2

***Тэхëна после ухода родителей и встречей с императором больше вниманием важные господа не удосужили. Им тут же занялись служанки, кто что делал. Кто-то его в ванне купал и нежную кожу до покраснения доводил своими пытками, кто-то за волосами его должный уход наводил. Лишь в самом конце, лекарь Кан был почтителен с ним, позволил раздеться самому.

– Мне нужно вас осмотреть, перед тем как вы разделите ложе с императором.

– Я разделю с ним постель?

– Да, если вы понравитесь императору. – Кан  тут же принялся за осмотр, оценил чужую стройнусь, гладкость и самое главное не порочность.

– А что если не понравлюсь, он меня выгонит?

– Не думаю, может вы станете очередным слугой, это всë зависит от вас. У вас не было ещë полового партнëра?

– Не было.

– Очень удивительно, обычно волки в таком возрасте уже начинают сношаться.

– Меня ещë не представили моему жениху, поэтому я не тронут. – Робко пробормотал омега.

– Вот как, теперь у вас нет жениха, так что забудьте о таких словах. У вас была первая течка?

– Была.

– Это хорошо, как давно у вас была последняя?

– Недели две назад или три...

– Замечательно, у вас хорошие данные, чтобы понравиться императору, вам уже повезло, что он согласился вас оставить.

Тэхён мысленно этому не обрадовался. Лучше бы отказался и отправил его восвояси с родителями. Зачем вообще императору омега? Он что сам не может полюбить кого-нибудь и чтобы тот омега его полюбил, и только потом всë это?

Лекарь Кан вскоре ушëл, а Тэхён остался в покоях один. К нему никто не заходил, его никто не беспокоил, а Тэхён после второго часа одиночества, впервые такого долго одиночества, загрустил. Душа его заныла, а рука всë держала кулон и скучала.

Где-то под утро нового дня к нему пришёл сам Сокджин, правая рука императора, а ещё главный в его армии. Он не стуча переступил порог и найдя омегу около окошка в одной лишь сорочке поразился. Отвернулся от ногово омеги.

– Что за дерзость, почему вы не одеты ещë?

– Одетый? Куда?

– На завтрак с императором, он желает вас видеть. Где все слуги, почему они вас даже не умыли!

– Не знаю, они куда-то вчера ушли.

– Значит прийдëтся вам самому умываться и одеваться, умывальня на первом этаже, а одежда у вас в соседней комнате, только будьте быстрее, вас уже ожидают, как закончите выйдите на улицу, я вас провожу.

Тэхëну лишь оставалось кивать и послушно следовать указаниям, но не смотря на его спешку завтрак пришлось отложить на ближайшие сорок минут точно. Не смотря на чужое опоздание император злым не был. Встретил и даже ели уловимо улыбнулся преображению юной особы.

Тэхён не успел сесть, как у него заурчал живот. Щëки покраснели, а сам он отвëл свои очаровательные медовые глаза в сторону. Лишь присев его ноги почувствовали спокойствие.

– Вас не кормили прошлой ночью?

Тэхён головой мотает и не решается брать приборы в руки. Стоящий не далеко Джин тушуется от не культурности омеги и рявкает, как пëс.

– Немедленно возьми палочки и ложку! И начинай есть, не заставляй императора ждать!

Тэхён вздрагивает и слушается, а Сокджин получает грозный взгляд от Чонгука, а что, чего ожидал Сокджин так гавкая на омегу к которому Чонгук так нежно обращается.

– Что ты любишь есть? – Чонгук в чужую рисовую кашу кладëт сладкую дольку ягодки клубники.

– Всë люблю...

Тэхёну здесь было не уютно, ещë и вечно смотрящий Сокджин, что своими глазами так и говорил, что убьëт его, если тот совершит ошибку. Не хотелось здесь находиться, лучше даже отказаться от еды, чем быть в этой компании.

– Как тебя зовут? Мне стоило спросить это ещë вчера.

– Тэхён.

Чонгук кивает всë подкладывая в тарелку к омеги разного, но тот лишь кашу и ел. От чего у Чона начали возникать различные мысли, но их тут же прервал и рассеял Сокджин.

– Немедленно начинай есть, хватит копаться в тарелке, тебя ждали целый час, а ты ведëшь себя так невежественно! Ты хотя бы знаешь с кем за одним столом сидишь?

– Простите...

– Сокджин, прекращай. – Чонгук напрежëнно выдохнул и устремил свой взгляд на чужие опущенные плечи, но омега тут же начал есть всë, что император ему клал до этого.

– Спасибо, было вкусно. – Тэхён не смотрел альфе в глаза, а тот только этого и ждал, хотел ещë разок взглянуть в чужие омуты и Сокджин это заметил, Тэхён только и успел взять в руки горячую чашку чая.

