До конца

Серебряная корона на голове Феликса, украшенная искусными символами Винтерфола, поблёскивала на солнце, когда он сидел на коне, задумчиво глядя вдаль. На поясе в резных ножнах висел острый меч, несущий смерть всем, кто посмеет перейти ему дорогу. А в сердце была любовь лишь к одному человеку — Хёнджину.

Феликс видел вражеский отряд, чёрной тучей наступающий на его армию. Он видел Хёнджина перед всей армией Эверглейда. Этот бой будет прекрасным, полным любви и азарта.

Принц сжал рукоять своего меча, чувствуя силу и решимость, и вдруг его мысли перенеслись к Хёнджину, который стоял на поле битвы. Он будто видел внимательный взгляд коньячно-карих глаз, полный решимости и любви, и его сердце наполнилось нежностью. Даже холодная суровость сползла с его лица, уступив место слабой мечтательной улыбке.

— Хёнджин, — прошептал Феликс, словно ветер мог отнести его слова тому, кому они предназначались. — Сегодня наше сражение будет не только битвой за победу. Сегодня всё должно закончиться. Мы наконец-то сможем сделать шаг в счастливое будущее, где не будет места вражде и ненависти.

Ветер играл со светлыми волосами принца, за спиной которого была многотысячная армия вооружённых солдат. Им больше не придётся проливать кровь на поле боя, воюя за свою страну. После сегодняшней битвы, которая должна стать решающей, между двумя королевствами наконец-то расцветёт мир.

— В бой! — громко воскликнул Феликс, отдавая заветный приказ. Извлекая из ножен сверкающий на солнце меч, он пришпорил коня, как всегда несясь впереди всего отряда. Всей армии. Всей страны. В его голубых глазах ярко светились решительность и надежда на будущее. На будущее со своим возлюбленным.

Бой распался с огромной яростью, и каждый норовит воткнуть свой клинок  в грудь своего врага с блеском гнева и решимости в глазах. Но Феликс и Хёнджин, стоящие на противоположных сторонах поля битвы, не сводили глаз друг с друга. Восседая на своих конях, держа мечи наготове, они не вступали в бой, просто глядя в глаза своего возлюбленного врага. Понимали, что должны, но позволяли себе медлить, осознавая, что это будет их последний бой.

Их войска сражались с криками и ударами, а они всё ещё смотрели друг на друга, не двигаясь с места. Не могло быть победителя в этом сражении, где любовь и борьба переплетались друг с другом. Они боролись за свои страны, истощённые этой жестокой войной. Они боролись за свою любовь, которая, не смотря ни на что, крепкими узами связывала их друг с другом.

Сейчас на поле боя присутствовали все. Люди от мала до велика сражались за свою страну, жизнь и свободу, за права существовать под мирным небом. Даже короли враждующих стран сейчас были здесь, готовые до последнего вздоха держать мечи в руках.

В конце битвы, когда пыль рассеялась, и всё окружение затихло, Феликс и Хёнджин встретились на середине поля битвы. Они так и не сдвинулись с места, не применили свои оружия. Ни сделали ни одного выпада в сторону друг друга. Просто стояли и смотрели. Взглядами, полными нежности, доверия и любви смотрели друг на друга, уверенные в том, что это конец всей многолетней вражды.

— Наши королевства пали. Оба. Больше нет Эверглейда и Винтерфола, — сказал Феликс, глядя на Хёнджина. — Их руины догорают в пламене войны. И это шанс для нас, Моё Высочество. Мы можем построить единое королевство, объединившись. 

Под удивлённые взгляды шокированных солдат и королей — их отцов, Феликс снял с головы прекрасную серебряную корону Винтерфола, водрузив её на голову Хёнджина. Блондин улыбнулся, глядя на возлюбленного, а потом наклонился и позволил ему надеть корону Эверглейда на свою голову. — Плевать я хотел на всё, — внезапно сказал Феликс, хватая Хёнджина за талию и притягивая его к себе. — Я люблю тебя, Моё Высочество.

Феликс припал к чужим губам, стоя посреди поля боя, где ещё совсем недавно разворачивалось ожесточённое сражение. А сейчас он целовал губы своего любимого врага, крепко прижимая того к себе.

Ошеломленные свидетели стояли неподвижно, не веря своим глазам. Они замерли в удивлении, видя Феликса и Хёнджина объединенными не только любовью, но и символами своих королевств на своих головах.

