ты будешь моей девушкой?

Они приехали домой к Ярику - в ту самую квартиру, где на полке до сих пор стояла кружка с отбитой ручкой, на диване лежал плед в клетку, а в воздухе витал запах кофе и чего-то домашнего, простого, настоящего. Кристина первым делом схватила то самое свадебное платье, скомкала его в тугой комок и швырнула в мусорное ведро - будто хотела избавиться не от ткани и кружева, а от всего того страха, который тянулся за ним шлейфом. Потом натянула привычные джинсы, старую футболку с выцветшим принтом и наконец-то почувствовала, что снова стала собой.Она вышла на балкон - не чтобы спрятаться, а чтобы просто подышать. Город шумел внизу, где-то сигналила машина, кто-то смеялся во дворе, но здесь, на этом маленьком балконе, было тихо. Она щёлкнула кнопкой айкоса, затянулась и закрыла глаза, позволяя этому обычному, будничному движению вернуть ей ощущение реальности.Сзади тихо скрипнула дверь. Потом она почувствовала, как кто-то встал совсем близко, почти касаясь её спины, и вдруг холодные руки легли ей на талию. Кристина вздрогнула, хотела резко обернуться, но что-то в этом прикосновении - не грубое, не властное, а будто осторожное, будто человек боялся спугнуть, - заставило её на секунду замереть.Она обернулась. Перед ней стоял Влад. В полумраке балкона его кудрявые волосы казались почти чёрными, а серые глаза были непривычно серьёзными - без привычной насмешки, без желания казаться круче, чем он есть.- Ты чего? - прошептала Кристина, и голос её чуть дрогнул - не от страха, а от того, как много всего вдруг повисло между ними в этой тишине.Влад не убрал рук. Он чуть сжал её талию, будто проверяя, что она не исчезнет, и выдохнул, будто эти слова дались ему тяжелее любой драки, любого спора, любой колкости, которую он бросал раньше.- Крис... Ты будешь моей девушкой? - спросил он тихо, почти в самое ухо, так, что она почувствовала его дыхание на своей коже.Кристина застыла. В голове пронеслось всё сразу: их первые стычки, его насмешки, тот вечер, когда он не оставил её одну, его рука, которая вытащила её из этого кошмара. И вдруг все эти кусочки сложились в одну картину - и она поняла, что не хочет, чтобы он убирал руки.- Да... Буду, - прошептала она, и в этом «да» было столько облегчения, столько тепла, что оно будто растопило весь тот лёд, который они годами нагромождали друг между другом.Влад чуть наклонил голову, будто хотел убедиться, что правильно услышал, а потом медленно, очень медленно притянул её к себе. Не резко, не жадно, а так, будто боялся, что если сделает лишнее движение, она передумает.Их губы соприкоснулись - сначала осторожно, почти невесомо, как будто оба проверяли, можно ли теперь вот так, по-настоящему. Потом Кристина чуть подалась вперёд, и поцелуй стал глубже. В нём не было ни спешки, ни отчаяния, ни попытки что-то доказать - только тихое, растущее тепло, которое начинало разгонять остатки холода внутри.Она положила ладони ему на плечи, чувствуя под пальцами ткань его худи и твёрдость мышц, будто хотела запомнить, что он настоящий, что он здесь. Влад обнял её крепче, но не сдавливал - скорее давал опору, показывал: «Я держу». Ветер с улицы шевелил её волосы, голубая прядь упала на лицо, и он аккуратно убрал её, проведя пальцами по щеке, будто хотел стереть все следы того вечера, который чуть не сломал её.Когда они наконец отстранились, оба чуть задыхались, но не от бега, а от этого нового, непривычного чувства - будто мир только что стал чуть светлее. Влад посмотрел на неё так, как никогда раньше: без иронии, без щитов, просто как на человека, который ему нужен и важен. Кристина прижалась лбом к его плечу, вдыхая запах улицы, табака и чего-то, что пахло только им.Из комнаты доносились голоса Риты и парней - они болтали, смеялись, будто пытались заполнить этот вечер обычной жизнью, чтобы не дать страху вернуться. Но здесь, на балконе, в этом маленьком островке тишины, Кристина наконец-то могла выдохнуть.