Часть 1

Глава 1Санкт-Петербург встретил участников чемпионата России колючим северным ветром и серым небом, которое, казалось, цеплялось за шпили соборов. Город дышал фигурным катанием: афиши с портретами звезд льда украшали каждый перекресток, а у входа в «Юбилейный» уже дежурили самые преданные фанаты, несмотря на мороз.

В этом году турнир обещал стать историческим. Впервые в истории российского первенства в нем принимали участие «американские варяги» — Илья Малинин и Алиса Лью. Переход под российский флаг и переезд в Москву стали мировой сенсацией. Они тренировались особняком, под руководством своего неизменного наставника Рафаэля Арутюняна. Рафаэль выбил для своих подопечных особые условия: отдельный лед и минимальный контакт с другими группами. Он знал, что в «Хрустальном» у Этери Тутберидзе подрастает мощная оппозиция, и не хотел лишнего давления на Илью и Алису до начала стартов.

Илья Малинин, которого весь мир уже окрестил «Богом четверных», чувствовал себя в этой новой реальности как в коконе. Он плохо знал внутреннюю кухню российского спорта, не следил за местными стартами и уж тем более не знал в лицо всех конкурентов. Его мир состоял из прыжков в пять оборотов, жесткого графика и амбиций, которые не умещались в рамки обычного человеческого понимания.

В тот вечер Илья возвращался в отель после поздней тренировки. На нем была объемная темно-синяя куртка с крупной надписью «USA» на спине — старая привычка, от которой он пока не спешил избавляться. Он шел по узкому коридору элитного отеля, погруженный в музыку в наушниках, и не сразу заметил маленькую фигурку, вынырнувшую из-за поворота.

Аделия Петросян была нагружена так, будто собиралась в экспедицию на Северный полюс. Две огромные спортивные сумки оттягивали её хрупкие плечи, а в руках она прижимала термос и папку с документами. Петр Гуменник, её партнер и верный рыцарь, задержался внизу, чтобы забрать аккредитации, и Аделия, в своей привычной гордой манере, решила, что справится сама. Она не любила просить о помощи. Она была «дочерью льда» Тутберидзе — стальной, несгибаемой и невероятно гордой.

Столкновение произошло мгновенно. Илья, шагавший размашисто и уверенно, просто не заметил маленькую девушку. Удар пришелся плечом в плечо. Сумки Аделии с грохотом повалились на ковер, термос откатился в сторону, а сама она, не удержав равновесия, упала на колени.

Илья дернулся, вырывая наушник из уха. Его первым порывом было раздражение. Весь день прыжки шли не так, как хотелось, лед казался слишком жестким, а теперь еще и это.

— Эй! Ты можешь смотреть, куда прешь? — рявкнул он на английском, а затем, спохватившись, перешел на ломаный русский. — Что ты путаешься под ногами? Тут коридор, а не детская площадка!

Он возвышался над ней — высокий, дерзкий, в этой своей вызывающей куртке. Он привык, что в Америке перед ним расступались, как перед мессией фигурного катания. Он ожидал извинений или хотя бы испуганного взгляда.

Но Аделия Петросян не была из тех, кто пугается.

Она медленно поднялась, игнорируя боль в колене. Её темные глаза сверкнули таким холодным огнем, что даже Малинин на секунду осекся. Она не стала отряхивать штаны. Она просто выпрямилась, и, несмотря на разницу в росте, Илье показалось, что это она смотрит на него сверху вниз.

— Это ты, кажется, забыл, что в коридоре есть и другие люди, — чеканя каждое слово, произнесла она. — И если твоё эго настолько раздуто, что не проходит в дверной проем, может, тебе стоит ходить боком? Или купить себе личный стадион, «Бог четверных»?

Последние слова она произнесла с такой неприкрытой иронией, что Илья буквально задохнулся от возмущения.

— Ты вообще знаешь, с кем говоришь? — он сделал шаг вперед, пытаясь подавить её своим авторитетом.— С хамоватым парнем в застиранной куртке? — Аделия подняла одну из сумок, легко забросив её на плечо. — Не впечатлена. В следующий раз, если решишь кого-то сбить, выбирай того, кто слабее. Со мной этот номер не пройдет.

Она подхватила вторую сумку и, не удостоив его даже коротким кивком, пошла дальше, оставляя Илью стоять посреди коридора с открытым ртом. Никто. Никогда. Не разговаривал с ним в таком тоне.

— Грубиянка... — пробормотал он, глядя ей в спину. — Сумасшедшая какая-то.

***

Номер Аделии на девятом этаже оказался именно таким, какой был нужен спортсмену перед решающим стартом: оазисом тишины и продуманного комфорта. Это не была кричащая роскошь с позолотой, скорее сдержанный скандинавский шик в теплых кофейных тонах. Огромное панорамное окно выходило на заснеженную Неву, по которой лениво ползли ледяные глыбы.

Зайдя внутрь, Аделия первым делом почувствовала едва уловимый аромат лаванды и мяты — специальные диффузоры были настроены на режим релаксации. На широкой кровати с ортопедическим матрасом её ждал небольшой сюрприз от отеля: корзинка с отборными ягодами, протеиновыми батончиками и набором элитного зеленого чая. Но больше всего её тронула маленькая деталь — на прикроватной тумбочке лежал массажный валик для мышц и пара теплых кашемировых носков с вышитыми инициалами «А. П.». Организаторы знали, как важно для фигуристки восстановить кровообращение после многочасовых тренировок.

Аделия скинула кроссовки и с наслаждением ступила на мягкий ковер с глубоким ворсом. Она подошла к окну, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Тишина номера обволакивала, помогая забыть о недавней стычке в коридоре. Но где-то на задворках сознания всё еще горело раздражение от взгляда того парня в американской куртке.

Короткий, размеренный стук в дверь вывел её из задумчивости.

— Адель, ты готова? — голос Петра Гуменника за дверью звучал мягко и уверенно.— Заходи, Петя, открыто, — отозвалась она.

Гуменник вошел, заполняя собой пространство. Он уже переоделся в уютный темно-серый джемпер, выглядя как человек, который контролирует ситуацию на все сто процентов.— Ого, неплохо устроилась, — он окинул взглядом номер и улыбнулся. — Как нога? Ты так эффектно приземлилась в коридоре, я до сих пор переживаю.— В порядке, — Аделия тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Просто самовлюбленный придурок попался на пути. Пойдем ужинать? Я проголодалась как волк.

***

Ресторан отеля был заполнен лишь наполовину — многие спортсмены предпочитали заказывать еду в номера, чтобы избежать лишних глаз. Аделия и Петр выбрали столик в углу, подальше от входа.

Они только начали изучать меню, когда в зал вошла пара, мгновенно притянувшая к себе все взгляды. Илья Малинин, уже без своей объемной куртки, в простой черной футболке, подчеркивающей спортивное телосложение, шел впереди. Рядом с ним семенила миниатюрная девушка с широкой улыбкой и живыми глазами — Алиса Лью. Они о чем-то громко спорили на английском, и Илья время от времени по-хозяйски закидывал руку ей на плечо, от чего Алиса заливисто смеялась.

Аделия почувствовала, как внутри всё сжалось. Она незаметно достала из сумки распечатку протоколов, которую ей выдали при заезде.— Так, посмотрим... — прошептала она, пробегая глазами по списку участников. — Группа Рафаэля Арутюняна. Илья Малинин и... Алиса Лью. Та самая, которая прыгала тройной аксель в двенадцать лет.

— Они серьезные соперники, Адель, — Петр проследил за её взглядом. — Илья — феномен. То, что он творит в прыжках, не поддается логике.— Феномен хамства он, а не прыжков, — буркнула Аделия, втыкая вилку в лист салата. — Посмотри, как он себя ведет. Как будто он уже выиграл этот чемпионат, а мы здесь так, лед полируем.

В этот момент Илья, будто почувствовав на себе взгляд, обернулся. Его глаза встретились с глазами Аделии. На его губах заиграла ленивая, почти издевательская усмешка. Он что-то шепнул Алисе, и та тоже посмотрела в сторону их столика, слегка приподняв бровь.

