Лисья нора и кашемировый уют

Дом Сынмина оказался именно таким, каким Чонин его и представлял — двухэтажный, современный, построенный из тёплого светлого дерева и серого камня. Вокруг дома рос аккуратный зелёный газон, а внутри пахло деревом, свежестью и мятным чаем. Никакого пафоса, только идеальный порядок и тишина.

Сынмин занёс тяжёлый чемодан Чонина в прихожую, аккуратно поставил его у стены и разулся, достав для младшего мягкие белые тапочки.

— Проходи, Чонин-а. Располагайся, — спокойно сказал Ким, снимая свои очки и протирая их краем джемпера. — Твоя комната на втором этаже, рядом с моей. Пойдём, я помогу донести вещи.

Чонин несмело прошёл внутрь, оглядываясь. В доме было очень уютно. Они поднялись на второй этаж, и Сынмин открыл дверь в комнату младшего. Спальня была просторной, в светлых бежевых тонах, с огромным окном во всю стенку и большой мягкой кроватью. На комоде уже стоял маленький зелёный цветок в горшке.

— Я подумал, что тебе понравится этот суккулент, — Сынмин аккуратно поставил чемодан у шкафа. — Разбирай вещи, а я пока сделаю нам перекусить. Если нужна будет помощь — я внизу.

Когда Сынмин вышел, Чонин облегчённо выдохнул и сел на кровать. Напряжение, которое копилось всё утро, наконец-то начало отпускать. Он открыл чемодан и принялся раскладывать свои футболки и джинсы на пустые полки огромного шкафа. На самом дне сумки лежала та самая тёмно-серая оверсайз толстовка Сынмина, которую Чонин забрал с собой из родительского дома.

Чонин вытащил её, вдохнул приятный запах парфюма будущего мужа и не удержался — натянул её прямо поверх своей домашней футболки. Толстовка смешно закрывала ему ладони почти полностью, делая его похожим на маленького беззащитного лисёнка.

— Чонин-а, я приготовил сэндвичи... — в комнату без стука зашёл Сынмин с подносом в руках и замер на пороге.

Младший Со испуганно округлил глаза и попытался спрятать руки в длинные рукава толстовки, густо краснея:

— Х-хён... Я просто... она на дне лежала, я решил примерить... Извини, я сейчас сниму!

Сынмин молча смотрел на него несколько секунд через стёкла вернувшихся на переносицу очков. На его обычно строгом и серьёзном лице медленно расплылась очень мягкая, тёплая улыбка. Финансовый директор прошёл в комнату, поставил поднос на прикроватный столик и подошёл к пунцовому Чонину.

Сынмин аккуратно взял Чонина за край длинного рукава толстовки и слегка потянул на себя, заставляя младшего посмотреть ему в глаза:

— Зачем снимать? Тебе очень идёт. Она на тебе смотрится гораздо лучше, чем на мне. Оставляй её себе.

— Правда? — тихо спросил Чонин, шмыгнув носом от смущения.

— Правда, — Сынмин мягко потрепал его по растрёпанным волосам, а затем присел на край кровати и пододвинул ближе тарелку с едой. — Садись есть. Вещи разберём вместе, я помогу тебе всё разложить по полочкам. В моём доме можешь чувствовать себя абсолютно свободно.

Чонин улыбнулся своей фирменной лисьей улыбкой и сел рядом со строго согретым Сынмином на кровать. Ночная гроза и страхи остались позади — в этом уединённом деревянном доме его ждал настоящий, искренний уют.