23.Тот, от кого не убежать

Феликс ворочался на кровати, не в силах сомкнуть глаз.

В голове снова и снова всплывал Хёнджин. Его запах — горький, терпкий, дурманящий шоколад — словно въелся в память, не отпускал, сводил с ума. Ли перевернулся на другой бок, уткнулся лицом в подушку — и всё равно чувствовал его.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Феликс быстро закрыл глаза, замер, стараясь дышать ровно. Чанбин бесшумно вошёл, лёг рядом — и уже через несколько минут его дыхание выровнялось, он провалился в сон.

Ли лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, до самого утра.

---

Утром он нехотя спустился вниз. Чанбин шёл рядом и, когда они дошли до лестницы, вдруг взял его за руку.

— Доброе утро! — радостно поприветствовал Сынмин, накрывая на стол. — Ну как, выспались?

— Доброе, — ответил Феликс. — Да, спасибо. — Он помолчал. — Надеюсь, сегодня ты позволишь мне тебе помочь.

— Всем доброе утро, — раздался голос сверху.

Хёнджин спустился к остальным и плюхнулся на диван, делая вид, что его совершенно не интересует происходящее.

Чанбин неожиданно подошёл к Феликсу вплотную, сжал его руку и бросил быстрый взгляд на Хвана. Потом повернулся к Сынмину.

— Тебе помочь, Мини?

— А? Нет, — Сынмин покачал головой. — Я уже закончил. Прошу всех к столу.

Феликс сам не заметил, как залип на Хёнджина. Тот с таким аппетитом поедал сэндвичи — жадными, большими глотками, не поднимая глаз. Ли сухо сглотнул, отвёл взгляд и уставился в свою тарелку.

«Не смотри на него, — приказал он себе. — Не смотри».

---

Два дня Хёнджин вёл себя спокойно. Даже не смотрел в сторону Феликса — делал вид, что его не замечает. Слова Ли о том, что он очень счастлив, задели его сильнее, чем он хотел признавать. И теперь он отгораживался холодностью — единственным оружием, которое у него осталось.

В очередной вечер, когда Феликс мыл посуду, а Хёнджин, как думали все, был в ванной, Сынмин подошёл к Ли и, поставив очередную тарелку в сушилку, решился задать вопрос, который мучил его с первой встречи.

— Феликс, — начал он шёпотом, оглядываясь, — я знаю, это личное. Но могу я спросить?

— Конечно, — Ли вытер руки полотенцем.

— Твой запах... я его не чувствую. — Сынмин замялся. — Ты пьёшь подавители? Извини, я не хотел тебя задеть.

А Хёнджин в этот момент стоял за дверью. И слышал всё.

«Ага, — пронеслось у него в голове. — Не чувствует запаха. А я его за километры чую».

— Нет, всё хорошо, Сынмин, — тихо ответил Феликс. — Да, я пью подавители. Мой муж не любит мой запах малины. Говорит, он слишком резкий — и ему неприятно.

«Ну и козёл, — мысленно выругался Хёнджин. — Чанбин. Знал бы ты, малыш, как я люблю твой запах. Как я скучаю по нему».

— Извини, — Сынмин виновато опустил глаза. — Лучше бы не спрашивал. — Он помолчал, потом добавил, улыбнувшись: — И знаешь... Хёнджин так любит малину. Когда я покупаю её, он сидит часами и нюхает. Правда.

— Всё хорошо, — Феликс слабо улыбнулся. — Мы не истинные. Может, из-за этого. Но в этом нет ничего такого.

Он подумал о Хёнджине — о том, как тот сидит и нюхает малину. И сердце его кольнуло.

---

Вечером они все собрались в гостиной смотреть фильм. Чанбин, не осознавая своих действий, сел рядом с Сынмином и довольно ухмыльнулся, балдежно закрывая глаза от запаха омеги. Пока не встретился с удивлённым взглядом Мина.

Не обращая внимания, он прижимался к нему всё плотнее — и так увлёкся, что не заметил, как Хёнджин, сидевший на другом конце дивана, напрягся.

Но когда в гостиную спустился Феликс, Хван слегка вздрогнул.

Сладкая малина снова окутала его — дыхательную систему, разум, тело. Он боролся с желанием — и проигрывал.

— Любимый, — Чанбин поднялся с места, — я выбрал для тебя самое удобное место. Вон там, рядом с Хёнджином. — Он указал на диван. — Там самая мягкая часть. Так что садись.

— Я могу на полу посидеть, — нервно ответил Феликс. — Не надо было так стараться.

— Ну, любимый, — Чанбин надул губы, — а если ты замёрзнешь? Так и заболеть можно. Сядь, пожалуйста.

Феликс слабо улыбнулся, сел на указанное место — и встретился с довольным лицом Хёнджина.

Тот смотрел на него в упор, не скрывая торжества.

---

Спустя час просмотра Сынмин неожиданно выдал:

— Скучный фильм. Так и заснуть можно. — Он помолчал. — Хоть я и не люблю, но... может, посмотрим ужастик?

— А, может, не надо? — успел сказать Феликс, но его перебил радостный крик мужа.

— Да! — Чанбин захлопал в ладоши. — Давайте!

Фильм, возможно, и не был самым страшным в мире. Но для Феликса, который боялся любого шороха, это был настоящий кошмар. Он вздрагивал после каждой пугающей сцены, замирал, зажмуривался.