Аделия не отвела взгляд. Она смотрела прямо на него — холодно и вызывающе, пока Малинин первым не отвернулся, чтобы сделать заказ.

***

Спустя два часа ледовая арена «Юбилейного» встретила их привычным запахом холода и свежезамороженной воды. Тренировка произвольной программы пары Петросян-Гуменник шла первой. Этери Тутберидзе стояла у бортика, её строгий силуэт в длинном пальто казался частью самой архитектуры дворца.

Аделия и Петр работали как единый механизм. Их прокат под драматическую музыку был безупречен: мощные выбросы, синхронные прыжки, сложнейшие поддержки. Аделия летала надо льдом, забыв обо всем, кроме ритма и дыхания партнера. Когда музыка стихла, они замерли в финальной позе, тяжело дыша.

— Хорошо, — коротко бросила Этери Георгиевна. — Уходите, лед передают следующей группе.

Аделия и Петр направились к выходу с катка. В этот момент у калитки уже стояли Илья и Алиса. Малинин нетерпеливо постукивал коньком по резиновому покрытию, ожидая своей очереди. На нем была черная тренировочная форма, которая сидела как вторая кожа.

Когда Аделия проходила мимо, Илья специально не отошел ни на сантиметр, заставляя её буквально протискиваться мимо него.

— Неплохо для классической школы, — бросил он в пространство, глядя на табло, но обращаясь явно к ней. — Много драмы, мало техники. На таком багаже далеко не уедешь, «чемпионка».

Аделия остановилась. Петр, почувствовав напряжение, положил руку ей на предплечье, пытаясь увести, но Петросян уже развернулась к Малинину.

— Техника — это не только умение крутиться в воздухе как волчок, — отрезала она, глядя ему прямо в глаза. — Это еще и умение чувствовать лед. А ты на нем выглядишь как робот, у которого забыли обновить программное обеспечение. Слишком много железа, слишком мало души. В короткой программе ты выступал так же. Твоя партнерша тащила все эмоции на себе.

Илья прищурился. Его задело. Никто не смел критиковать его стиль.— Душа не приносит баллы в протоколы, — холодно ответил он. — Посмотрим, что ты запоешь, когда я приземлю свой контент. Если, конечно, ты не упадешь в обморок от высоты моих прыжков.

— Я привыкла к высоте, Малинин, — Аделия сделала шаг к нему, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. От него пахло льдом и каким-то терпким мужским парфюмом. — Я прыгаю четверные в паре, пока ты только учишься не хамить окружающим. Так что прибереги свои угрозы для тех, кто тебя боится.

— А ты, значит, не боишься? — Илья склонил голову набок, в его взгляде промелькнуло странное любопытство, смешанное с азартом.— Бояться тебя? — Аделия презрительно фыркнула. — Я тренируюсь у Тутберидзе. После её тренировок даже дьявол кажется мне милым соседом. А ты — просто избалованный мальчишка, который возомнил себя богом.

Она развернулась и пошла к раздевалке, чеканя шаги по резиновому ковру. Петр последовал за ней, бросив на Малинина предупреждающий взгляд.

Илья остался стоять у бортика. Его партнерша Алиса подошла к нему, коснувшись его плеча.— Илья, забей. Она просто пытается вывести тебя из равновесия. Идем, наше время.

Но Малинин не двигался. Он смотрел вслед Аделии, и в его голове снова и снова прокручивались её слова. «Слишком мало души». Он посмотрел на свои руки, на лед, а потом снова на закрывающуюся дверь раздевалки.

В ту ночь в своем номере он снова достал телефон. Он листал её фотографии до глубокой ночи, вглядываясь в каждое движение, в каждую линию её тела на льду. Он находил видео её выступлений, смотрел, как она падает и встает, как она плачет после побед и как гордо вскидывает голову после поражений.

Он наткнулся на видео их общего выступления с Петром. Гуменник обнимал её после финала, и Аделия, обычно такая колючая и закрытая, улыбалась ему — искренне, по-настоящему.

Илья почувствовал, как внутри закипает глухое, необоснованное раздражение. Он не знал, почему этот Гуменник его так бесит. Наверное, потому что у него было то, чего не было у Ильи — доверие этой девчонки со стальным характером.

— Душа, значит... — прошептал Илья, гася экран телефона. — Ладно, Петросян. Я покажу тебе, какая у «робота» может быть душа.

Он закрыл глаза, но перед ним всё равно стояло её лицо — раскрасневшееся от холода и спора, с глазами, в которых горел вызов, который он так отчаянно хотел принять.

Глава 2Тем временем они уже выступили короткую программу, по результатам которой Илья и Алиса обгоняли пару Петросян на 2 балла.

Но как ни крути слова Аделии о «душе робота» засели в Илье Малинине глубоко, как заноза. Он привык к восхищению, к титулу «Богом четверных», а не к презрительной усмешке какой-то русской девчонки. Илья решил доказать ей, кто здесь настоящий король льда. Он тренировался с одержимостью, которая пугала даже Алису. Дни слились в бесконечную череду прыжков, скольжений и отработок самых сложных элементов. Каждое утро начиналось с мыслью: «Сегодня я буду лучше, чем вчера. Сегодня я покажу Петросян, что такое настоящая техника и мощь». Он спал по несколько часов, пропускал завтраки, и даже Рафаэль Арутюнян, привыкший к фанатизму своих учеников, начинал беспокоиться. Но Илья был неумолим. Он хотел победить, но больше всего он хотел победить её.

Аделия же, в свою очередь, старалась не обращать внимания на вызывающий вид Малинина на катке. Она видела, как он тренируется — яростно, беспощадно к себе. Но её собственные проблемы давили тяжелее чужих амбиций. Старая травма – хронический тендинит колена – обострилась с новой силой. Каждое приземление после выброса или сложного прыжка отдавалось в ноге острой, пронзительной болью.

После очередной тренировки, которая выжала из нее все силы, Аделия сидела в раздевалке. Она была одна – Петр ушел на интервью. Светлое помещение с рядами металлических шкафчиков казалось убежищем, где можно было сбросить маску невозмутимости. Она стянула ботинок с левой ноги, осторожно разбинтовывая колено. Кожа под бинтом была красной, припухшей. Боль пульсировала, отдаваясь даже в пальцах.

Аделия сжала зубы. Никто не должен был знать. Особенно Этери Георгиевна. Если травма вскроется, их пару с Петром снимут с соревнований, а это было для неё равносильно катастрофе. Все эти годы тренировок, жертв, боли – всё пойдет прахом. Она подняла глаза к потолку, пытаясь отогнать слезы, которые уже подступали к глазам.

В этот момент дверь раздевалки распахнулась, и на пороге возникла высокая, широкая фигура Ильи Малинина. Он зашел, даже не потрудившись постучать.

Аделия вздрогнула. В одну секунду она снова натянула на лицо маску холодного спокойствия, попытавшись прикрыть травмированное колено рукой. Но Илья уже успел заметить её напряженную позу.

— О, неужели «чемпионка» здесь прячется? — Илья окинул её взглядом с ног до головы. На его лице заиграла привычная ехидная усмешка. — Что, тяжело было после нашего столкновения? Наверное, пришлось долго лед прикладывать к ушибленному самолюбию. Или ноге?

Он остановился в паре шагов от нее, а Аделию прошиб холодный пот. Он же не мог знать, правда? Это просто его обычные насмешки.

— Смешно, Малинин, — она старалась, чтобы голос звучал ровно, но нога отказывалась слушаться, и по телу пробежала дрожь. Она чувствовала, как сильно пульсирует колено. — Если ты пришел сюда за аплодисментами, то ошибаешься дверью. Можешь идти, я не настолько очарована твоим юмором, чтобы составлять тебе компанию.

Илья уже собирался ответить, когда его взгляд скользнул к соседнему шкафчику.— Точно! Чехлы Алиса забыла, — он щелкнул пальцами, вспомнив, зачем пришел. — А я-то думаю, что она так долго копается. С ее вечной рассеянностью...

Он подошел к шкафчику, быстро нашел яркие розовые чехлы для коньков, взял их и направился к выходу.— Ну что ж, Петросян, удачи тебе с твоими проблемами, — бросил он через плечо, уже поворачивая ручку двери.

