Глава 6

Бал. Через три дня. Это звучало как бред сумасшедшего. И Корнелия была уверена в том, что Джеймс либо дурит ей голову, либо говорит о своих предположениях, не связанных с реальностью. Представление короля через три дня. Как совет собирается подготовить... подготовить все? Даже ей было понятно: эта миссия почти невыполнима. Совет торопится. Торопит события... Понять бы только по какой причине. Что именно толкает их на это безумие?

С каждым разом баронесса словно все меньше и меньше понимала своего супруга. Он становился безумнее в своих стремлениях и идеях, буквально одержим жаждой власти. Джеймс Линтон хотел возглавить совет, занять трон и использовать нового короля как.. "говорящую голову", что будет нести в мир его, Джеймса, идеи. Это то, что успела понять Корнелия по обрывкам разговоров. По тихому брошенным фразам в те моменты, когда супруг решал за эту неделю разделить ложе со своей женой. Расслабленный, удовлетворенный, в прекрасном расположении духа, Джеймс порой бросал фразы, уверенный в том, что его жена слишком глупа, чтобы сложить их воедино. И Корнелия слушала их. Никогда не знаешь, что из услышанного спасет тебе жизнь. Поможет предотвратить беду. Поймать ураган.

Только сейчас его идея была... абсурдной. Она не укладывалась в голове, упорно выбираясь наружу и отказываясь занять свое место. Но спорить Корнелия не собиралась, растягивая губы в напряженной улыбке. Джеймс был настолько воодушевлен своей мыслью, что абсолютно не обращал внимания на то, какие эмоции его слова вызывают у жены.

– Ты должна выглядеть так, чтобы не опозорить меня перед мальчишкой, – и то, как растянулись губы Джеймса, как хищный огонек проскользнул в его глазах... Корнелия невольно сделала шаг назад. – И да... Твои плечи и грудь должны быть немного открыты. Ты достаточно хороша, чтобы подчеркнуть мой статус.

Это было почти похоже на комплимент. Он пьян? Других объяснений женщина просто не находила. В том, что на утро Джеймс даже не вспомнит о своих словах, баронесса не сомневалась.И все же был небольшой шанс на то, что мужчина говорит серьезно. Пусть баронесса и не понимала в какой вселенной совет мог решиться на такое безумие.

– Да, мой дорогой супруг, я позабочусь о новом платье, только... – опаснос. Слишком опасно задавать вопросы. – ... скажи мне. как ты планируешь успеть все за такой.. короткий срок? Могу я помочь?

– Помочь? Ты? – Джеймс рассмеялся. И его смех разнесся по холлу дома, отражаясь от стен. Корнелия вздрогнула, сильнее сжимая в руках подол своего платья. – Да даже гусь будет полезнее в организации вечера. Его хотя бы можно запечь.

И, крайне довольный своей шуткой, Джеймс направился в сторону большой гостиной. Вслед за ним по холлу удалялся веселый мотив, который мужчина насвистывал себе под нос. Корнелия сжимала подол своего платья до побелевших костяшек. "Молчи, молчи, молчи," – повторяла женщина про себя, стараясь сосредоточиться на дыхании и собственном сердцебиении. Лишь бы не сказать ничего. Не нарваться. Не сорваться. Не нагрубить. Натянутые до предела нервы почти звенели. И лишь после того, как шаги мужчины стихли где-то в глубине дома, Корнелия с трудом разжала свои пальцы, выпуская из них ткань. Помассировала кисти, разгоняя кровь, а затем почти бегом поднялась в свою комнату.

Дверь закрылась с грохотом, а затем баронесса ударила раскрытой ладонью по дереву. Затем снова и снова, совершенно не заботясь о том, сколько шума произведет. Какая разница, если слуги все равно сделают вид, что ничего не услышат? А Джеймс... Да плевать на него. Было бы славно, если бы он упал с лестницы и сломал себе шею. Раз десять. Чтобы наверняка.