Хёнджин боролся с собой. Ему хотелось прижать его к себе, обнять, спрятать от этого экранного ужаса. Но он не мог. Он сжал кулаки, закрыл глаза, сглотнул.

— Может, уже выключим? — процедил он сквозь зубы. — Это какое-то детское представление, а не ужастик.

— Подожди, Джини, — отмахнулся Сынмин. — На самом интересном месте.

Не удержавшись, Хёнджин взял руку Феликса.

И прижался к нему сильнее — сам того не осознавая, просто повинуясь инстинкту.

Феликс сжал его ладонь в ответ. Мурашки пробежали по всему телу — и странное спокойствие, облегчение пришли откуда-то изнутри. Как бы Ли ни хотел убрать руку — не получилось. Всё тело замерло от одного прикосновения этого альфы.

Пульсирующая боль внизу живота предательски заныла.

Он отдёрнул руку, посмотрел на Хёнджина и слабо, отрицательно покачал головой.

В конце фильма никто не ожидал, что конец окажется таким страшным. Феликс вздрогнул — и, будто прячась от ужаса, прижался лицом к плечу альфы.

Хёнджин не осознанно положил руку на его мягкие волосы. Легко провёл по ним — и замер. Понимал, что дальше нельзя. С трудом, с усилием, он отстранился.

— Прости, — прошептал Феликс. — Я не хотел.

Он посмотрел на мужа. Чанбин сидел с закрытыми глазами, спрятавшись за спину Сынмина.

— Фильм закончился, — сухо сказал Мин. — Может, уже отстанешь от моей спины?

— А? — Чанбин открыл глаза. — Ой, я и не испугался. Извини. — Он потянулся. — И спать что-то не хочется. Может, правда... сыграем разочек?

— Неплохая идея, — поддержал Сынмин. — Что скажете? Давайте.

— Ну, не знаю, — Феликс покачал головой. — Я спать хочу. Может, в другой раз.

— Любимый, — Чанбин прижал его за талию, — давай один раз сыграем — и пойдём спать. — Он скользнул рукой ниже по талии.

Феликс отдёрнул его руку и нехотя кивнул.

Хёнджин нервно сжал кулак и уселся на большой ковёр в центре гостиной.

— Вот, — Сынмин поставил бутылку в центр круга. — Как думаете, какого уровня будут вопросы?

— Ну, не знаю, — пожал плечами Чанбин. — Какие хочешь.

— Хорошо, я тогда кручу.

Бутылка сделала несколько оборотов и остановилась на Со.

— Что ж, Чанбин? — ухмыльнулся Сынмин. — Правда или действие?

— Действие.

— Хорошо. Тогда исполни своё желание. Ну, к примеру... что ты хочешь сделать прямо сейчас?

— Что я хочу? — Чанбин повернулся к Феликсу, схватил его за лицо — и потянулся к его губам.

Хёнджин ошарашенно расширил глаза. Но не подал виду.

— Что-то мы засиделись, — сказал он с напускным спокойствием, поднимаясь. — Пойдём спать, Мини.

Феликс из последних сил пытался оттолкнуть мужа, но тот лишь сильнее прижался к нему. Наконец, отпустил.

Ли злобно посмотрел на него, вытирая губы.

— Извините, — пробормотал Чанбин.

Не ответив ни слова, Хёнджин схватил Сынмина за руку и пошёл наверх. Мин, пожелав спокойной ночи, отправился за ним.

Феликс остался сидеть на ковре. Почему-то он знатно занервничал, когда ушёл Хёнджин.

---

Он забежал в комнату, сел на кровать и стал ждать мужа, который не спеша поднимался по лестнице.

— Что это было? — спросил Ли, когда Чанбин вошёл. — Зачем ты перед ними это сделал? А?

— Да ладно тебе, любимый, — Со отмахнулся, отворачиваясь. — Им-то всё равно. — Он довольно ухмыльнулся. — Ты не заметил, с каким безразличием они на нас смотрели?

— Не знаю, как они смотрели, — Феликс покачал головой. — Но это было неправильно, Бин.

— Давай забудем, — Чанбин лёг на кровать. — Я слишком устал. Давай спать.

Он забрался под одеяло и закрыл глаза. Уснул мгновенно — как только отключился свет.

Феликс лежал рядом, глядя в потолок.

Уже несколько ночей подряд он не мог уснуть. Что-то тревожило его — какая-то смутная, неоформленная тоска, от которой не спрятаться, не отмахнуться. Он ворочался, переворачивался с боку на бок — всё без толку.

Он поднялся, оделся и вышел на улицу.

---

Было темно. Пусто. Только звёзды холодно мерцали в вышине.

Феликс пошёл по незнакомой дороге — медленно, бесцельно, сам не зная куда. Он так ушёл в себя, что не заметил, как отдалился от дома. Оглянулся — вокруг ни души.

Он закрыл лицо руками и дал волю чувствам. Слёзы полились сами — он не понимал даже, из-за чего. Отчаяние, тоска, боль, одиночество — всё смешалось в один горький комок, который застрял в горле.

Спустя минут десять он успокоился. Вытер щёки, огляделся.

Телефона не было — он забыл его в комнате. Отчаявшись, он сделал шаг вперёд — и не заметил, как чья-то рука схватила его и прижала к стене.

— Не кричи, — раздался знакомый голос.

Феликс поднял глаза.

Перед ним стоял Хёнджин.