Но дверь не поддалась. Илья попытался еще раз, сильнее надавив. Ручка жалобно скрипнула, но замок не щелкнул.

— Что за черт? — он дернул сильнее. Дверь осталась неподвижной.— Ты что, застрял? — Аделия невольно позволила себе нотку злорадства, несмотря на боль.— Очень смешно, — огрызнулся Илья. Он прислушался. В коридоре было тихо. — Кажется, замок заклинило. Прекрасно.

И тут её накрыло. Боль в колене стала нестерпимой. Жар сменился ледяным ознобом, по спине потекли мурашки. Аделия почувствовала, как её силы иссякают, а мышцы сводит судорогой. Она стиснула зубы, вцепившись пальцами в край деревянной лавочки. Глаза невольно зажмурились, а из горла вырвался тихий стон.

Илья, который как раз собирался стучать в дверь, обернулся. Его взгляд упал на сгорбленную фигуру Аделии, на её бледное лицо, на побелевшие костяшки пальцев. Она не пыталась скрыть боль — она просто не могла. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: это не актерская игра.

— Что с тобой? — его голос потерял всю свою насмешливость, сменившись чем-то жестким и требовательным. Он подскочил к ней.Аделия мотнула головой, но слова не шли. Она лишь указала на колено. Илья осторожно опустился рядом, внимательно разглядывая распухший сустав.— Черт. Это серьезно, да? — он прищурился. — Старая травма? Я видел на тренировке, ты как-то странно приземлялась.

Аделия кивнула, тяжело дыша.— Давно? — он уже говорил с ней как спортсмен со спортсменом, а не как соперник.— С прошлого года... — выдавила она, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Но сейчас... очень больно. Обезболивающего с собой нет.

Илья присел перед ней на пол. Он посмотрел на её колено, затем на её лицо. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие, или, по крайней мере, на профессиональное понимание.— Держи, — он протянул ей свой термос. — Вода. Холодная. Приложи к колену. Поможет снять отек.

Аделия нерешительно взяла термос. Холод приятно обжег кожу. Она прижала его к больному месту.— Спасибо, — прошептала она, впервые посмотрев на него без вызова, с откровенной благодарностью.— Не за что, — он отмахнулся, но тон его был мягче обычного. — Надо вызвать кого-то. Помощь скоро придет.

Они сидели в этой небольшой раздевалке вдвоем, запертые, в полной тишине, которую нарушало лишь тяжелое дыхание Аделии и редкие шорохи. Минуты тянулись мучительно медленно. Аделия прижимала термос к колену, пытаясь справиться с болью, а Илья сидел на полу, облокотившись на стену, наблюдая за ней. Не было ни криков, ни насмешек. Только осознание общей беды.

— Почему ты никому не сказала? — наконец спросил Илья, нарушив молчание.Аделия пожала плечами, болезненный жест.— Знаешь же, как это. Сразу снимут. Я не могу пропустить этот чемпионат. Это мой шанс. Впереди еще произвольная программа, я не могу ее пропустить.Илья кивнул. Он понимал. Он сам был одержим своими шансами.— А что тренер? Эта твоя Тутберидзе?— Она бы не позволила мне так рисковать. Она бы не одобрила, — Аделия подняла на него глаза. В них все еще была боль, но теперь и какая-то отчаянная решимость. — Для нее главное — здоровье спортсмена. Но я... я не могу.

Илья глубоко вздохнул.— Глупо. Очень глупо. Можно усугубить.— Знаю, — призналась она. — Но это того стоит. Я так думаю.

Они снова замолчали. Илья, казалось, о чем-то задумался, глядя в одну точку.— А что, если... ну, если бы не было конкуренции, — тихо произнесла Аделия, почувствовав, как боль немного отступила благодаря холоду. — Ты бы все равно так тренировался?Илья усмехнулся.— Конечно. Я всегда так тренируюсь. Я просто хочу быть лучшим. А ты?— Тоже. Но... для меня это еще и музыка. И эмоции. Ты же видел мой прокат.— Видел, — коротко ответил он, и на этот раз в его голосе не было иронии. — Много эмоций. Слишком много, на мой взгляд. Непрактично.— А по мне, твои прыжки... они пустые. Техника ради техники, — Аделия говорила медленно, осторожно, но её привычная прямота никуда не делась. — Нет истории. Нет сердца.

Илья на мгновение помрачнел, но затем, к её удивлению, не стал огрызаться. Вместо этого он задумчиво потер подбородок.— Сердце... — повторил он. — Что ж, у каждого свои методы. Моё сердце — это количество оборотов в воздухе.

Вскоре послышался стук в дверь и приглушенные голоса из коридора. Кто-то пришел на помощь. Но в эти два часа, проведенные в запертой раздевалке, их взаимное восприятие необратимо изменилось. Илья увидел в «грубиянке Петросян» не просто соперницу, а отчаянную, гордую спортсменку, готовую идти на огромные жертвы ради своей мечты. А Аделия поняла, что за маской высокомерия «Бога четверных» скрывается не просто надменный мальчишка, а такой же одержимый, уязвимый человек, который, несмотря на всю свою нелюбовь к ней, не оставил её в беде. Они по-прежнему были конкурентами, но теперь между ними возникло что-то новое — хрупкое, неопределенное, но несомненно человеческое понимание.

Глава 3

Дверь распахнулась с легким скрежетом, и на пороге возник Петр Гуменник, с аккредитациями в руках. Он замер, увидев необычную картину: Илья Малинин сидит на полу, а Аделия, бледная, почти прозрачная, прижимает к колену термос.

— Адель! Что случилось? — голос Петра был полон неподдельной тревоги. Он бросил бумаги на пол и подлетел к ней.Аделия попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь дрогнули.— Просто... неудачно приземлилась, Петя.Петр не поверил. Он видел её боль, видел, как дрожат её руки. Его взгляд метнулся к Илье.— Ты что здесь делаешь? Что ты с ней сделал? — в голосе Гуменника послышалась угроза. Он был готов защищать свою партнершу.Илья поднялся на ноги, невозмутимо поправляя черную футболку.— Ничего я не делал. Дверь заклинило. А её нога... — он кивнул на колено Аделии. — Видимо, старая травма.

Петр, не говоря ни слова, осторожно подхватил Аделию на руки. Она была легкой и хрупкой, как перышко.— Мы в твой номер. Илья, думаю, ты можешь найти дорогу сам, — бросил он, направляясь к выходу.Но Илья неожиданно последовал за ними. Он не знал почему, но что-то удерживало его. Может, любопытство, может, невольное беспокойство за эту упрямую девчонку.

Они поднялись на девятый этаж. Номер Аделии, залитый мягким вечерним светом, показался Илье совершенно иным миром. Его собственный номер на несколько этажей ниже был воплощением брутальной функциональности: строгие линии, темные тона, минимум декора. А здесь...Здесь царила атмосфера уюта и женственности. На комоде стояла ваза с нежными лилиями, воздух был напоен тонким ароматом, смешанным с запахом лаванды, исходящим от диффузора. На кровати лежали несколько мягких подушек разных оттенков кремового и бежевого, а на прикроватной тумбочке — раскрытая книга в красивой обложке, рядом с корзинкой фруктов и чашкой, из которой поднимался пар. Даже покрывало на кровати было нежно-голубого цвета, с текстурой, напоминающей облака. Илья невольно отметил, как этот номер резко контрастирует с колючим, почти агрессивным характером его хозяйки.

Петр бережно уложил Аделию на кровать, подложив подушку под больное колено. Он сразу же принялся звонить в службу поддержки отеля, требуя врача.— Нет, Петя, не надо врача, — Аделия остановила его. Она сцепила руки, не позволяя ему набрать номер. — Это моя старая травма. Тендинит. Если врач сообщит об этом, нас снимут.Петр замер, опуская телефон. Его лицо потемнело.— Ты шутишь? Адель, до короткой программы один день! Это самоубийство! Ты не сможешь кататься с такой ногой!— Смогу! — голос Аделии был полон отчаяния и упрямства. — Я тренировалась всю жизнь ради этого! Я не могу просто сдаться!— Но ты же понимаешь, чем это грозит? — Петр сел рядом, его голос стал мягче, но не менее настойчивым. — Мы можем усугубить травму до такой степени, что ты вообще не сможешь больше кататься. Может, стоит сняться? Пусть сейчас. Мы восстановимся и вернемся в следующем году. Сильнее.— Нет! — Аделия вскинула голову, её глаза сверкнули. — Ты же знаешь, следующий год — это слишком долго. Кто знает, что будет? Я хочу это сейчас. Я справлюсь. Просто... помоги мне.

