Название части

В пятницу вечером «Райские сумерки» гудели. Жара стояла такая, что кожа липла к кожаному дивану. Воздух был тяжёлым от духов, пота и дешёвого виски. Огни прожекторов мелькали, сменяя друг друга, выхватывали из полумрака то чью-то улыбку, то край бокала, то пальцы, сжимающие женскую талию.

За барной стойкой работали без остановки. Бокалы наполнялись, пустели, наполнялись снова. Кто-то из барменов успевал ещё и кидать комплименты дамам, и это выглядело настолько легко, будто он делал это всю жизнь. Толпа двигалась в едином ритме, который казался хаотичным, но на самом деле был подчинён одному правилу: все здесь проживали свой «последний раз». Или делали вид.

Натаниэль Веснински не планировал этот вечер. Он взял первый свободный столик, который показался ему удобным, — под номером пятнадцать. Тот находился чуть в стороне от танцпола, в полутени. Достаточно близко, чтобы чувствовать музыку, достаточно далеко, чтобы не участвовать. Рядом с диваном оказалась удобная пепельница, а свет падал так, что не бил в глаза.

Он заказал виски, достал сигареты и расслабился.

Девушки подсели сами. Блондинка справа — мягкая, податливая, смотрела на него как на спасение. Брюнетка слева — острее, она придвинулась ближе, положила голову ему на грудь, поглаживала бедро. Натаниэль не отстранялся. Одна его рука лежала на талии блондинки, другой он потрясал рокс, заставляя лёд звякать о стекло. Улыбался. Лёгкая, расслабленная улыбка. Голубые глаза блестели — от алкоголя, от внимания, от того, что вечер складывался неплохо.

Он не знал, что этот столик по пятницам обычно занимает компания Лисов. Не знал, что через час к нему подойдёт пьяный парень с татуировкой на скуле и начнёт выяснять, кто здесь главный. Не знал, что в этой компании есть тот, кто заставит его смотреть дольше, чем положено.

Около одиннадцати в клуб ввалились четверо: двое близнецов, высокий парень с резкими чертами лица и ещё один — в яркой гавайской рубашке, который сразу же куда-то пропал в толпе. Натаниэль заметил их краем глаза. Высокий шатался, хотя выпил вряд ли больше одного коктейля. Кевин Дей — его татуировка на скуле мелькнула в свете прожекторов. Близнецы — Аарон и Эндрю. Аарон шёл чуть впереди, с кислым лицом человека, который не хотел здесь находиться. Эндрю — сзади, в своей обычной чёрной толстовке с длинными рукавами, натянутой на пальцы. Он не смотрел по сторонам. Просто двигался сквозь толпу, и люди сами расступались.

Они заняли соседний столик. Натаниэль видел, как Кевин что-то громко сказал, как Аарон закатил глаза, как Эндрю опустился на диван и уставился в одну точку.

К полуночи Кевин выпил достаточно, чтобы забыть, что привычное место на этот вечер занято. Натаниэль заметил его ещё до того, как тот начал двигаться в их сторону. Походка неуверенная, плечи ссутулены, кулаки сжаты. Кевин искал конфликта — или просто хотел доказать, что здесь всё ещё его территория.

Брюнетка отпрянула от Натаниэля, обернулась. Блондинка напряглась. Натаниэль легонько сжал её талию — успокаивая или предупреждая, она не поняла.

Кевин тяжело опёрся руками о столик пятнадцать. Стеклянная поверхность жалобно скрипнула.

— Ты... — выдохнул он. — Какого хрена ты здесь сидишь?

— Добрый вечер, Дей, — Натаниэль не шевельнулся. — Я за это заплатил.

— Выблядок, это... это наш стол.

— Сегодня мой.

Кевин поднял голову. Татуировка на его скуле блестела в свете прожекторов. Глаза были мутными — то ли алкоголь, то ли ярость.

— Ты... ты вообще кто такой?

Натаниэль подлил себе виски. Лёд звякнул.

— Просто человек, который хочет выпить. Возвращайся к своим и остынь.

— Да ты...

Договорить Кевин не успел.

Натаниэль заметил движение у соседнего столика раньше, чем Кевин. Эндрю поднялся с дивана. Не спешил. Движения плавные, почти ленивые. Чёрные повязки на предплечьях скрывали шрамы, но не скрывали того, что этот человек умеет делать больно.

Остановился в полуметре от столика. Не посмотрел на девушек, не посмотрел на Кевина. Смотрел на Натаниэля.

— Многим проблемам мало пользы от сотрясения воздуха, Кевин, — сказал Эндрю.

