Вот твой конец, Ким Сынмин

Выбежав на улицу, он решил зайти в магазин. Купил ромашки, опять ромашки. Черт, он скоро точно свихнется. Ну и ладно. Мёртвые не думают, да и психбольниц у них нет. В свой последний день юноша будет делать то, что захочет.Сев на лавочку в парке он начал плести венок по видео уроку  из интернета. Пальцы осторожно перебирали цветы, сгибали тонкие стебельки так нежно, будто одно неверное движение — и венок выскользнет из пальцев, упадёт на бетон и разлетится на мириады хрустальных осколков. Как сам Сынмин.

Покончил с плетением, парень надел себе на голову и отправился на заброшку, что бы почувствовать себя свободным. Чтобы научиться летать как супермен.

«На данный момент известно лишь то, что парню, «героически» оборвавшим свою жизнь, по имени Ким Сынмин было всего шестнадцать лет. Что же подтолкнуло его на такой отчаянный шаг? Следите за репортажем с места происшествия», — вещал репортёр, в камеру, пока остальные операторы снимали место трагедии. Но фокус соскользнул, и камера сосредоточилась на белом котенке что вылизывал цветы в венке погибшего, пытаясь отмыть кровавые лепестки.

•••

Со дня похорон прошло полгода, но могилу Сынмина почти каждый день навещает один и тот же парень, который каждый день оставляет ромашки, так горячо любимые бедным Минни при жизни. Ли Минхо, что так яро издевался над ним, сейчас сидит и плачет, виня во всем себя. А ведь так и есть, в самоубийстве его любимого виноват он сам и его неумение выражать свои чувства. Монстр.

— Привет, Сынмин. Это опять я, твои любимые ромашки принес... Прости меня, Сынмин... Прости меня за все, что я сделал. Я совсем недавно осознал, что люблю тебя и жизни своей без тебя не представляю. Умоляю, прости меня. Я так виноват перед тобой, Минни... Я оборвал все твои мечты, все твое будущее... Прости меня, я не могу без тебя, прости меня мой милый Минни...

Парень сидел в ванной с лезвием, холодно поблескивающим в руках, и перебирал в мыслях все свои издевки и гадкие слова, о которых теперь ужасно жалел. Ему было противно от себя настолько, что хотелось умереть. Порез, второй, и кровь стекает на кафель, покрывая глянцевую поверхность густыми каплями. Боль физическая не могла заглушить боли моральной. Чувство вины будет преследовать Минхо долгие годы, а может и всю оставшуюся жизнь. Было страшно, пусть, одиноко и так больно в сердце.

Тяжко вздохнув, парень забинтовал истёрзанное запястье и вышел из ванной. Глотнув воды, он сел на диван и уставился в телевизор, надеясь отвлечься, но мысли всё кружились над раненным самим собой сердцем, как злые вороны. Но вдруг парень почувствовал, как к нему на колени запрыгнул, будто из ниоткуда взявшийся, котенок и начал облизывать кровавые бинты, которые были так похожи на окровавленные лепестки ромашек.

Взглянув на кота, Минхо обмер. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось так бешено, норовя выпрыгнуть из груди. На глаза навернулись слезы. У котенка этого котёнка были те самые яркие карие глаза — глаза Сынмина. Тот же ангельский взгляд, который Минхо уже не забудет никогда. Взгляд, который он полюбил раз и навсегда. Слёзы хлынули потоком по щекам, а тело парня содрогалось в рыданиях. Он рухнул на колени, утыкаясь лбом в пол и без конца умоляя котёнка о прощении, словно умалишенный. А тот лишь слизывать солёные капли с его щёк и смотрел своими яркими глазами на Минхо — «прощаю».

Сынмин любил ромашки и хотел научиться летать как супермен, а в итоге переродился котом, чьим хозяином теперь был тот самый Минхо, которого он ненавидел так же сильно, как и любил.