Петр посмотрел на неё, затем на Илью, который молча стоял у дверного проема.— Но Илья... Он может всё рассказать. Он наш конкурент.Аделия перевела взгляд на Малинина. В его глазах не было ни злорадства, ни насмешки. Только сосредоточенность и некое почти клиническое любопытство.— Я доверяю ему, Петя, — неожиданно для самой себя произнесла Аделия. В её словах не было сомнения. Она вспомнила, как он дал ей свой термос, как внимательно осматривал её ногу в раздевалке.

Илья шагнул вперед.— Я не собираюсь никому ничего рассказывать, Петросян, — его голос был сухим, но решительным. — Это не в моих правилах. И... — он запнулся, подыскивая слова. — Я могу помочь.Петр недоуменно посмотрел на Илью.— Чем?— Восстановлением. Я знаю, как справляться с такими травмами. У меня была похожая. Мой физиотерапевт в Америке научил меня паре приемов. Я могу расписать тебе программу до короткой, чтобы хоть как-то снять боль и отек. Ты сможешь кататься. Но это будет жестко. И тебе придется меня слушаться.Аделия посмотрела на него, потом на Петра. Она понимала, что это рискованно, но другого выхода не видела.— Хорошо, — она кивнула. — Я согласна.

Петр, хоть и был ошарашен таким поворотом событий, видел решимость в глазах Аделии и понял, что спорить бесполезно. Он вздохнул.— Ладно. Но я буду рядом. И если что-то пойдет не так... Адель, мы снимаемся.Она кивнула.

Петр вышел, пообещав принести обезболивающее из своей аптечки. Илья остался. Он подошел к прикроватной тумбочке, взял блокнот и ручку, которые лежали рядом с книгой, и начал что-то записывать, бормоча себе под нос названия мазей и упражнений.

— Тебе нужен холод, потом мягкое тепло. И никакой нагрузки, — говорил он, не поднимая головы. — Мазь с диклофенаком. Обезболивающее, которое принесет Гуменник, выпьешь за час до выхода на лед. Завтра утром будем работать с легкой растяжкой.Аделия наблюдала за ним. Он был совершенно другим, сосредоточенным, почти заботливым.— Почему ты это делаешь? — тихо спросила она.Илья поднял на неё глаза. В его взгляде промелькнула тень той ехидной усмешки, но она быстро исчезла.— Потому что я не хочу выигрывать у калеки, Петросян. Это не спортивно. Я хочу, чтобы ты была в лучшей форме, когда я тебя обыграю.Аделия чуть заметно улыбнулась.— Самоуверенный тип.— Или реалист, — отрезал он, возвращаясь к записям. — Твой ужин заказан? Я могу позвонить на ресепшен.— Петя уже заказал, — Аделия снова откинулась на подушки, чувствуя, как накатывает усталость.

Илья продолжал писать, а Аделия постепенно начала дремать. Боль немного утихла, и теплое одеяло на кровати манили в сон. Когда принесли ужин, Илья аккуратно поставил поднос на прикроватный столик. Аделия, полусонная, лишь кивнула ему, не в силах даже открыть глаза. Он присел в кресло рядом с кроватью, уставившись в окно, на медленно плывущие по Неве льдины. Видимо, усталость последних дней взяла свое. Глаза Ильи начали слипаться. Он пытался сопротивляться, но веки становились все тяжелее. Через несколько минут его голова склонилась набок, и он тихо засопел.

Он проспал, наверное, около часа, когда его разбудил чей-то недовольный женский голос, раздавшийся прямо над ухом.

— Илья! Что ты здесь делаешь?! И почему ты спишь в чужом номере?!

Глава 4

Голос Алисы Лю был пронзительным и полным негодования. Она стояла на пороге, уперев руки в боки, её светлые волосы растрепались, а глаза метали молнии. — Ты проспал тренировку!

Вот тебе и час. Илья резко вскочил с кресла, сбивая блокнот и ручку на пол. Его сознание мгновенно прояснилось, и он с ужасом осознал всю нелепость ситуации. Он, «Бог четверных», уснул в номере Петросян, своего главного конкурента, и проспал утреннюю тренировку! В мыслях он обрушивал на себя поток ругательств. Как он мог быть таким беспечным? Это непрофессионально, это... это просто глупо!

Рядом с кроватью, у окна, стояла Аделия. Она опиралась на тумбочку, на её лице не было и следа боли, лишь легкая улыбка, смешанная с недоумением. Она держалась так, будто травмы и не было вовсе, мастерски скрывая дискомфорт.

— Я... я просто уснул, Алиса, — пробормотал Илья, пытаясь собраться. — Мы... разговаривали.— Разговаривали?! — Алиса окинула взглядом уютный номер, затем — смущенного Илью и слишком спокойную Аделию. В её голосе звучало явное недоверие. — Илья, наша тренировка началась полчаса назад! Рафаэль будет в ярости!

Не дожидаясь дальнейших объяснений, Илья поспешно схватил свои вещи и, бросив на Аделию быстрый, извиняющийся взгляд, почти бегом выскочил из номера, оставив за собой шлейф Алисиного возмущения. Ему нужно было срочно на лед, чтобы хоть как-то загладить свою оплошность.

После своей тренировки, полной отработок и выговоров от Рафаэля, Илья вернулся в номер Аделии. Он чувствовал себя странно: с одной стороны, его злила его собственная невнимательность, с другой – предвкушение предстоящей работы с Аделией, пусть и в такой странной ситуации, вызывало необъяснимый подъем.

— Ну что, «Бог четверных», готов к моей реабилитации? — Аделия встретила его с легкой усмешкой, сидя на кровати, свесив ноги. — Не ерничай, Петросян. Это не шутки, — Илья был серьезен. Он принес с собой несколько баночек с мазями, эластичные бинты и даже небольшой ледяной компресс, который взял на кухне отеля. — Сегодня будем работать на восстановление. Помни, что я говорил: жестко, но эффективно. И главное — никаких нагрузок. Только те упражнения, что я покажу.

Илья принялся показывать ей легкие растяжки, массажные движения и учил правильно накладывать бинт. Он объяснял, как прикладывать лед и когда лучше использовать тепло. Аделия, к его удивлению, слушала внимательно и выполняла все указания. Между ними, в этой атмосфере секретности и общей цели, возникло что-то похожее на деловое партнерство, лишенное обычной вражды.

Они были так поглощены процессом, что не заметили, как дверь номера приоткрылась. Мимо по коридору проходила Алиса, направляясь к себе после тренировки. Её любопытство, подогретое утренним инцидентом, заставило её притормозить. Она прислушалась.

— ...тендинит, — услышала она шепот Ильи. — Важно снять воспаление до завтрашней произвольной ...— Нога почти не болит после мази, — ответила Аделия. — Как ты думаешь, хватит?— Хватит, если будешь делать все, как я сказал. И не забывай про бинт и колготки. Никто не должен знать, — закончил Илья.

Алиса отпрянула от двери, её глаза расширились. Травма. У Петросян травма! И Илья ей помогает! Злобная усмешка тронула её губы. «От врагов нужно избавляться», — пронеслось в её голове. Теперь она знала, как.

***

День произвольной программы наступил, окутав спортивный комплекс атмосферой нервного ожидания и праздничного возбуждения. Аделия проснулась с легкой тревогой, но её колено, благодаря стараниям Ильи и тщательному выполнению всех его инструкций, действительно чувствовало себя значительно лучше. Боль почти не ощущалась, лишь легкий дискомфорт при определенных движениях.

