16

Суббота прошла в странном оцепенении. Кира честно пыталась следовать «приказу» Мусима и не выходить из дома, но к вечеру стены квартиры начали на неё давить. Она несколько раз подходила к вентиляции, где лежала припрятанная на крайний случай пачка, но каждый раз перед глазами всплывало лицо Мусима — не злое, а какое-то странно-отчаянное. Она убирала руку.

Около восьми вечера зазвонил телефон. Неизвестный номер.

— Выходи. Я внизу, — коротко бросил Мусим и сбросил вызов.

Кира хотела возмутиться, накричать на него, сказать, что она не собачка по вызову... но вместо этого поймала себя на том, что уже надевает любимое кашемировое пальто и поправляет макияж.

Спустившись, она увидела его. На этот раз он был не на «Гелике», а на спортивной машине. Мусим стоял, прислонившись к дверце, в простом черном худи и джинсах. Он выглядел моложе и... человечнее.

— Куда мы едем? — спросила она, садясь в машину.

— В одно место, где не нужно быть «аналитиком Тимралеевой» и «инвестором Ашуровым», — ответил он, и в его голосе впервые не было стали.

Они ехали долго, за город. Мусим включил тихую музыку — это был не агрессивный рэп, который он обычно слушал, а спокойный инди-рок. Кира смотрела в окно на ночные огни и внезапно поняла, что ей не хочется спорить. Впервые за два месяца ей было спокойно рядом с ним.

Они приехали на старый пирс у озера. Вода была черной и зеркальной, в ней отражались звезды.

— Здесь красиво, — тихо сказала Кира, выходя из машины.

Мусим подошел к ней и накинул на её плечи свой плед, который достал из багажника.

— Моя мать привозила меня сюда, когда мне было тяжело. Она говорила, что вода забирает все лишние мысли.

Кира удивленно посмотрела на него. Это был первый раз, когда он заговорил о чем-то личном.

— Ты редко о ней рассказываешь.

— Она умерла от болезни легких, когда мне было двенадцать, — Мусим смотрел на воду, его челюсти были плотно сжаты. — Она тоже курила. Постоянно. Я прятал её сигареты, выбрасывал пачки, умолял бросить... Она смеялась и говорила, что это её маленькая свобода. А потом эта свобода её убила.

У Киры перехватило дыхание. Вся его агрессия, вся его ненависть к её привычке, весь этот сумасшедший контроль — всё вдруг обрело смысл. Это не было желанием унизить её. Это был страх. Глубокий, детский страх потерять кого-то еще раз.

— Мусим... я не знала, — она робко коснулась его руки.

Он не отстранился. Напротив, он накрыл её ладонь своей.

— Я вел себя как идиот, Кира. Я знаю. Просто каждый раз, когда я видел тебя с сигаретой, у меня внутри всё переворачивалось. Я не хотел, чтобы ты... чтобы с тобой что-то случилось.

— Прости меня, — прошептала она. — Я думала, ты просто хочешь показать свою власть.

— К черту власть, — он повернулся к ней, и его взгляд был полон такой нежности, что Кира забыла, как дышать. — Мне просто нужна ты. Живая и здоровая.

В этот вечер на пирсе они не ссорились. Они говорили часами — о детстве, о мечтах, о том, как сильно оба устали от одиночества в этом огромном городе. Когда он вез её обратно, Кира поймала себя на мысли, что осень больше не кажется ей такой пасмурной и одинокой.

Продолжение следует....