Голос ровный, без эмоций.

Кевин обернулся, пошатнулся.

— Это... это наш стол, Эндрю. Он...

— Пошли.

Эндрю развернулся и пошёл обратно. Кевин бросил на Натаниэля последний мутный взгляд, хотел что-то сказать, но передумал. Развернулся и побрёл за ним.

Натаниэль смотрел им вслед. Вернее, на того, кто шёл первым. На то, как Эндрю двигается сквозь толпу, не касаясь никого. Как садится на диван, сразу же отключаясь от всего вокруг. Как замирает с пустым взглядом.

— Кто это? — спросила блондинка.

— Не знаю, — ответил Натаниэль.

Это была правда.

Он не знал его имени. Не знал, откуда он. Не знал, почему этот парень с пустыми глазами заставил его смотреть дольше, чем нужно.

Но что-то в том, как Эндрю встал между ним и пьяным Кевином, как сказал свои три фразы и ушёл, не ожидая благодарности, — что-то в этом было. Не защита. Не помощь. Просто чёткое, холодное: «это не твоя проблема, я её забираю».

Натаниэль допил виски. Посмотрел на пустой бокал, потом снова на соседний столик. Эндрю не смотрел в его сторону. Сидел, уставившись в одну точку, и казалось, что его нет в этом клубе.

Ближе к двум ночи Натаниэль остался один. Девушки ушли — сначала блондинка, потом брюнетка, поняв, что вечер складывается не так, как они ожидали. Он не удерживал их. На столе остались пустые бокалы, пепельница с окурками, зажигалка. Натаниэль смотрел на танцпол, но не видел никого.

Он знал, что Эндрю всё ещё здесь. Чувствовал его присутствие затылком. Странное ощущение — будто они уже встречались, хотя он точно помнил, что нет.

В два часа зажгли основной свет. Клуб начал пустеть. Натаниэль поднялся, сунул пачку сигарет в карман, накинул куртку. На парковке было холодно и сыро. Небо затянуло, фонари давали тусклый свет. Он достал сигарету, сунул в рот, но зажигать не стал. Прислонился к капоту своей машины и просто стоял, глядя на выход из клуба.

Эндрю вышел через пять минут. Один. Аарон и Кевин остались внутри — Натаниэль видел их силуэты в стеклянных дверях. Эндрю шёл через парковку, не глядя по сторонам, пока не поравнялся с ним.

Остановился. Натаниэль не знал, зачем он здесь стоит. Не знал, чего ждёт. Просто не уходил.

— Ты, — сказал Эндрю.

Не вопрос. Констатация.

— Я, — ответил Натаниэль.

Эндрю посмотрел на него. В свете фонаря его лицо казалось ещё более бледным, волосы — почти белыми. В глазах ничего. Пустота.

— Твой столик, — сказал Эндрю.

— Я не знал, что он чей-то. Просто сел.

— Не надумывай себе лишнего.

— В каком смысле?

Эндрю не ответил. Сунул руки в карманы, посмотрел на свои ботинки. Натаниэль заметил, что он держится на расстоянии — ровно столько, чтобы говорить, но не касаться.

— Спасибо, — сказал Натаниэль.

Эндрю поднял голову. Посмотрел на него дольше, чем нужно. Натаниэль выдержал взгляд.

Эндрю развернулся и пошёл к своей машине. Чёрная, неприметная, стояла в дальнем углу парковки. Натаниэль смотрел, как он открывает дверь, садится, заводит двигатель. Как фары вспыхивают, освещая мокрый асфальт.

Эндрю не уехал сразу. Стоял с работающим двигателем, и Натаниэль видел его профиль в свете приборной панели.

Натаниэль достал зажигалку, прикурил. Выдохнул дым в холодный воздух.

Он не знал, почему этот парень задержался. Не знал, почему сам всё ещё стоит на пустой парковке в два часа ночи, глядя на чужую машину. Не знал, что теперь делать с этим странным осадком после случайной встречи.

Но когда чёрная машина наконец тронулась и скрылась за поворотом, Натаниэль поймал себя на мысли, что запомнил номер. И что в следующий раз, если этот парень с пустыми глазами снова попадётся ему на пути, он, возможно, не станет ждать, пока тот заговорит первым.

Он докурил, раздавил окурок о колесо и сел в машину.

Клуб за спиной догорал последними огнями. Натаниэль посмотрел на пустое место, где только что стояла чужая машина, и усмехнулся.

Случайность. Просто случайность.

Почему-то в это не верилось.