Она скрупулезно забинтовала колено, как учил Илья, затем надела черные плотные колготки, которые должны были полностью скрыть бинт. Ее костюм для короткой программы, выполненный из темного бархата с серебряной вышивкой, идеально подходил для этой цели.

Аделия сидела в гримерке, уже полностью одетая, с прической и легким макияжем. Сердце билось быстро, но это было скорее волнение перед выходом на лед, чем страх перед болью. Петр сидел рядом, проверяя шнуровку своих коньков, и время от времени поглядывал на нее с нежностью и беспокойством.

Внезапно дверь гримерки распахнулась. На пороге стояли Этери Тутберидзе и Даниил Глейхенгауз. Их лица были строгими, лишенными обычной приветливости. За их спинами, с сияющей, довольной улыбкой, показалась Алиса Лью.

В одну секунду Аделия всё поняла. Холод пронзил её до самых костей, вытеснив из головы все мысли о предстоящем прокате. Она увидела в глазах Этери Георгиевны невысказанный гнев, а в глазах Даниила Марковича — разочарование и тревогу. И в глазах Алисы — триумф. Страх. Всепоглощающий, ледяной страх сковал её горло. Её обман был раскрыт.

Глава 5

Алиса Лью сияла от счастья, её улыбка была широкой и злорадной, словно она только что выиграла золотую медаль, не ступая на лед. Она наслаждалась видом паники на лице Аделии, предвкушая триумф.

Этери Тутберидзе, чье лицо было словно высечено из камня, шагнула вперед. Ее голос, обычно пронзительный и требовательный на льду, сейчас звучал низко и опасно.— Аделия, что это такое? — Она указала на ногу Аделии, которая инстинктивно прикрыла её подолом платья. — Травма? И ты это скрываешь? Ты понимаешь, что ты делаешь?! Ты ставишь под удар не только свою карьеру, но и всю нашу команду! Немедленно заявите о снятии! Прямо сейчас!

Петр Гуменник, до этого момента молчавший, хотел возразить, но Этери подняла руку, пресекая его попытку. Аделия сжала губы, пытаясь подавить нарастающую панику. Слова застряли у неё в горле, а в глазах стояли слезы обиды и отчаяния. Все, ради чего она тренировалась, сейчас рушилось.

В этот момент дверь гримерки снова распахнулась, и в проем вбежал Илья Малинин, его волосы были мокрыми от пота после разминки, а на лице читалась смесь решимости и срочности. Он, видимо, подслушал часть разговора.— Нет! — его голос прозвучал неожиданно твердо и уверенно. Все взгляды метнулись к нему. — Она будет кататься.

Этери и Даниил уставились на него, словно на пришельца. Алиса Лью недовольно скривилась, её победная улыбка померкла.— Илья, что ты здесь делаешь? — спросил Даниил, его тон был изумлен.— Я ручаюсь за неё, — сказал Илья, подходя ближе к Аделии и Петра. Его взгляд встретился с взглядом Этери. — Я помог ей восстановиться. Мы работали над этим. Она готова. Её колено... оно будет держать. Я гарантирую. Если она упадет, если её травма усугубится, если она не сможет закончить прокат... Я сам буду рядом, пока она не восстановится. Я готов взять на себя ответственность.

Тишина повисла в гримерке. Заявление Ильи, конкурента, было не просто смелым — оно было неслыханным. Этери пристально смотрела на него, пытаясь понять, что стоит за его словами. Она видела нечто большее, чем просто спортивное соперничество — в его глазах читалось редкое чувство чести и, возможно, даже какой-то личной привязанности к судьбе этой хрупкой фигуристки. Даниил Глейхенгауз, обычно более сдержанный, тоже казался пораженным.

В конце концов, Этери тяжело вздохнула. Ее взгляд метнулся от Ильи к Аделии, затем к Петру. Она видела решимость в глазах своей ученицы, подкрепленную неожиданной поддержкой.— Хорошо, — произнесла она, скрепя сердцем. Её тон был жестким, но в нём слышалось скрытое беспокойство. — Но если что-то пойдет не так, Аделия, помни: ты будешь отвечать за свои действия. А мы... мы будем рядом.

Аделия молча кивнула, в её глазах мелькнула благодарность, направленная как к Этери, так и к Илье. Алиса Лью, видя, как её тщательно спланированный план рушится, лишь тихо зашипела от злости.

***

Время до выхода на лед для произвольной программы сокращалось с каждой минутой. Аделия и Петр вышли на разминку, их лица были сосредоточены. Как только лезвие конька коснулось льда, Аделия почувствовала это снова. Тупая, ноющая боль в колене, которая, казалось, лишь притихла, а теперь вернулась с новой силой. Страх снова сковал её. Она сделала несколько пробных шагов, затем попытку тройного тулупа, но нога не держала. Ей показалось, что мир вокруг неё поплыл.

Малинин, уже готовый к своему прокату (его выступление было сразу после пары Петросян-Гуменник), заметил её неуверенность. Он подъехал к бортику, где она стояла, чуть прихрамывая.— Боишься? — спросил он тихо, без насмешки.Аделия подняла на него полные отчаяния глаза.— Да. Боюсь, что не смогу. Боюсь, что подведу Петра. Боюсь, что это конец.Илья положил руку ей на плечо.— Нет. Это не конец. Ты не должна бояться. Ты тренировалась для этого всю свою жизнь. Вспомни все те часы, когда ты падала и вставала. Вспомни свою силу. Твоё тело помнит движения, даже если разум сомневается. Доверься ему. Доверься себе. Просто катись. Чисто. Красиво. И не думай о боли. Она будет там, но ты сильнее. Ты сможешь.

Его слова, сказанные с необычайной теплотой и уверенностью, проникли глубоко в её душу, отодвигая страх на второй план. Он отстранился, его глаза были полны поддержки.

Прозвучал гонг, возвещающий о начале произвольной программы. Объявили пару в Петросян и Петра Гуменника. Они вышли на лед под аплодисменты публики, заняли стартовую позицию. Музыка зазвучала.

Первые секунды Аделия чувствовала лишь боль. Но затем слова Ильи, годы тренировок, её собственное упрямство и желание победить слились воедино. Она закрыла глаза на мгновение, сделала глубокий вдох и открыла их, чтобы увидеть лишь лед и Петра.

Они начали. Их программа была полна сложных элементов, каскадов и поддержек, требующих не только мастерства, но и идеальной синхронности. Аделия парила по льду, совершая каждый прыжок с кажущейся легкостью, каждый пируэт с завораживающей грацией. Тройной аксель, четверной тулуп — все шло безупречно. Она чувствовала, как адреналин заглушает боль, превращая её в далекий фон. Её движения были наполнены страстью и элегантностью, а взаимодействие с Петром было безупречным. В каждом взгляде, каждом касании сквозило их глубокое взаимопонимание. Публика замирала, зачарованная их катанием, а затем взрывалась аплодисментами после каждого сложного элемента.

Когда музыка закончилась, Аделия и Петр приняли финальную позу, держась за руки, их грудь тяжело вздымалась. Гром аплодисций обрушился на них, заставляя весь стадион вибрировать. На их лицах сияли улыбки. Это был триумф.

Аделия отпустила руку Петра и попыталась сделать шаг к бортику, но в этот момент боль вернулась, ударив с новой, оглушительной силой. Адреналин ушел, оставив её один на один с реальностью травмы. Она успела только доехать до бортика. Её ноги подкосились. Она потеряла равновесие.

К счастью, Этери Георгиевна и Илья уже бросились к ней. В ту же секунду, как Аделия начала падать, она почувствовала крепкие руки, подхватившие её. Она упала прямо на руки к Этери Тутберидзе и Ильи Малинина, её сознание помутилось, и перед глазами поплыли черные пятна.

***

Шум трибун мгновенно стих, сменившись тревожным шепотом. Петр подбежал к ним, его лицо было бледным. На лед выбежала медицинская бригада. Этери и Илья бережно положили Аделию на специальную каталку, которую тут же привезли врачи.— Ты справилась, Петросян, — прошептал Илья, наклонившись над ней, прежде чем её увезли. Он видел, что её глаза были полузакрыты, но она слабо кивнула.

