32. Там, где расходятся пути

— Феликс, всё хорошо, — мягко сказал Сынмин, заметив, как Ли беспокойно оглядывается по сторонам. — Тебя долго не было. Хёнджин сказал, что ты неважно себя чувствуешь.

— Я в порядке, — ответил Ли, стараясь, чтобы голос звучал убедительнее, чем он чувствовал себя на самом деле. — Просто от резких запахов мне нехорошо. А так — терпимо.

— Любимый, — Чанбин взял его за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, — если тебе плохо, давай уедем. Прямо сейчас. Не нужно через силу.

— Нет, Бин, — Феликс покачал головой, чувствуя, как на него направлен пристальный, обеспокоенный взгляд Хёнджина. Тот сидел напротив и изучал его лицо так, будто пытался прочитать мысли. — Всё хорошо, правда. Все равно скоро все разойдутся. Потом поедем.

— Джиниии! — раздался писклявый, радостный голос откуда-то из-за спины Чанбина.

Все удивлённо обернулись.

К их столику бежал молодой человек — высокий, стройный, с ослепительной улыбкой и растрёпанными ветром волосами. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала, и при этом в нём было что-то по-настоящему искреннее, почти детское.

— Ин Со, — выдохнул Хёнджин, поднимаясь из-за стола. — Вот это встреча!

— Джини! — Ин Со подбежал к нему и бросился на шею, чуть ли не повисая на нём. — Я так рад тебя видеть!

— Я, конечно, тоже очень рад тебя видеть, Ин Со, — протараторил Джин, пытаясь отдышаться, — но ты меня сейчас задушишь. Совсем силы забыл рассчитывать.

— Прости, Джини, — Ин Со виновато отстранился, но улыбка с его лица не исчезла. — Просто я так соскучился по тебе. Мы так давно не виделись. — Он хлопнул альфу по плечу. — Давай, рассказывай, как ты? Чем занимаешься?

— Давай я сначала тебя представлю, — сказал Хёнджин, жестом приглашая его подойти ближе к столу. — Это мой школьный друг, Ин Со. После школы он переехал в Америку, и с тех пор мы не виделись. — Он повернулся к Сынмину. — А это мой жених, Ким Сынмин.

— Привет, — Ин Со приветливо улыбнулся и протянул руку. — Рад знакомству.

— Я тоже рад, — Сынмин пожал его руку, и в его глазах мелькнуло любопытство. — Не думал, что Хёнджин так рано решит жениться. — Он усмехнулся. — Желаю вам счастья!

— Это мой кузен, Со Чанбин, — продолжал Хёнджин, — и его муж, Феликс.

Последнее имя он произнёс с особенной, едва уловимой нежностью, которая не ускользнула от внимательного взгляда Ин Со.

— Я тоже рад знакомству, Ин Со, — вежливо сказал Феликс, стараясь не смотреть на Хёнджина.

Их взгляды встретились всего на секунду — но этого хватило, чтобы у Ли перехватило дыхание.

Хёнджин улыбнулся — уголками губ, одними глазами — и перевёл взгляд на Ин Со.

— Не хочешь присоединиться? — спросил он.

— Нет, спасибо, — Ин Со покачал головой, отступая на шаг. — Меня друзья ждут. Я пойду. — Он обвёл всех взглядом. — Был рад познакомиться с вами всеми. А особенно — увидеть тебя, Джини. — Он хлопнул друга по плечу. — Будем видеться чаще. Я теперь работаю в агентстве отца Сынмина.

— Правда? — Хёнджин искренне обрадовался. — Очень рад за тебя. Увидимся тогда.

Ин Со ушёл так же внезапно, как и появился, оставив после себя лёгкий аромат дорогого парфюма и недосказанность.

---

Вернувшись на своё место, Хёнджин заметил недовольное лицо Феликса. Тот смотрел на него с каким-то странным выражением — в котором смешались и ревность, и обида, и что-то ещё, чему Хван боялся дать название.

— Такой милый парень, — сказал Хёнджин, обращаясь скорее к Сынмину, чем к Феликсу. — Надеюсь, у него всё получится с работой.

— Тогда мы поедем, любимый, — Чанбин повернулся к Феликсу. — Что скажешь?

— Ты обещал мне танец, — напомнил Сынмин, надув губы. — Забыл, что ли?

— А, да, точно, — устало выдохнул Со, протягивая мужу руку.

Они вышли в центр зала, и Чанбин обнял Сынмина за талию. Заиграла медленная, тягучая мелодия, и они закружились в танце — неловко, но мило, стараясь попадать в такт.

Хёнджин смотрел на них.

Взбешённый. Злой. Отчаянный.

Мысль о том, что он не может так же открыто танцевать с Феликсом, обнимать его, чувствовать его рядом, сжимала сердце стальными тисками. Боль разливалась по грудной клетке, отдавалась в лёгких, в горле, в кончиках пальцев.

Он сжал бокал в руке так, что тот едва не треснул.

С отвращением он смотрел на этот танец — и отвращение это было направлено не на них, а на самого себя. На то, что он всё это допустил. Что позволил Феликсу уйти. Что не удержал. Что не поборол свою гордость, свой страх, свою дурацкую гомофобию, которая оказалась всего лишь ширмой для настоящего страха — страха быть счастливым.