А принцы не обращали внимания на них. Их мир был ограничен только их собственным присутствием, их сердца бились в такт друг другу, создавая свою собственную реальность. Они существовали только друг для друга, чувствуя любовь и нежность в прикосновениях.

— Моё Высочество, — Феликс опустился перед Хёнджином на одно колено, склонив голову. Он поцеловал его нежную руку, а потом взглянул в янтарно-карии глаза юноши. — Я люблю тебя. Всем сердцем и душой. И я жизнь положу к твоим ногам, если ты захочешь. Я отдам тебе всего себя и свою власть, подарю тебе всю свою любовь и преданность. Вся моя жизнь, моё сердце и душа принадлежит тебе.

Хёнджин чувствовал, как его сердце трепещет от слова Феликса, заходясь в бешеном ритме. Его дыхание сбилось, стоило ему увидеть, как его возлюбленный приклонил перед ним колено, вверяя ему всего себя и свою страну. Меч выпал из руки юноши, упав наземь.

Хван медленно поднял принца с колена, трепетно касаясь его щеки. Глядя в голубые глаза, брюнет чувствовал, как всё его сердце сжимается под пристальным, но безумно нежным взглядом его возлюбленного. Ли снова коснулся губами руки принца, устремив на него взгляд. Так они стояли, две судьбы, два сердца, объединенные любовью и судьбой, готовые принять вызов любого времени и любого испытания, которое принесет им их будущее.

— Феликс! — воскликнул отец юноши, видя своего сына стоящим перед Хёнджином, целующим его руки и ласково улыбающимся.

— Хёнджин, не смей! — разгневанно воскликнул отец брюнета откуда-то сзади.Но в этот момент Феликс снова притянул Хёнджина к себе, припадая к его губам, утягивая юношу в сладкий поцелуй, полный страсти и нежности. И этот поцелуй стал символом конца всего многолетнего хаоса и вражды.

Вокруг них повисло напряженное молчание, а отцы Феликса и Хёнджина смотрели на них, удивленные и расстроенные. В их глазах отражалась смесь разочарования и неистовства.Наконец, отец Феликса прервал этот момент, строго сказав:

— Феликс, ты предатель! Как ты смеешь так поступать со своей страной?!

Отец Хёнджина подошел ближе, проницательным взглядом осмотрел юношей и тихо, но сурово, сказал:

— Хёнджин, ты разрушаешь наше наследие! Неужели ты предпочтешь этот предательство своим обязанностям?

Два принца, словно стена нерушимой силы, стояли напротив своих отцов. Они видели боль и разочарование в их глазах, но они также чувствовали, что их судьбы уже переплелись и никогда больше не развяжутся. Им суждено быть вместе. Им суждено идти против всех, чтобы отстоять свои чувства и право на любовь.

— Мы понимаем, что наши решения могут показаться предательством вам, — сказал Феликс, его голос звучал твёрдо и решительно. — Но две некогда могущественные страны сейчас истощены почти до предела. Эта война идёт уже десяток лет, но ничего не меняется. Только страны гибнут. Вы ведь не этого хотели.

Хёнджин стоял рядом с Феликсом. Он молчал, но в его взгляде читалось полное согласие с молодым принцем Винтерфола. Блондин говорил правду: пора завязывать с войнами. В странах разруха и голод, та армия, что сейчас на поле боя — последние солдаты. Больше просто некого отправлять в бой. Два государства, два королевства просто канут в небытие. Единственный выход — заключение мира.

И слова принца Ли были не пустым звуком. Он говорил истинную правду. И Хёнджин принял это. Принял и поддержал, целиком и полностью согласившись. Но поддержат ли их отцы? Можно ли переубедить тех, кто живёт лишь прошлыми обидами? Сколько ещё придётся страдать ни в чём неповинным людям, оказавшимся втянутыми в эту войну лишь из-за того, что они — жители одного из государств?

— Вы ведь понимаете, что мы правы, — говорит Хёнджин, глядя на королей. — Так примите это. Незачем изводить своих подданных. Людям лучше не станет от бесконечной войны.

— Ты должен был унаследовать престол в Эверглейде, Хёнджин, — говорит король. — Ты должен был продолжить моё дело, а не связываться с… с ним! — мужчина показывает роскошным луком на стоящего рядом с сыном Феликса. — Это недопустимо, Хёнджин. Ты предал страну, народ! Ты предал семью!