Илья, с ощущением тяжести на душе, но и странного удовлетворения, тут же направился к месту подготовки. Его собственная программа должна была начаться через несколько минут.

На лед вышли Илья Малинин и Алиса Лью. Она была в ярости. Видеть триумф Аделии, зная о её травме, было для неё невыносимо. Она чувствовала себя обманутой, её план провалился, а её соперница, несмотря на всё, блистала. Этот гнев, вместо того чтобы придать ей сил, лишь мешал сосредоточиться.

Они начали свою программу. Илья откатал безупречно, мощно, демонстрируя их фирменные четверные прыжки с идеальным приземлением. Но в его катании чувствовалась некоторая отстраненность, его мысли были далеки от соревнований. Алиса, напротив, была полна внутренних демонов. На первом же каскаде она допустила ошибку — вместо тройного лутца сделала лишь двойной, затем последовала помарка на вращении. Ее движения были резкими, не такими плавными и гармоничными, как обычно. Злость и обида сковали её, не давая показать весь свой потенциал.

***

Наконец, наступил самый напряженный момент — объявление результатов. Аделия, очнувшись в медпункте, с замиранием сердца слушала по громкой связи.

Глава 6— Первое место в короткой программе с результатом 134.50 балла... Аделия Петросян и Петр Гуменник!

Эти слова разнеслись по стадиону, заглушив гул толпы. Аделия, ещё не оправившаяся от накатившей боли и последующего обморока, услышала их в медицинском пункте. Сердце ёкнуло от невероятной смеси облегчения и ликования. Они сделали это!

Петр ворвался в медпункт, его лицо сияло от счастья и гордости. Он крепко обнял Аделию, прижимая её к себе, а затем покрыл поцелуями её лоб и волосы.— Мы сделали это, Аделия! Мы справились! — его голос дрожал от волнения.Аделия слабо улыбнулась, отвечая на его объятия. Но в этот момент, сквозь эйфорию и радость, её мысли почему-то возвращались к Илье. Она вспоминала его слова, его твердую поддержку, его обещание взять на себя ответственность. Он поверил в неё больше, чем кто-либо другой.

— Второе место с результатом 81.90 балла... Алиса Лью и Илья Малинин!

Алиса Лью, стоявшая у бортика, казалось, задохнулась от ярости. Её лицо перекосилось от разочарования, глаза метнули злой взгляд на табло, а затем — в сторону медпункта, откуда, она знала, уже доносились поздравления. Её план провалился, и теперь она не только не уничтожила соперницу, но и сама упустила победу.

Илья Малинин, стоявший рядом с Алисой, наоборот, выглядел удивительно спокойным. В его глазах не было ни тени досады или разочарования. Он словно светился изнутри, и в этой тихой радости читалось нечто большее, чем просто принятие второго места.

***

Награждение проходило в торжественной атмосфере. Аделия и Петр стояли на высшей ступени пьедестала, принимая золотые медали. Аделия ощущала себя героиней, но её взгляд то и дело скользил к соседней ступени, где стоял Илья. Он улыбался. Эта улыбка была не просто вежливой — она была искренней, светлой, адресованной, как чувствовала Аделия, именно ей. Алиса Лью, стоящая рядом с ним, сохраняла фальшивую улыбку, но её сжатые губы и холодные глаза выдавали кипящую внутри неё злость. Она даже не смотрела на Илью, полностью поглощенная своим поражением.

***

Прошел час после церемонии награждения. Аделия, вернувшись в свой номер, уже успела снять блестящий костюм и смыть яркий сценический макияж. Но её сложная прическа, тщательно уложенная для выступления, оставалась нетронутой — она ещё не успела с ней расправиться. Боль в колене снова давала о себе знать, но уже не так сильно. Она сидела на кровати, прислушиваясь к стуку сердца и до сих пор ощущая дрожь от пережитого.

Внезапно раздался тихий стук в дверь. Аделия вздрогнула.— Войдите, — неуверенно произнесла она.

Дверь отворилась, и на пороге появился Илья. Он был уже в обычной одежде, его волосы были слегка влажными, а глаза сияли. Он выглядел уставшим, но счастливым.— Можно? — спросил он, слегка приоткрыв дверь.Аделия кивнула.— Конечно. Проходи.

Илья шагнул в комнату, и закрыл за собой дверь.— Я... Я просто хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он, подходя ближе. Он посмотрел на её колено. — Как нога?— Лучше. Спасибо тебе, Илья. За всё, — Аделия подняла на него глаза, полные искренней благодарности. — Если бы не ты... Я не знаю, что бы я делала.

Илья сел на край кровати, напротив неё. Он осторожно взял её руки в свои.— Ты справилась сама, Аделия. Я просто напомнил тебе о твоей силе. Ты удивительная.Аделия почувствовала, как тепло разливается по её щекам.— Ты тоже... Ты невероятный. Спасибо, что поверил в меня.

Илья посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде она увидела что-то, что заставило её сердце пропустить удар.— Знаешь, Аделия, — начал он, его голос стал чуть ниже. — Ты для меня... ты больше, чем просто сильная соперница. Больше, чем просто подруга.

Его большой палец нежно поглаживал её ладонь. Аделия затаила дыхание, не в силах оторвать взгляд от его глаз. В воздухе повисло напряжение, тонкое, электрическое. Илья медленно подался вперед. Аделия почувствовала его дыхание на своих губах, и её собственные губы приоткрылись в немом ожидании.

И затем он поцеловал её. Мягко, осторожно, словно боясь разбить хрупкое мгновение. Это был поцелуй, полный нежности, уважения и чего-то нового, неизведанного. Аделия ответила ему, забыв обо всём на свете, кроме этого прикосновения, этого момента, который изменил всё.

Глава 7

Утро встретило их мягким, рассветным светом, пробивающимся сквозь шторы. Аделия проснулась первой, но не спешила вставать. Она лежала, прислушиваясь к равномерному дыханию Ильи, его рука лежала на её талии, притягивая ближе. Тепло его тела, запах его кожи — всё это казалось таким естественным, таким правильным. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-нанастоящему спокойно и защищенно. Воспоминания о вчерашнем поцелуе, о словах, которые они не произнесли, но почувствовали, обнимали её, как невидимое одеяло.

Илья пошевелился, открывая глаза. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на приоткрытых губах, на растрепанных волосах. На его лице появилась мягкая, почти невесомая улыбка.— Доброе утро, Петросян, — прошептал он, его голос был хриплым ото сна.— Доброе утро, Малинин, — ответила она, чувствуя, как краснеют щёки.Они неловко, но с нежностью выбрались из постели. Каждое их движение было наполнено новой, невысказанной осторожностью и притяжением. Никаких слов не требовалось, чтобы понять: эта ночь изменила всё.

***

На утреннюю тренировку они пришли вместе. Не то чтобы они сговорились, просто их расписание удивительным образом совпало. Шли рядом, едва касаясь друг друга локтями, но этот легкий контакт ощущался как электрический разряд. Разминались тоже близко, ловя взгляды друг друга, обмениваясь быстрыми, полными смысла улыбками.

Петр Гуменник, заметив их появление, сперва удивился, затем его брови сошлись на переносице. Он ожидал Аделию, но не ожидал увидеть её рядом с Ильёй. Алиса Лью, которая уже делала первые круги по льду, резко остановилась, замерев на месте, когда увидела, как Илья что-то шепчет Аделии, а та отвечает ему легким смехом.

Как только началась основная тренировка, стало очевидно: их мысли были далеко не только на льду. Илья отрабатывал сложный каскад, но его глаза то и дело скользили к Аделии, которая тренировалась на противоположной стороне катка. Он пропускал мелкие элементы, его концентрация была нарушена. Аделия, в свою очередь, забывала о некоторых движениях в поддержках с Петром, её взгляд тоже искал Илью.

Петр, который обычно был сосредоточенным и терпеливым, начал ощущать нарастающее раздражение. Аделия казалась отстраненной, её обычная вовлеченность исчезла.— Аделия, сосредоточься! — резко бросил он после очередной неточной поддержки. — Что с тобой сегодня?

