Из «Бабушки» в «Катастрофу №2»

Пропустить игру на Национальных — это всё равно что добровольно запереть себя в клетке, пока твоя стая охотится. Я сидела на скамейке, обмотанная тейпами так сильно, что напоминала египетскую мумию, и сходила с ума от беспомощности. Кагеяма злился, Хината грустил, а Бокуто с трибун слал мне соболезнующие открытки с изображением грустных сов.Но долгое лечение, бесконечные прогревания и те самые мази от Ойкавы (которые он передавал через Ивадзуми с записками «Не сдохни там, ворона») наконец дали плоды.

И вот он — день моего возвращения.

— Спина! — я сделала резкий выпад. Тишина.

— Поясница! — я прогнулась мостиком. Ни единого звука.Я чувствовала себя так, будто у меня в позвоночнике заменили старые ржавые пружины на новенькие авиационные двигатели. Я не просто вышла на корт — я вылетела.

— Смотрите-ка, наша Бабуля сделала апгрейд до Терминатора! — присвистнул Танака, когда я в прыжке едва не перелетела через сетку.

— Она... она теперь не хрустит! — Хината подбежал ко мне, подозрительно прислушиваясь к моей спине. — Аяме-чан, ты теперь бесшумная, как ниндзя! Это же супер-круто!

Я была в восторге. Боль ушла, тяжесть исчезла. В игре против следующего соперника я летала по всей площадке, принимая невозможные мячи. Но радость была недолгой. Видимо, Вселенная решила: если я больше не «Бабушка», то должна быть кем-то другим. И этот «кто-то» нашелся быстро.

В середине второго сета я так увлеклась своей новой скоростью, что на полной скорости влетела в Хинату, который как раз собирался прыгать.

БАМ!

Мы оба разлетелись в разные стороны. Я по ин Мы оба разлетелись в разные стороны. Я по инерции сбила судейскую вышку, а Хината запутался в сетке, как пойманный тунец.

— Живая?! — ко мне подбежал Сугавара.

— Кажется... — я выпуталась из-под упавших полотенец. — Но, кажется, я только что сломала стул тренера.

Не успела я встать, как при следующей подаче я поскользнулась на ровном месте и, пытаясь спасти мяч, совершила кувырок, влетев головой прямо в корзину с водой.

Тишина в зале была оглушительной. Даже Бокуто на трибунах перестал орать и просто открыл рот.

— Поздравляю, — вздохнул Цукишима, поправляя очки. — Прозвище «Бабушка» официально аннулировано. Теперь ты — «Катастрофа номер два». Сё отвечает за туалеты, а ты — за разрушение материальных ценностей этого стадиона.

— Эй! — я вынырнула из корзины, и на моей голове смешно повисло мокрое полотенце. — Зато я больше не хрущу!

— Ты не хрустишь, ты взрываешься! — заржал Танака, хлопая себя по коленам. — Ты только что снесла вышку судей! Это рекорд, Аяме!

С трибун раздался знакомый, до боли родной хохот. Ойкава буквально сполз с кресла, вытирая слезы.

— Я... я не могу! — выдавил он. — Она вылечила спину только для того, чтобы эффективнее разрушать окружающую среду! Колючая ворона, ты — стихийное бедствие!

Я стояла посреди площадки, мокрая, взъерошенная, но абсолютно счастливая. Спина не болела, команда смеялась до икоты, а Хината уже тянул мне руку, чтобы вместе пойти и «случайно» снести еще что-нибудь.— Ну что, Катастрофа номер один? — подмигнула я Хинате. — Идем разносить этот чемпионат?

— Так точно, Катастрофа номер два! — воодушевленно заорал Сё.