Когда эмоции схлынули, Корнелия села на кровать, задумчиво разглаживая подол своего платья. Джеймс сказал, что нужно позаботиться об образе. И вряд ли его устроит что-то из старого гардероба супруги. Резким движением, от которого у бароонессы закружилась голова, она встала со своего места и направилась в сторону туалетного столика. Вытащила лист бумаги, взяла чернильницу и написала письмо для своей швеи, в котором информировала о том, что в сжатые сроки понадобится платье и коротко описала идею. Вызвав слугу, женщина передала конверт ему в руки, Слуга тут же испарился. Что ж, если утром окажется, что Джеймс говорил серьезно... по крайней мере, Корнелия подстраховалась. Эта ночь обещала быть тяжелой. Привычный холод спальни, который пронизывал каждый сантиметр комнаты, немного успокаивал, позволяя вдохнуть полной грудью. Баронесса распахнула ставки, смотря в окно. Нужно было остыть. Словно тайны, загадки... Как будто бы того, что уже было, недостаточно. Последнюю неделю Корнелия и так не могла отделаться от ощущения жужжания где-то на подкорке головного мозга.

На утро Столица превратилась в разъяренный улий. Джеймс не соврал вечером. И утром все они услышали звон колокола. А следом в каждом месте, где собирались люди, начали трубить герольды. "Через три дня..." – обрывки голосов с улиц Каты доносился и до Корнелии в ее комнате, пока портниха записывала пожелания своей заказчицы, а ее помощницы снимали мерки.

– Джеймс... Выразил желание, чтобы платье немного оставляло открытыми плечи и грудь. Корнелия не решалась озвучить эту просьбу до последнего, пытаясь понять какие последствия не нравятся ей больше: реакция Джеймса на сопротивление или то, что соглашаясь, она по своей сути сдается на волю мужа. Гнев Джеймса перевесил. – Он просил, чтобы мои плечи и грудь были немного открыты.

– Простите? – портниха подняла взгляд на Корнелию, немного приподняв брови в удивлении. И, откровенно говоря, баронесса прекрасно понимала причину такой реакции. Открытые плечи и грудь. На балу. Официальном балу, посвященном новому королю. Пусть еще и не получившего корону, но которому скоро будут традиционно даны первые клятвы верности. – Девочки, куда вы дели мою корзинку? Ну-ка! Найдите ее быстро! Или принесите из мастерской! Мне она нужна. И пробники тканей.

Помощницы портнихи тут же засуетились, начали приносить извинения и испарились из комнаты. Корнелия прекрасно помнила, что никакой корзинки ни портниха, ни ее помощницы, не приносили.

– Баронесса, скажите, Вы согласны с требованием супруга?

– ...Нет, – под тяжелым, пронзительным взглядом пожилой женщины соврать Корнелия не могла. Они знали друг друга слишком давно. И эта женщина прекрасно знала о всех предпочтениях Корнелии, умудряясь лавировать между ними и требованиями барона Линтона.

– Я придумаю что-нибудь.

И Корнелия впервые за весь день улыбнулась. Портниха проверила записи, сделанные помощницами, а затем попрощалась и ушла, пообещав вечером прислать ткани, чтобы Корнелия спокойно могла выбрать то, что она хочет. Корнелия провожала взглядом женщину, не до конца уверенная в том, что у той получится придумать хоть что-то. В этот раз требование было слишком конкретным. И как бы ни был пьян Джеймс, вряд ли он забыл о том, что требовал от жены. А если забыл он, обязательно найдется тот, кто напомнит.