Аделия виновато посмотрела на него.— Прости, Петя. Просто... задумалась.Но Петр уже всё понял. Его взгляд, полный боли и ревности, метнулся к Илье, который в этот момент тоже смотрел на Аделию.

Алиса Лью, наблюдая за всей этой драмой со своей половины катка, лишь злобно ухмылялась. Она видела, как Илья и Аделия обмениваются взглядами, как они не могут оторваться друг от друга, даже когда должны работать со своими партнерами. Ей это не нравилось. Совсем не нравилось.

После тренировки, когда все уже сходили со льда, Петр подошел к Алисе, его лицо было напряжено.— Мы должны поговорить, — сказал он, его голос был низким.Алиса кивнула, в её глазах мелькнул хищный блеск.— Полностью согласна. Это зашло слишком далеко.

Они нашли тихое место в кафетерии комплекса, подальше от любопытных глаз.— Это не дело, — начал Петр, потирая виски. — Аделия ведёт себя странно. Я не могу её узнать. А ты, видимо, с Ильёй тоже проблемы?Алиса фыркнула.— Проблемы? Он вообще не в себе! Смотрит на неё, как будто она единственная девушка на планете. И из-за этого проиграл нам короткую программу! Это просто невыносимо!

Петр вздохнул.— Мы должны что-то делать. Если они будут продолжать в том же духе, это навредит всем нам. Им, нам, нашим карьерам.Алиса посмотрела на него, в её глазах загорелся огонёк.— Значит, нужно их возвращать на место, — произнесла она медленно, смакуя слова. — Каждый должен знать своё место. И свои обязанности.Петр кивнул.— Согласен. Тогда... работаем вместе?Алиса протянула ему руку.— Чтобы вернуть наших партнеров и восстановить порядок. Думаю, у нас получится неплохой тандем.

Глава 8

Петр и Алиса сидели в кафетерии, их чашки кофе остывали, пока они разрабатывали свой план. Лица их были сосредоточены, в глазах горел холодный огонь решимости.— Итак, — начала Алиса, поглаживая край чашки, — нужно действовать тонко. Если мы набросимся на них напрямую, они только ещё сильнее сплотятся.Петр кивнул. — Согласен. Мы знаем их лучше, чем кто-либо. Их слабости, их уязвимости.— Слабости Аделии — это её неуверенность в себе, особенно после травмы, — размышляла Алиса. — Она боится снова не оправдать ожиданий, боится быть обузой. Илья... Илья доверчив. И он ненавидит лицемерие.— Аделия ценит стабильность, — добавил Петр. — Ей нужен партнёр, на которого можно полностью положиться, как на льду, так и в жизни.— Отлично, — Алиса сложила руки на груди. — Наша задача — посеять зерна сомнения. Каждый в отдельности. Ты займешься Аделией, я — Ильёй. И создадим ситуации, которые заставят их усомниться друг в друге.

***

Первые дни прошли под знаком тонкой психологической игры. Петр начал проявлять к Аделии подчеркнутую заботу, которая раньше была для неё привычной. Он напоминал ей о их общих победах, о том, как хорошо они чувствовали друг друга на льду.— Ты знаешь, Аделия, — сказал он как-то, помогая ей зашнуровать коньки, — никто не чувствует твои движения так, как я. Мы с тобой единое целое, понимаешь? Иногда мне кажется, что я знаю, что ты сделаешь, ещё до того, как ты сама это решишь.Он говорил это с такой искренностью, с такой нежностью, что Аделия невольно вспоминала все их общие годы, все часы тренировок и соревнований. В этих словах не было прямой нападки на Илью, но они заставляли её задуматься: а сможет ли Илья когда-нибудь так же тонко чувствовать её? Сможет ли он стать для неё такой же опорой, как Петр?

Тем временем Алиса активно взялась за Илью. Она подходила к нему после тренировок, обсуждая сложные элементы, новые программы.— Илья, ты такой талантливый, — говорила она, смотря ему прямо в глаза. — Твоя техника безупречна. Но знаешь, иногда мне кажется, что ты отвлекаешься. Отвлекаешься на что-то, что мешает тебе полностью раскрыть свой потенциал. Как думаешь, это справедливо по отношению к твоей карьере?Илья, застигнутый врасплох, пытался отмахнуться.— Я полностью сосредоточен на тренировках, Алиса.— Правда? — она слегка приподняла бровь. — Потому что со стороны кажется, что ты сейчас больше переживаешь за чужие ошибки, чем за свои. Аделия, конечно, хороша, но... она всегда была немного хрупкой, не находишь? Ей нужен кто-то, кто будет оберегать её, а не подталкивать к риску.Её слова били точно в цель. Илья знал, что Аделия действительно была хрупкой, особенно сейчас, после травмы. Он чувствовал за неё ответственность. Но слова Алисы прозвучали так, будто он её подвергает риску, вместо того чтобы защищать.

***

Постепенно, незаметно, между Аделией и Ильёй начали появляться трещинки. Небольшие недопонимания, неосторожные слова, которые раньше пролетали мимо, теперь оставляли осадок. Они всё ещё были вместе, держались за руки, обменивались нежными взглядами, но уже не было той безмятежной лёгкости первых дней. Каждый из них чувствовал какое-то подспудное напряжение, исходящее от Петра и Алисы, но не мог точно определить его источник.

На тренировках ситуация становилась всё более накалённой. Петр, словно пытаясь доказать Аделии их неразрывную связь, стал ещё более требовательным и властным. Он заставлял её повторять поддержки снова и снова, даже когда она чувствовала боль в колене.— Соберись, Аделия! Это же элементарно! Если мы хотим побеждать, ты не можешь себе позволить быть рассеянной! — кричал он, хотя раньше был гораздо мягче.Илья, наблюдая за этим со стороны, чувствовал, как в нём закипает злость. Ему хотелось вмешаться, защитить Аделию, но он понимал, что это только ухудшит ситуацию. Тем не менее, он ловил её взгляд, посылая ей немую поддержку.

Алиса же, напротив, во время парных тренировок с Ильёй, начала намеренно допускать мелкие ошибки, чтобы потом свалить вину на него, или, что ещё хуже, на его "отвлеченность".— Ой, Илья, прости! Я просто не ожидала, что ты так резко изменишь темп. Ты что, опять думал о чём-то другом? — спрашивала она наигранным невинным тоном, когда они едва не столкнулись.Илья сжимал зубы. Он чувствовал, что его манипулируют, но не мог понять, зачем. Его концентрация действительно страдала, но не только из-за мыслей об Аделии, но и из-за постоянного давления со стороны Алисы и тревоги за Аделию.

***

Однажды, после особенно неудачной тренировки, когда Аделия, измученная постоянными замечаниями Петра и болью в колене, еле держалась на ногах, Илья подошел к ней.— Аделия, может, хватит? Ты выглядишь совершенно измотанной. Петя перегибает палку.Аделия посмотрела на него усталыми глазами.— Он просто хочет, чтобы мы были лучшими. Он верит в нас.— И я верю! — возмутился Илья. — Но он тебя загоняет! Ты не железная!— А ты... — она запнулась, вспомнив слова Алисы, — ты что, считаешь, что я слишком хрупкая? Что я не справляюсь?Илья опешил. — Что за глупости? Я никогда такого не говорил! Я просто... беспокоюсь за тебя.В этот момент мимо проходил Петр, делая вид, что не замечает их. Он бросил на Аделию быстрый, понимающий взгляд, который должен был сказать: "Вот видишь, я же говорил, что он тебя не понимает".

Спустя пару дней Алиса подстерегла Илью в коридоре.— Илья, мне нужно тебе кое-что сказать, — её голос был полон притворной тревоги. — Я слышала, как Аделия сегодня утром разговаривала с Петром. Она говорила, что сомневается, сможет ли она довериться тебе на сто процентов после всего. Что ты слишком импульсивен, и она боится, что ты можешь подвести её в самый ответственный момент.Это была чистой воды ложь. Аделия такого не говорила. Но слова Алисы упали на благодатную почву уже посеянных сомнений.— Что? — Илья почувствовал, как сердце сжалось. — Это... это неправда.— Я сама слышала, Илья, — Алиса покачала головой, выглядя очень убедительно. — Она говорила, что с Петей она чувствует себя в полной безопасности, а с тобой... не совсем.Илья ушёл, полный мучительных мыслей. Как Аделия могла сомневаться в нём после всего? После того, как он поверил в неё, поддержал её?