– Невежественный ты омега! Не медленно подними свои вычурные глаза на повелителя!

Сокджин лишь успел рявкнуть, как омега облился кипятком и поджал губы, не пискнул, но тихо заплакал. Тэхён захотел домой. Хотел к папе, отцу и братьям. Он хотел нормально поесть, посмеяться с братьями побегать по полю. Он больше никогда не сможет этого сделать. Слëзы только так и текли, но Тэхён понимал, что ему и слëз вероятно всего показывать нельзя. Император лишь встать успел, как омега быстро вытер появившиеся дорожки злëз руками, где уже покраснела кожа, поднял чашку и налил новую порцию чая, обжигая на этот раз своë горло, а ещë и душу и сердце альфы.

– Позови лекаря Кан.

– Да, повелитель...– Как-то уныло пробормотал Сокджин понимая свою оплошсть.

– А ты, – Чонгук лишь своим словам заставил поднять голову. – не стыдись слез, если больно - плач, хочешь что-то сказать - говори, если не хочешь есть - не ешь. А теперь скажи мне.

– Не буду. – Тэхён наверное впервые показывает свой характер перед альфой.

– Почему?

– Сокджин будет ругать снова. – Так уныло.

– Подойди ко мне. – Тэхён подходит, держит края красивого платья дабы не упасть. – Дай руки.

– Не буду.

– Почему на этот раз?

Тэхён неуверенно мнëтся, но под натиском чужих глаз показывает покрасневшие руки, Чонгук их берëт и нежно поглаживает, а как только встречается с чужими глазами опускает целовать каждую из них. Тэхён краснеет и не знает, что сказать.

– Не слушай Сокджина. Слушай меня и всë будет хорошо. Болят?

– Болят... – Тэхён поджимает губы в попытки сдержать слëзы и начинает плакать, альфа этого не ожидая замирает, но очнувшись поднимается, но вновь замирает, что же делать.

– Можно тебя обнять?

Тэхён не отвечает, а лишь сам прижимается к чужой груди. Чонгук гладит его по спине и причитает успокоительные слова. А Тэхён действительно успокаивается  вдыхает чужие феромоны.

– Зачем я здесь? – Вдруг спрашивает Тэхён отстраняясь и вытирая рукавами свои слëзы, а Чонгук смотрит на слипшиеся ресницы и хочет слизать чужие слëзы.

– Я ищу себе омегу, планирую обручиться.

– Это не ответ.

И Чонгук чувствует, что он словно на допросе. Усмехается от чего омегу заставляет задуматься.

– Да, не ответ. Ты здесь, потому что ты мне приглянулся в качестве кандидатуры.

Тэхён больше ничего не успевает сказать, потому что приходит Сокджин с лекарем Кан. Он снова занимает своë место и лекарь тут же осматривает его кожу.

– Да уж, – Кан качает головой. – Ничего страшного нет, но кожа поистине нежная, поэтому недельку, вторую поноси повязку.

Лекарь одновременно обрабатывая ожог тут же обратился к императору, что внимательно следил за лекарем и омегой.

– Вчера я осмотрел молодого господина: чистый, невинный, ещë ни с кем не спал, течка была... – Кан не успевает ничего сказать, как альфа кулаком бьëт по столу и всех троих пугает этим. – Император..?

– Кто позволил?

– Я каждого омегу осматриваю перед тем как он попадëт к вам, это ваш приказ...

– А этого не разрешал, что касается Тэхёна сразу мне говорить. – Чонгук поворачивается к Сокджину. – Посели его рядом со мной.

– Но мне показалось, что ему будет лучше в доме с остальными омегами, да и ему там место.

– Ты решил меня ослушаться?

– Простите, я всë исполню.

– Тэхён, как насчëт вечерней прогулки сегодня? – Голос тут же смягчился.

– Я не против, – Тэхён осматривает свою повязанную руку. – Могу я сейчас идти?

– Да, – Чонгук провожет омегу и тут же отправляет Сокджина за ним.

Император грозно смотрит на лекаря и тот тут же тушуется под чужим взглядом. Лекарь ощутил на себе 27  различных смертей.

– Что ещë ты успел осмотреть?

– Простите, ваше величество, ничего такого. Я просто выполнял свою работу  спрашивал его о самочувствие.

– И что там?

– Он лишь мне сказал, что течка была пару недель назад. Повреждений на коже у него нет, нежный, мягенький... Простите...

– Ещë раз к нему прикоснëшься и проснëшься на том свете.

– Спасибо, ваше величество.

Кан с тяжестью на сердце уходит и клянëтся, что к этому омеги и на шаг не подойдëт. Кажется у зверя появился приручитель.