Тем не менее прошло три дня. И вот она, Корнелия, здесь. Стоит в изумрудно-золотом платье, убрав волосы в высокую прическу и открыв лицо. В тронном зале собрались сливки аристократического общества со всех уголков королевства. Те, кто успел добраться до Каты, конечно же. Многие отделались лишь письмами, поскольку ни один скакун не успел бы принести их к торжеству. Впрочем, каждый знал: даже эти факты никак не смогут уберечь их от необходимости ехать сюда. Пройдет торжество. Необходимые празднования. И вот уже начнется время, когда каждый глава рода, каждый более-менее значимый игрок на политической арене будет вынужден явиться в тронный зал для принесения клятвы верности. Даже сейчас, когда в замке собрались немногие из аристократов, гложимых любопытством, в тронном зале было душно. Со всех сторон слышалось возбужденное жужжание чужих голосов.

Корнелия могла бы поставить свою жизнь на то, что она знает о чем они говорят. Всех интересовал один вопрос: «кто такой этот Ториан?». Корнелию же все еще волновало другое: «что несет Ториан с собой?». От совета она знала чего ожидать. От Травельяна, да позаботится Тьма о нём, в свое время тоже. Но новый король... был темной лошадкой. Пока что его видели только Лука и малый совет. Лука отказывался говорить о своем короле, лишь усмехаясь ее глупым попыткам выведать больше информации. Старый лис играл в свою игру. Он не искал соратников. Предпочитал самостоятельно принимать решения.

А дражайший супруг отзывался о новом короле как о «самоуверенном, наглом мальчишке, который считает, что ему действительно принадлежит власть». Сама Корнелия была скорее согласна с этим Торианом, чем с супругом. Власть была в его руках хотя бы потому, что он единственный мог управлять Тьмой. Вот только малый совет об этом, кажется, успел забыть за те немногие дни, что юный король провел в своем царстве. Или... Возможно стоит вспомнить о другом...

Материнские гены могли быть сильнее. И тогда им всем пришел конец.

Если только Ториан не может совладать с Тьмой, не может управлять ей... Они все обречены на медленную погибель. Она развеется, превратится в легкий туман. Сначала умрут слабейшие. В конце останется всего тройка демонов, старейшие, но и они в результате исчезнут из этого мира.

Звук ударов трости глашатая вырвал Корнелию из размышлений, заставляя вздрогнуть. Весь зал, еще секунду назад оживленно обсуждающий последние сплетни высшего общества и политику, наполнился тишиной. Волна людей повернулась, разворачиваясь к двери. Все ждали только одно существо.

— Наследный принц Ада Его Высочество, Ториан Травельян... — глашатай уже начал замолкать, когда обернулся к двери, а затем неуверенно продолжил: — ... Грей.

Все, кто был в тронном зале, склонился. И дверь распахнулась.

Со своего места, вблизи трона, Корнелия видела только высокую мужскую фигуру в черном фраке. Он шел вперед медленно. И чем ближе Ториан Травельян Грей приближался, тем больше деталей замечала женщина: чёрную лакированную трость с набалдашников в виде серебрянного ворона, высокие сапоги, словно у наездника, смуглую кожу. У Ториана была странная прическа. Волосы на висках были коротко подстрижены, словно их сбрили ножом, при этом у мужчины была достаточно длинная челка. Черты лица рубленные. Похож на отца. Только нос явно достался от цыганки-матери. Насмешка над простыми смертными. Насмешка над демонами. Порок и соблазн, которой привлекает внимание в толпе, склоняет к греху. И судя по тому, как спокойно, медленно, почти лениво Ториан шел к своему трону, он прекрасно понимал, что хорош.

Вместе с мужем, советниками и их женами, Корнелия стояла у подножия трона. Самое почетное место, показывающее близость людей, стоящих здесь, к власти. Баронесса считала это ироничным, признаться честно. Вместе с остальными женщинами, стоящими здесь, Корнелия замерла в реверансе до тех пор, пока король не позволил подняться. И, вставая из реверанса, баронесса заглянула в глаза Ториана. Металлические глаза Дьявола светились пренебрежением и насмешкой. А еще в них было то, что совет упорно не замечал: острый ум.

Ториан Травельян Грей понимал намного больше, чем того хотелось совету.