Вечером того же дня Аделия зашла в номер Ильи. Она увидела его сидящим на кровати, невидящим взглядом уставившимся в стену.— Илья? Что случилось?Он поднял на неё глаза, полные обиды и разочарования.— Ты... ты действительно сомневаешься во мне, Аделия? Ты считаешь меня импульсивным и ненадежным?Аделия почувствовала, как по спине пробежал холодок.— О чём ты говоришь? Конечно, нет! Кто тебе такое сказал?— Не важно кто. Важно, что ты это чувствуешь, — ответил он, его голос был холоден. — Я думал, мы доверяем друг другу.— Мы доверяем! — воскликнула Аделия, почувствовав боль в груди. — Просто... Петя... он так хорошо меня знает, он всегда был рядом. Иногда мне кажется, что я не хочу терять то, что было с ним.Эти слова, вырвавшиеся у неё под давлением собственных сомнений, стали последней каплей для Ильи. Он встал, его лицо потемнело.— Значит, он для тебя важнее? Значит, ты жалеешь о том, что произошло между нами?— Нет! Я... я не знаю! — Аделия чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она была запутана, раздавлена между двумя мирами, между Петром и Ильёй, между прошлым и настоящим.Илья отвернулся.— Кажется, нам обоим нужно подумать, Аделия.

Дверь за Аделией закрылась с тихим щелчком, оставив Илью в одиночестве, а её — с ощущением леденящей пустоты. Петр и Алиса, наблюдавшие за ними издалека, обменялись довольными взглядами. Их план начал приносить плоды.

Глава 9

Дверь за Аделией закрылась, оставив Илью в холодной тишине номера. Каждое слово, сказанное ею, эхом отдавалось в его сознании: «Петя... он так хорошо меня знает... я не хочу терять то, что было с ним». Эти фразы, произнесенные в момент её замешательства, пронзили его больнее всего. Он верил, что их связь — это нечто новое, сильное, способное вытеснить прошлое. Но, видимо, он ошибался.

Аделия, вернувшись в свой номер, почувствовала опустошение. Ссора с Ильёй казалась нелепой, вырванной из контекста, но последствия были ощутимы. Она чувствовала себя марионеткой, которую тянут в разные стороны. Слова Петра о их неразрывной связи, слова Алисы о её хрупкости, а теперь и обида Ильи — всё это создавало давящую атмосферу. Она металась между желанием разобраться и чувством вины, между прошлым, которое давало стабильность, и будущим, которое казалось таким непредсказуемым и волнующим с Ильёй.

***

На следующее утро Петр и Алиса встретились в коридоре, их взгляды пересеклись. В глазах Алисы плясали довольные искорки.— Кажется, наш план работает, — прошептала она, чуть заметно улыбнувшись.Петр лишь хмыкнул, но на его лице тоже появилось выражение удовлетворения, смешанное с облегчением.

Во время завтрака Алиса подошла к Илье с напускным озабоченным видом.— Илья, у меня плохие новости, — начала она, понизив голос. — Только что позвонил мой менеджер. Кажется, возникли какие-то срочные организационные вопросы по нашей новой программе, и нам нужно немедленно вернуться в Москву. Какой-то важный прогон с постановщиками, которого нельзя отложить. Якобы, только сейчас освободилось время у одного из них, и нужно хвататься за возможность.Илья нахмурился. — Немедленно? Но у нас ведь здесь ещё две недели сборов.— Я знаю! — Алиса развела руками, изображая отчаяние. — Я уже пыталась всё отменить, но это просто невозможно. Нам нужно паковать вещи и выезжать сегодня же. Рейс вечером.Она смотрела на него умоляющими глазами, словно просила прощения за такое неудобство. Для Ильи, привыкшего к жесткой дисциплине и мгновенному реагированию на требования команды, это прозвучало как приказ, который нельзя игнорировать. Он чувствовал раздражение, но выбора не было.

Он подошел к Аделии, которая сидела за другим столиком с Петром. Его лицо было напряженным.— Аделия, нам с Алисой придется уехать сегодня вечером. Возникли срочные дела по программе.Аделия подняла на него глаза, полные непонимания. — Уехать? Но как же сборы? Мы же должны были...— Я знаю, — прервал он её, избегая прямого взгляда. Он всё ещё чувствовал обиду от их вчерашнего разговора. — Но это не зависит от нас.Петр, сидящий рядом с Аделией, бросил на Илью торжествующий взгляд. В его глазах читалось немое: «Я же говорил тебе, что он тебя подведет».Аделия почувствовала, как её сердце сжалось. Он уезжает. Так внезапно. Так быстро. Без долгих прощаний, без объяснений. С Алисой. Это казалось ещё одним подтверждением всех её страхов и сомнений. В её голове промелькнула мысль: он не борется за нас.

Она лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Илья, посчитав это за холодное принятие, лишь сжал губы и отошел. Он не знал, как ей объяснить, как сильно он не хочет уезжать, как тяжело ему дается это решение. Но их разговор прошлой ночью, её слова о Петре... они возвели стену между ними. Ему казалось, что она сама сделала свой выбор.

Вечером того же дня Илья и Алиса покинули Санкт-Петербург. Когда их машина отъезжала от гостиницы, Аделия стояла у окна, провожая взглядом удаляющиеся огни. В её душе поселилась горькая пустота. Две недели. Две недели, которые они могли провести вместе, тренироваться, разговаривать, разбираться в своих чувствах. Теперь их разделяли сотни километров и недосказанность.

***

Две недели в Москве без Ильи показались Аделии вечностью. Тренировки с Петром проходили в привычном режиме, но между ними повисла неловкая тишина. Петр был подчеркнуто внимателен, но Аделия ощущала в этой заботе скорее давление, чем искреннюю поддержку. Она скучала по Илье, по его открытости, его улыбке, его дерзкому взгляду. Каждый день она надеялась на сообщение, на звонок, но их не было. Она не решалась написать первой, терзаемая сомнениями и обидой. Что он думает? Неужели она для него ничего не значила?

Илья в Москве был не менее растерян. Алиса постоянно была рядом, обсуждая программы, предстоящие выступления, отвлекая его. Он тренировался с удвоенной силой, стараясь заглушить мысли об Аделии. Он ждал, что она свяжется с ним, но и от неё не было вестей. В его голове прочно засела мысль, что она сделала свой выбор в пользу Петра и привычной стабильности. Гордость не позволяла ему сделать первый шаг.

***

Через две недели в знаменитой школе «Хрустальный» в Москве был объявлен мастер-класс по фигурному катанию от самой Этери Тутберидзе. Для любого фигуриста это было событием огромной важности, возможностью получить бесценный опыт и советы от легендарного тренера. Аделия, как одна из ведущих учениц, конечно же, принимала в нём участие в качестве помощницы Этери. Она готовилась к этому дню с особым рвением, пытаясь отвлечься от личных переживаний.

Когда она вышла на лед, залитый ярким светом, её сердце внезапно пропустило удар. Среди группы приглашенных фигуристов, приехавших посмотреть или принять участие, стоял он. Илья. Его взгляд, такой же пронзительный, как и всегда, встретился с её. В этот момент весь мир вокруг замер. Шум катка, голоса тренеров, музыка — всё исчезло. Были только они двое, разделенные льдом, но связанные невидимыми нитями невысказанных чувств, обид и тоски.

Он пришёл. Зачем? Повисла тишина, нарушаемая лишь легким скрипом коньков по льду. Их встреча была неловкой, но такой долгожданной. В глазах Аделии читался вопрос, в глазах Ильи — смесь упрямства и надежды. Этери Тутберидзе, строго следившая за происходящим, заметила это напряжение, но, казалось, лишь усмехнулась про себя. Она привыкла к драмам на льду, особенно когда речь шла о молодых и талантливых фигуристах.

Мастер-класс только начинался, но для Аделии и Ильи он уже стал чем-то гораздо большим, чем просто тренировка. Это была их арена, их новая глава