1 часть

Сиднейское солнце врывалось в мастерскую через панорамное окно, заливая золотом разбросанные по полу выкройки, нитки и чашки с остывшим кофе. Феликс стоял у манекена, зажав в зубах портновские булавки, и яростно драпировал шёлк цвета индиго. Он был зол — привычное состояние за последние девять лет. Злился на погоду, на заказчиков, которые вечно не знают, чего хотят, на собственное отражение в зеркале и особенно на тот факт, что в холодильнике закончилось молоко.

О: Феликс! — дверь распахнулась без стука, и в мастерскую влетела Оливия. Светлые волосы растрёпаны, на футболке — пятно от кофе, а в руках — дымящийся стаканчик капучино. — Ты опять не спал. Я зашла в шесть утра, свет горел, ты разговаривал с манекеном!

Ф: Манекены — отличные собеседники. Они не критикуют мои эскизы и не жалуются на отсутствие завтрака, — буркнул омега, вынимая булавки изо рта. Он повернулся, и солнечный свет упал на его лицо — острое, скуластое, с тёмными кругами под глазами, которые не скрывал даже тональник. Двадцать пять лет, а выглядит на все тридцать, когда не высыпается.

Оливия вздохнула, поставила кофе на стол и, подойдя, прижалась щекой к его плечу. Она была младше на четыре года, но уже заканчивала университет по специальности «графический дизайн» и часто подрабатывала у брата — делала логотипы для его бренда «Strictly».

О: Ты бы поел. Хёну спрашивал, почему ты вчера не пришёл ужинать.

Ф: Я работал. — Феликс смягчился — имя сына всегда действовало на него как тёплая вода на лёд. — Он лёг без меня?

О: С трудом, но да. Сказал, что нарисует тебе открытку, чтобы ты не грустил. — Оливия усмехнулась. — У него твой характер — если не получишь своё, будет стоять на ушах.

Ф: Это не мой характер, это гены... — Феликс осёкся, не договорив. Оливия понимающе сжала его руку.

О: Ничего. Мы справляемся.

Феликс выдохнул, отставил манекен и взял кофе. Вкус был горьковатым, с нотками карамели — именно так, как он любил. Оливия знала его лучше, чем он сам.

Они переехали в Сидней девять лет назад. Тогда Феликсу было шестнадцать — ребёнок, который сбежал из дома после скандальной связи с альфой, которого родители считали «неподходящим». На самом деле всё было иначе: Феликс сам сбежал от Хёнджина, потому что испугался. Тот альфа был старше, увереннее, требовал слишком много и слишком быстро. Феликс, тогда ещё не знавший своей истинной природы, почувствовал, что тонет. Он просто собрал рюкзак и улетел к младшей сестре в Австралию. А через месяц понял, что беременен. Сестра помогла, не задавая лишних вопросов. Хотя сама была ещё ребёнком, ей было всего двенадцать лет, когда он приехал к ней и её родителям. Она помогла и они вместе переехали.

Оливия подросла, переехала с братом — поступила в Сиднейский университет. С тех пор они жили втроём: Феликс, Оливия и Хёну — мальчик с чёрными вихрами, веснушками на носу и глазами, которые каждое утро напоминали Феликсу о том, кого он оставил в Корее. Хёнджин не знал о сыне. И не должен был узнать. Никогда.

Хёну: Мам! — раздался топот из коридора, и в мастерскую влетел Хёну — восьмилетний ураган в пижаме с динозаврами. — Тётя Оли сказала, что ты опять работаешь, а обещал в парк!

Феликс едва успел поставить чашку, как сын повис у него на ноге.

Ф: Во-первых, не «мам», а «папа». Я тебе сто раз говорил. Во-вторых, я обещал в парк после того, как закончу этот рукав. — Он показал на недовольный манекен. — Видишь? Он меня не пускает.

Хёну прищурился, оценивая манекен, а потом выдал:

Хёну: У него нет лица. Как он тебя не пускает? Ты сам себе придумываешь отмазки, пап.

Феликс и Оливия переглянулись. Мальчик рос слишком смышлёным. Иногда это пугало.

Ф: Ладно, — сдался Феликс, взъерошив сыну волосы. — Иди надевай шорты. Я через пять минут.

Хёну радостно взвизгнул и убежал, а Оливия тихо сказала:

О: Он заслуживает знать, кто его отец.

Ф: Нет. — Голос Феликса стал жёстким, как лезвие. — Он заслуживает спокойной жизни. А тот альфа — это не спокойствие. Это шторм.

О: Ты слишком категоричен. Прошло девять лет. Может, он изменился?

Ф: Люди не меняются, Линн. Они просто лучше прячут своё дерьмо.

Оливия вздохнула — этот спор был бесконечным.

***

Через две недели всё изменилось.

Феликс получил письмо из Сеула. Не электронное, а настоящее, на плотной бумаге, с серебряным тиснением. Глава корейского отделения международного модного конгломерата «SFA Group» лично приглашала его стать главным дизайнером их новой линейки премиум-класса. Условия: подписание контракта в Сеуле, личное присутствие на трёх встречах, затем работа удалённо. Отказ означал, что его бренд «Strictly» потеряет эксклюзивное дистрибьюторское соглашение с Азией — а это семьдесят процентов прибыли.

Ф: Это ловушка, — сказал Феликс, сидя на кухне и сжимая письмо так, что бумага помялась. — Они знают, что я оттуда. Они специально зовут меня обратно.

О: Или они просто хотят заполучить талантливого дизайнера, — возразила Оливия, наливая себе чай. — Феликс, ты параноик. Твой бренд покупают в Японии, Китае, Корее. Ты успешен. Они хотят тебя, а не твоё прошлое.

Ф: А если он там будет?

О: Кто? — Оливия приподняла бровь, хотя знала ответ.

Ф: Хёнджин. Если он меня увидит?

О: Ты будешь в окружении охраны, стилистов и моделей. Даже если он появится, ты просто сделаешь вид, что не знаком. Ты сильный, Феликс. Ты уже не тот испуганный шестнадцатилетний мальчишка.

Феликс молчал, глядя на своё отражение в тёмном окне. Девять лет. Девять лет он строил себя заново. И теперь должен вернуться туда, где всё началось.

Ф: Я поеду один, — наконец сказал он. — Вы остаётесь здесь.

Хёну: Нет! — Хёну, который подслушивал за дверью, вбежал на кухню. — Пап, не оставляй нас! Я хочу с тобой! Я хочу увидеть, где ты родился!

Ф: Хёну, это не игрушки, это работа.

Хёну: Я буду тихо сидеть в номере! Тётя Оли со мной посидит! Пожалуйста!

Мальчик смотрел на него глазами, в которых плескалась такая отчаянная мольба, что у Феликса сжалось сердце. Он никогда не мог отказать сыну. Никогда.

Ф: Ладно, — выдохнул он. — Но ты будешь слушаться тётю. И мы никому не скажем, что ты мой сын. Будешь просто племянником. Договорились?

Хёну: Договорились! — Хёну чмокнул его в щёку и убежал собирать чемодан.

Оливия улыбнулась, но в глазах её мелькнула тревога. Она знала брата: если он решил вернуться, значит, готов к любой встрече. Или просто загнал страх глубоко внутрь, как делал всегда.

Она даже не могла сначала поверить, что Феликс согласился взять с собой Хёну, ведь омега ненавидел журналистов, которые готовы глотку рвать для эксклюзивных новостей, которые Феликс всегда пытался избежать.

Продолжение следует...

1023 слова