склонился, наблюдая, как наливаются краской ее щеки. Осторожно провел ладонью по ее коже, вытирая влажную дорожку, оставленную слезой. Смотрел прямо в необычные зеленые глаза ведьмы. Говорил и говорил о своем мире...– Тэхен...Прижавшись своим лбом к ее, я прошептал:– Джен, пожалуйста, отпусти меня. Верни домой. Ты сильная, ты справишься. Но нельзя разрушать чужую жизнь. Мою жизнь.– Ты не слушаешь, Тэхен. Ты так близко и одновременно так далеко. Не понимаешь, не слышишь.– Как и ты меня. – Я обнял ее, прижал к своей груди. – Отпусти, Джен.Плечи ведьмы поникли, принимая поражение, а на запястьях вспыхнула руническая вязь.– Думай о том, кому ты нужен больше всего, – тихо произнесла она пронизанным грустью шепотом. – Кто тебя ждет? Это самая сильная связь. По ней ты вернешься. Vola animam weamsaa...Я мысленно заметался между образами близких. Родители, которые давно переехали в Швейцарию и наслаждались друг другом, солнцем и совместным бизнесом. Представил старшего брата и его новую жену. Длинноногая Юна , свидание с которой сорвалось, мило улыбнулась и приглашающе махнула рукой. Но ее тут же вытеснил Дохён, кивком указывая на боксерский ринг. За ним толпились друзья – Чимин, Хосок и Юнги... Но их силуэты развеяло видение хрупкой девушки с печальными зелеными глазами и вечно растрепанным пучком на голове.«Все у тебя будет хорошо, милая», – мысленно пожелал я Дженни и провалился сознанием в стрекочущую дыру, пронзившую тело острыми ледяными иглами. – «Тому, кому я нужен... я нужнее».