Принц закрывает глаза, тяжело вздохнув. Он понимает разочарование своего отца, но не желает идти по его стопам, чтобы отказать от любви ради войны. Чтобы отказаться от мира из-за каких-то давних обид. Когда-то Винтерфол и Эверглейд были прекрасными союзниками. И всё в одночасье рухнуло, потому что один из правителей просто неправильно истолковал слова другого. А поговорить они так и не смогли. Ни разу за десять лет.

— Хёнджин, ты не можешь так поступать! — разгневанно воскликнул отец Хёнджина, прожигая сына взглядом, в котором смешались злость и разочарование. — Это не то, чему я тебя учил!

— Отец, — с тяжёлым вздохом начал Хёнджин. — Я знаю, что ты расстроен, но я устал от этой бессмысленной войны. Готов поспорить, что из вас двоих никто даже не помнит, из-за чего она началась. Из-за чего вы друг на друга разозлились.

Король Эверглейда, кажется, готов был лопнуть от возмущения прямо на месте. Он какое-то время просто беззвучно шевелил дрожащими губами, пытаясь подобрать слова. Наконец мужчина воскликнул, разгневанно тыча пальцем в Феликса:

— Ты должен защищать свою страну, а не обжиматься с врагом на поле боя! Это недопустимо! Твоё поведение отвратительно, Хёнджин.

— Отец, я понимаю... — тихо сказал юноша, крепче сжав в руке ладонь Феликса. Брюнет действительно понимал, что поступает не так, как хотел бы его отец, но это всё ушло не второй план. Сейчас, стоя рядом с холодным принцем Винтерфола, он был уверен, что его выбор приведёт к более лучшему исходу, чем война. Они с Феликсом могли объединить два королевства не враждой, а любовью.

— Ты не понимаешь! — перебил принца король, сжимая в дрожащей руке лук. — И я не позволю тебе предавать нашу страну!

С этими словами король натянул тетиву лука, выпуская сразу несколько стрел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда его сын резко вздрогнул, замирая на месте.

Боль пронзила, казалось бы, каждую клеточку тела. В спине темноволосого принца торчало пять стрел, три из которых пронзили его сердце. Он почувствовал, как горячая кровь струёй течёт по спине, быстро пропитывая насквозь одежду, которая теперь неприятно липнет к телу. Юноша нахмурился, слегка поджав губы. Не то чтобы он чувствовал жуткую боль, просто лёгкое недомогание в спине. В прочем, пока он видит страх в любимых глазах напротив, до собственного состояния вообще дела нет.

— Джинни..? — еле шевеля губами от ужаса, позвал Феликс, делая шаг навстречу возлюбленному.

— Всё хорошо, Феликс, — со слабой улыбкой, полной нежности, сказал Хёнджин, пошатнулся и рухнул в руки юноши напротив.

Феликс тут же подхватил его на руки, опускаясь на одно колено и укладывая Хёнджина на землю головой на свои колени. Он провёл дрожащей рукой по бледной щеке возлюбленного, и скользнул пальцами на шею, считывая едва уловимый пульс.

— Джинни, солнце, нет. Малыш, нет. Нет, пожалуйста... Нет! Это... это неправда! Ты не можешь умереть! Нет… — Феликс глядел на быстро бледнеющее лицо возлюбленного, и в его глазах скапливались слёзы. Он протестующее замотал головой, вцепившись руками в тело принца, будто это могло помочь. Чужая кровь горячим потоком текла по его рукам, когда он судорожно пытался зажать раны от выдернутых стрел на спине юноши. — Пожалуйста... Кто-нибудь... Сделай что-то, пожалуйста.... Пожалуйста, Джинни, нет...

— Всё в порядке… — тихо прошептал Хёнджин, всё так же улыбаясь. — Н-не переживай…

Феликс держал Хёнджина на руках, видя, как он медленно теряет сознание, а жизненная сила уходит от него. Слезы текли по его бледным щекам, заставив его задохнуться от боли и отчаяния, от осознания безысходности и беспомощности перед произошедшем. Его Хёнджин… Его принц… Его возлюбленный… Он умирает у него на руках.

