6

Пятница выдалась по-настоящему паршивой. С самого утра небо затянуло свинцовыми тучами, и начался ледяной дождь со снегом — первый предвестник скорой зимы.

Кира надеялась, что такая погода заставит Мусима остаться дома, но ровно в 8:55 под её окнами раздался требовательный автомобильный гудок.

Она выглянула в окно. Он стоял там, прислонившись к капоту, игнорируя ледяные капли, падающие на его куртку.

— Идиот... Простудится же, — невольно подумала Кира, но тут же одернула себя. — Пусть хоть ангиной заболеет, мне-то что.

Она спустилась вниз, нарочно медленно застегивая пальто.

Я никуда не поеду, пока ты не пообещаешь перестать вести себя как мой владелец, — заявила она, выходя из подъезда.

Мусим окинул её взглядом.

— Садись в машину, Тимралеева. Холодно.

— Нет.

Он вздохнул, сделал два шага к ней, подхватив её буквально забросил на пассажирское сиденье своего внедорожника.

— Эй! Отпусти! Хам! — Кира пыталась выбраться, но он уже заблокировал двери и сел на водительское место.

— Мы едем в сервис. Твоя машина уже там — я вызвал эвакуатор ночью, пока ты спала.

Кира замерла.

— Ты... ты что сделал? Ты украл мою машину?!

— Я перевез её в безопасное место, где над ней будут работать профессионалы. Твоя царапина начала окисляться от этой проклятой сырости. Скажи «спасибо» и сиди тихо.

— Ты сумасшедший! — Кира закрыла лицо руками. — Ты просто ненормальный маньяк. Кто тебе дал право трогать мою собственность?

— Я дал себе это право в тот момент, когда ты решила хамить мне на парковке, — он включил обогрев сидений и музыку. — Расслабься. Вечером заберешь её как новенькую.

В салоне было тепло, пахло кожей и его парфюмом. Кира чувствовала, как злость внутри начинает сменяться какой-то странной апатией. Ей было слишком холодно и одиноко в эту осень, чтобы продолжать воевать в полную силу. Она отвернулась к окну, наблюдая за серыми улицами.

Через десять минут она почувствовала нестерпимое желание закурить. Это была реакция на стресс. Она начала шарить по карманам, забыв, что вчера он выбросил её запасы.

— Черт...

— Даже не думай об этом, — Мусим не оборачивался, следя за дорогой.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

— Ты начинаешь кусать нижнюю губу и теребить пуговицу на пальто, когда хочешь курить. Это слишком очевидно.

Кира замерла. Он наблюдал за ней. Изучал её привычки. От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Ты пугаешь меня, Ашуров.

— Правда? А мне казалось, я тебя раздражаю. Страх — это уже прогресс.

Они доехали до сервиса в молчании. Мусим действительно всё организовал: её машину уже разбирали мастера, а менеджер кланялся ему, как королю. Пока шли технические обсуждения, Кира вышла на задний двор сервиса. Там было место для курения — грязное, с железной бочкой вместо урны.

Она подошла к одному из механиков.

— Слушай, парень... Угости сигаретой, а? Выручишь.

Механик, молодой парень, замялся, глядя на её дорогое пальто, но протянул пачку.

— Держите, девушка.

Кира только успела поднести сигарету, как дверь сервиса с грохотом распахнулась. Мусим вылетел оттуда как пуля.

— Тимралеева, я что, на китайском разговаривал?! — его голос сорвался на крик.

Механик тут же испарился, оставив сигарету в руках Киры. Мусим подошел вплотную, его лицо было бледным от ярости.

— Ты берешь сигареты у первого встречного? Ты совсем голову потеряла?!

— Да какая тебе разница?! Ты мне никто! Оставь меня в покое, дай мне подымить пять минут! — Кира закричала, срываясь на плач от бессилия.

Мусим резко выхватил сигарету, но на этот раз не выбросил её сразу. Он схватил Киру за плечи и прижал к стене здания.

— Мне есть разница. Потому что ты — моя головная боль. И я не позволю этой боли сдохнуть от рака легких раньше своего времени.(он имел ввиду возраст)

Он смял сигарету в кулаке, не обращая внимания на то, что табак испачкал его ладонь.

— Еще раз увижу — и я запру тебя в своей квартире, пока у тебя не начнется никотиновая ломка. Ты меня поняла?

Кира смотрела на него сквозь слезы. Его лицо было так близко, что она видела каждую золотистую искорку в его темных глазах.

— Я тебя ненавижу, — прошептала она, и её голос дрогнул.

— Я знаю, — так же тихо ответил он. — А теперь иди в машину. Я отвезу тебя на работу. И не смей плакать, куколка. Тебе не идет быть слабой.

Он отпустил её, и Кира, пошатываясь, пошла к выходу. Эта осень обещала быть не просто холодной — она обещала быть разрушительной. И Ашуров был эпицентром этого разрушения.

Продолжение следует...