Глава 9: Шаги ближе

Ночь выдалась особенно морозной. Снег за тонкими стенами склада падал тихо, но настойчиво, и даже внутри здания было холодно. Большинство уже спали, свернувшись на старых матрасах и тряпках. Только у железной бочки с тлеющими углями сидели двое.

Хёнджин и Феликс.

Феликс дрожал даже под двумя пальто, которые ему удалось раздобыть. Хёнджин молча перекинул через него своё собственное — рваное, но всё ещё тёплое — и притянул ближе, чтобы они сидели почти вплотную. Их плечи соприкасались, а руки снова переплелись, как уже стало привычным за последние дни.

— Ты всё ещё дрожишь, — тихо сказал Хёнджин, не глядя на него. Голос был низким, чуть хриплым от усталости.

— Потому что я боюсь, — честно ответил Феликс. — Не холода. А того, что однажды ты тоже не вернёшься. Как сегодня чуть не случилось с Джисоном.

Хёнджин повернул голову и посмотрел на него. В свете тлеющих углей глаза Феликса казались особенно светлыми и беззащитными.

— Я тоже боюсь, — тихо признался Хёнджин. — Боюсь, что если признаюсь в том, что чувствую... то потеряю тебя ещё быстрее. Этот мир не любит, когда у таких, как мы, есть что-то своё.

Феликс долго молчал. Потом медленно, почти робко, поднял свободную руку и коснулся пальцами щеки Хёнджина. Его ладонь была холодной, но прикосновение — тёплым.

— Тогда давай будем бояться вместе, — прошептал он. — И... давай не будем больше делать вид, что между нами ничего нет.

Хёнджин закрыл глаза на секунду. Когда он снова открыл их, в его взгляде было что-то новое — решимость, смешанная со страхом.

Он медленно наклонился. Их губы почти соприкоснулись — настолько близко, что они чувствовали дыхание друг друга. Ещё один миг — и поцелуй случился бы. Но в последний момент Хёнджин остановился, лишь коснувшись лбом лба Феликса.

— Не сейчас, — тихо сказал он, почти беззвучно. — Не здесь. Не в этом месте. Когда-нибудь... когда мы будем в безопасности. Я хочу, чтобы это было не на фоне грязи и страха.

Феликс кивнул, хотя в его глазах блестели слёзы. Он крепче сжал руку Хёнджина.

— Тогда я подожду, — прошептал он. — Сколько нужно.

Они сидели так долго, прижавшись лбами, держась за руки. Это было не поцелуй. Но это было уже гораздо больше, чем просто дружба. Это было обещание.

В другом конце склада, за старыми ящиками, Чанбин нашёл Чонина.

Мальчишка сидел на полу, обхватив колени руками. На его запястье была глубокая царапина — он поранился во время вчерашней работы и не сказал никому. Чанбин заметил кровь, когда Чонин попытался незаметно вытереть руку о штаны.

— Иди сюда, — тихо, но твёрдо сказал Чанбин.

Чонин поднял голову. В его глазах мелькнуло привычное упрямство, но он всё равно послушался.

Чанбин сел рядом, достал из кармана чистый кусок ткани и осторожно взял руку Чонина. Его пальцы были грубыми, мозолистыми, но движения — неожиданно аккуратными.

— Ты должен говорить, когда тебе больно, — проворчал он, перевязывая запястье. — Не геройствуй. Это не поможет выжить.

Чонин смотрел на его руки. На то, как осторожно Чанбин касается его кожи. На то, как его брови слегка сдвинуты — не от злости, а от сосредоточенности.

— Почему ты всегда обо мне беспокоишься? — тихо спросил Чонин. Голос был чуть ниже обычного.

Чанбин не сразу ответил. Закончил перевязку и только потом посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что ты... — он запнулся, словно сам удивился своим словам. — Потому что ты слишком маленький для всего этого дерьма. И потому что... мне не нравится мысль, что ты можешь исчезнуть.

Чонин покраснел. Сильно. Даже в полумраке это было заметно.

Чанбин вдруг протянул руку и грубо, но нежно провёл ладонью по его волосам, взъерошив их.

— И не смотри на меня так, будто я сказал что-то странное, — тихо добавил он. — Я просто... не хочу, чтобы ты пропал.

Чонин не отодвинулся. Наоборот — чуть наклонил голову, будто сам того не замечая. Его голос был почти шёпотом:

— Я тоже не хочу, чтобы ты пропал.

Они сидели так несколько минут. Чанбин всё ещё держал руку Чонина. Ни один из них не торопился отпускать.

В складе было холодно. Но в этот вечер тепло исходило не от костра.

Оно исходило от тех маленьких, хрупких связей, которые медленно, но верно крепли между ними всеми — несмотря на грязь, страх и холод лондонской зимы.

— —

Продолжение следует...