Он вскочил с места, задвинул за собой стул — громко, с металлическим скрежетом — и направился к выходу.

— Ты куда, Джин? — окликнула его голос Мина, полный тревоги.

— Скоро вернусь, — бросил Хван, не оборачиваясь.

— Мы поехали, Мин! — крикнул Чанбин, пытаясь перекричать музыку. — А Хёнджин снова исчез!

— Сказал, что скоро вернётся, — отмахнулся Сынмин, но в его глазах мелькнуло беспокойство. — Тогда увидимся ещё. Был рад вас видеть.

— Мы тоже, — ответил Ли, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Хёнджина. — Мин...

— Что? — Сынмин обернулся.

— Ничего, — Феликс покачал головой. — Просто... береги его.

Сынмин удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал.

---

— Я так устал, Бин, — сказал Феликс, разуваясь у порога. — Пойду сразу спать.

— Хорошо, — Чанбин кивнул, целуя его в щёку. — Как пожелаешь. Спокойной ночи.

— И тебе, — ответил Ли и скрылся в спальне.

Он лёг в кровать, укрылся одеялом с головой и закрыл глаза. Но сон не шёл.

Феликс ворочался почти час — с боку на бок, с живота на спину — но мысли не отпускали. Каждый раз, как только он закрывал глаза, перед ним всплывала одна и та же картина: Хёнджин. Хёнджин, танцующий с Сынмином. Хёнджин, улыбающийся Ин Со. Хёнджин, смотрящий на него с той стороны стола. Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин.

«Как избавиться от мыслей о нём?» — думал Ли, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — «Почему всё так случилось? Почему я не могу забыть его, как бы ни старался?»

Он отчаянно верил, что это всё просто дурные мысли, что утром они развеются, как туман. Убаюканный этой ложной надеждой, он наконец провалился в тяжёлый, беспокойный сон — полный обрывков воспоминаний, запаха горького шоколада и чужого шёпота: «Не уходи».

---

Он проснулся в одиночестве.

Кровать рядом была пуста — холодная, нетронутая. Чанбин, видимо, так и не ложился. Феликс потянулся к телефону на тумбочке, включил экран и увидел сообщения от мужа.

«Доброе утро, любимый. Не стал к тебе заходить и будить. Я сейчас на работе. Хорошенько отдохни. Вечером постараюсь приехать».

Феликс ответил коротким «хорошо, люблю тебя» и отложил телефон.

Он продолжил валяться на кровати, ничего не делая. Смотрел в потолок, слушал, как за окном щебечут птицы, и чувствовал, как внутри нарастает знакомая, тянущая пустота.

Телефон зазвонил.

— Ян? — удивился Ли, принимая вызов. — Привет.

— Привет, Ликс! — голос Чонина звучал бодро, почти весело. — Я скучал. Давай встретимся? В парке, недалеко от твоего дома. Погода шикарная, хочется пройтись.

— Давай, — с радостью согласился Феликс. — Через час?

— Через час, — подтвердил Ян. — Жду.

---

Парк встретил их золотой листвой и лёгким, прохладным ветерком. Дорожки были усыпаны разноцветными листьями — красными, жёлтыми, оранжевыми, — и они шуршали под ногами, создавая ощущение уюта и покоя.

— Ну, как дела? — спросил Ян, когда они уселись на скамейку у пруда. — Рассказывай.

— Всё как обычно, — вздохнул Феликс. — Мы когда переехали в свой дом, мне так одиноко стало. Непривычно — целый день одной сидеть. — Он посмотрел на друга. — А у тебя? Какой же у тебя славный малыш! Очень похож на Чана.

— Кстати, как он? — спросил Ли. — Чан?

— В последнее время у него очень плотный график, — Ян покачал головой. — И знаешь, этот славный малыш, как ты говоришь, не только лицом — но и характером копия своего отца. — Он усмехнулся. — Иногда меня это сводит с ума.

— Самое главное — у вас крепкая и счастливая семья, — сказал Феликс, — а остальное — всё пройдёт. — Он помолчал. — А почему Хан не пришёл? Обещал же, вроде.

— Да у них там с Минхо очень сложно, — Ян тяжело вздохнул. — Всё стало гораздо хуже. Даже не знаю, как описать. — Он провёл рукой по лицу. — Я так за них переживаю, Ликс.

— И не говори, — кивнул Феликс. — Как бы им помочь? Хотя вряд ли наша помощь здесь как-то поможет. — Он посмотрел на воду, в которой отражались облака. — Испытания судьба даёт, чтобы проходить их вместе с любимым человеком. Я уверен, у них всё будет обязательно хорошо. Главное — терпение, время и чувства.

— Ты прав, Ликс, — Ян улыбнулся, и в его глазах загорелась надежда. — Всё будет хорошо.

Они сидели на скамейке, смотрели на тихую воду пруда и слушали, как ветер играет с листьями. Каждый думал о своём. Каждый надеялся.

И это было главное — что они были вместе. Что могли поддержать друг друга. Что не остались одни.