— Нет… — прошептал Феликс. Его голос дрожал от боли и отчаяния. — Не покидай меня, пожалуйста... Я не могу потерять тебя... Моя любовь, не умирай, пожалуйста! Нет... Т-ты не можешь… так бросить меня…

Принц прижал юношу ближе к себе, сильнее вцепляясь руками в его тело. Белоснежные одежды принца снегов окрасились кровью того, кого он любил больше жизни. Кровью того, кого он клялся защищать, но так и не смог спасти. Кровь его Хёнджина пачкала руки, заставляя дрожать. Такая горячая, такая родная, такая своя. Он не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Он не верил и не хотел в это верить, надеясь, что это просто страшный сон, кошмар, который пройдёт с опустившейся на землю тьмой. Вот только тьма не пройдёт, потому что она была не снаружи, а внутри самого Феликса. Над землёй светило яркое солнце, не способное залезть в медленно замерзающую душу Ли.Так, Феликс опустился на колени, обнимая Хёнджина, его голос разорвался на горький плач и его тело тряслось от горя. Они оба были в самом центре бури, в плену своих сломленных сердец и потери, но их любовь все еще пылала, непоколебимая.

Феликс дрожал, прижимая к себе бездыханное тело своего возлюбленного. Сердце Хёнджина пока билось, но редко и неровно. Вряд ли он долго протянет. Вряд ли он доживёт до следующего часа.

— Я рядом, Феликс… — одними губами прошептал Хван. Улыбка всё так же красовалась на его лице. А его тёмные глаза смотрели только на юношу перед собой. До последнего.

Феликс с тоской в глазах не мог поверить в то, что его возлюбленный может скоро уйти от него навсегда. Он осторожно поцеловал Хёнджина в лоб, проявляя свою нежность и любовь, но в его сердце царил страх и горечь.

Юноша провёл пальцами по стремительно бледнеющей щеке Хёнджина. Под пальцами чувствовалась нежная кожа любимого человека, который сейчас бездыханно лежал на дрожащих руках Феликса.

— Зачем Вы так сделали..? — тихо спросил Феликс, обратившись к отцу Хёнджина. Заплаканные голубые глаза были полны боли и безысходности. — П-почему Вы убили его..?

— Предатель должен умереть, — безразлично сказал король, даже не взглянув на бездыханное тело родного сына. — Из-за Винтерфола моё королевство страдало.

— Хёнджин ведь не виноват. Он был не виноват в этом! — закричал Феликс, ещё ближе прижимая к себе тело мёртвого возлюбленного. — Я! Я ведь наследник Винтерфола! Так почему ты убил его?!

— Война с Винтерфолом должна была закончиться, — сказал король, глядя в даль. — А Хёнджин предал свою страну ради тебя. Предатель должен умереть.

— Но Хёнджин не виноват... Я наследник враждующей с вами страны. Я главный враг Эверглейда. Так почему мёртв он, а не я?! — кричал Феликс. — Ты убил собственного сына, наследника Эверглейда! Не меня, представителя враждующего с вами государства! А собственного сына!

— Он мне не сын, — сухо сказал отец Хёнджина, только сейчас переведя взгляд на Феликса. — И ты должен сдохнуть следом за ним.

Феликс медленно опустил голову и взглянул на бездыханное тело Хёнджина на своих коленях. Юноша бережно провёл пальцами по его щеке, а потом наклонился и поцеловал его в лоб, оставил поцелуй на кончике носа и на посиневших приоткрытых губах. Принц Винтерфола зажмурился, смаргивая крупные капли слёз. А потом резко подался вперёд и выхватил из рук отца Хёнджина меч, поднося его к своей шее.

— Прощайте, — тихо сказал Феликс, поднимая голубые глаза на короля Эверглейда. — Надеюсь, что Эверглейд и Винтерфол канут в небытие вместе с вами со всеми, — сквозь стиснутые зубы выплюнул юноша. Его слова звучали как самое искреннее желание перед смертью, как самое страшное проклятие.

А потом Феликс опустил взгляд на Хёнджина и улыбнулся.

— Мы с тобой скоро встретимся, малыш, — с улыбкой сказал юноша, снова коснувшись щёки возлюбленного.

А потом кровь брызнула в разные стороны. Резко проведя мечом по своей шее, под удивлённый взгляд короля Эверглейда принц Винтерфола перерезал себе горло, отправившись вслед за своим возлюбленным. Белоснежные одежды заливала кровь, а на земле лежали два бездыханных тела. Два представителя враждующих государств, которые выбрали не войну, а любовь. За это и поплатились.