Легкая, торжествующая улыбка, скользнула по губам и во взгляде Корнелии. В том, что Ториан заметил, она не сомневалась. Джеймс же оставался слеп и глух, уверовавший в собственный маленький мирок, в котором он сможет завоевать власть, заставить подчиняться себе даже короля. Сейчас же, смотря на Ториана, Корнелия больше верила в то, что кровь Травельяна взяла свое. Хотя не стоит недооценивать кровь цыган в его жилах.

— ... счастливы, что Вы вернулись домой, Ваше Величество, — барон говорил какую-то речь, прошедшую мимо самой Корнелии. Она вернулась из своих мыслей под самый ее конец. И все же вовремя. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть пронзительный взгляд на себя от мужа.

— Добро пожаловать домой, мой Повелитель.

Наглость. Фривольность. Танец на самой грани дозволенного. Сейчас Джеймс не сможет сделать ничего, чтобы не испортить торжество момента, но дома они обязательно вернутся к этому "мой".

— Счастлив вернуться в свой мир.

Корнелия не могла отвести взгляда от лица Ториана. Она не до конца понимала почему, но от его взгляда, направленного на малый совет, внутри все леденело. Баронесса надеялась лишь на то, что этот взгляд никогда не будет обращен на нее. Металл чужих глаз обещал малому совету мучительную смерть где-то в будущем. И почему-то Корнелия даже не сомневалась в том, что обещание это будет исполнено.

– ... и пусть правление твое будет мудрым и справедливым, а я – достойным твоим подданным, – малый совет закончил произносить слова древней клятву. И они все вместе с женами склонились перед новым королем.

Корнелия, как и несколько других женщин, присаживаясь в глубоком реверансе, тайком смотрела на Ториана, считывала его реакции, пыталась предугадать то, что он сделает или скажет дальше. Слишком много зависело от него теперь в жизни страны. И в жизни самой Корнелии. Ториан водил большим пальцем по собственным губам, смотря на малый совет задумчиво, словно пытаясь понять можно ли верить хоть одному слову из их клятвы. Корнелия бы не стала. Ни слову, ни намерению, что исходит от этих людей.

Резкий звук заставил вздрогнуть и обернуться, не распрямляясь из реверанса. В распахнутые двери в черном с серебряной вышивкой военном камзоле зашел Лука. Его попытались остановить. Но попытка эта ограничилась лишь парой неуверенных шагов охраны к мужчине. И причину этого легко можно было понять: лучшие из обученных воинов академии при полном параде шли вслед за своим командиром. Больше, чем за командиром. За человеком, который воспитал. Обучал. Долгие годы завоевывал уважение и доверие. Они шли к трону короля, еще не получившего свою корону. И аристократия отступала назад, оставляя на пути этой силы малый совет и трон.

Когда до трона оставалось всего десять шагов, Лука остановился. А за ним выстроились рядами и пара десятков воинов. С оружием наготове, они смотрели прямо на Ториана, который, кажется, даже не попытался сменить свой расслабленной позы. Только немного вздернул бровь, словно спрашивая: "и что будет дальше?". Баронесса и сама хотела бы знать. Впрочем, Лука не заставил ее долго ждать.

– Я, Лука Кроссзерия, перед лицом всех присутствующих, торжественно клянусь своей честью и преданностью служить тебе, Ториан Травельян Грей, с верностью и смирением, – мужчина положил свой меч на ладони и протянул его вперед. Синхронно жест за ним повторили и воины, – Обещаю защищать твою власть и соблюдать законы королевства. Пусть моя преданность будет крепка, как сталь, а моя вера — непоколебима. Я останусь твоим верным слугой и защитником. Пусть твое правление будет мудрым и справедливым, а я — достойным твоим подданным. Да будет так!

– Да будет так! – хором за Лукой одним порывом повторили мужчины за спиной Луки. А потом Лука опустился на одно колено. За ним сел первый ряд воином. Затем второй. И так до того момента, пока все мужчины в черной форме не оказались стоящими на одном колене, протягивая оружие Ториану.