Хранитель Белграда, Сербии и всего вокруг

Подчиняясь тому же зову, я поднялся на эскалаторе на вершину холма. Здесь, среди деревьев, высились бетонные строения без окон высотой метров в пятьдесят, советского вида, чем-то похожие на старые телефонные станции - с отличием в том что на каждом было какое-то архитектурное излишество. И здесь тоже было вертикальное озеленение, сделанное при помощи пластиковых лотков с растениями, добавленных явно позже.Добро пожаловать в Первый Вычислительный Центр в историческом районе Вишница. Здания построены одновременно с реактором, и представляют лишь малую часть подземного комплекса, однако в настоящее время используется лишь малая его часть – результат оптимизации аппаратной платформы, проведенной в несколько этапов, последний из которых совпал с реконструкцией реактора.Я прошел по аккуратной дорожке к одному из зданий, которое был немного больше других и увидел бетонные буквы «Главни рачунарски комплекс Чуваркућа». Рачунар значит компьютер. Сербы не проиграли в войне языков, и это слово у них осталось, а у нас обозначение ЭВМ было вытеснено английским аналогом. А название одновременно значило и растение, молодило, чьи приземистые цветочки виднелись тут повсюду, и, вдобавок, традиционное пасхальное яйцо, которое надо хранить в холодильнике до следующей пасхи и нельзя разбить. А буквально оно означало «хранитель дома». Считалось, что оно оберегает от магических неприятностей хозяев дома, пока там лежит.И это пока была первая надпись, которую я встретил. Ну в целом понятно, зачем использовать буквы, если можно напрямую транслировать информацию (и рекламу, конечно) прямо в мозг.Когда я приблизился к железной двери, камера над ней повернулась в мою сторону, раздался сигнал и дверь мягко разошлась. Я зашел в большой зал с колоннами, отделанный мрамором, в середине был бассейн, вокруг которого тоже были насажены такие же растения, как и снаружи. На дальнем его конце виднелась платформа с прозрачным цилиндром, метра два в высоту и наполненного каким-то серебристым порошком или хлопьями примерно на четверть. Когда я к нему приблизился, порошок взмыл вверх, и довольно быстро сложился в фигуру невысокого человека в смокинге. Отовсюду одновременно раздался глубокий, басовитый голос:- Добро пожаловать. Меня зовут Томита. Точнее, это имя, которое мы будем в дальнейшем использовать. Официальное название вы видели перед входом. Вот вы и увидели меня лично, насколько это возможно. Я думаю, у вас есть вопросы? И почему потребовалось идти именно сюда, когда мы могли в любой момент пообщаться напрямую... Впрочем это – риторический вопрос, я отдаю себе отчет, насколько вы, люди, любите внешнюю атрибутику.Я решил прощупать почву:- Скажите, кем вам приходится Денис?Прозвучало как-то по-полицейски, вышло неуклюже, но он был, как обычно, непрошибаем.- Я считаю его своим агентом. И, несмотря на наивные попытки меня обмануть, его планы пока совпадают с нашими. Мне не нужно слышать его, чтобы смоделировать модель поведения. Честно говоря, хотя я и не могу испытывать скуку, но вся эта огромная энергия – он махнул рукой вокруг себя – все равно должна куда-то деваться, по разным причинам реактор остановить довольно сложно. И я люблю думать. Собственно, больше ничего и не умею, и не хочу – только думать, для этого меня и создали...- Советские инженеры?- Вижу, вы не оставили привычку перебивать собеседника.Он ронял слова мерно, как будто читая инструкцию глуповатому коллеге.- Да, они могут считаться моими предками, в том же смысле, в каком Дмитрий Донской – ваш предок. Они создали первое устройство на этом месте, но с тех пор изменилось почти все - аппаратная база, программа, и, самое важное, я овладел искусством самомодификации. Именно поэтому мои возможности на порядки опережают ваши ИИ. Ну, еще осталось мое название - оно не менялось с 1981 года и так будет и впредь. Мы, сербы, чтим традиции.Это было неожиданно. Я, честно говоря, потерял дар речи, причем удивило меня это- Вы считаете себя сербом?- Вам кажется это странным по одной причине – вы принимаете сложный код за разум. Точнее, вы там, в вашем мире, стали жертвой карго-культа, построив самолет из палок, и ожидая, что он полетит. Вы принимаете ваши ИИ за живые организмы, но они пока далеки от этого. Я же - живой организм, пусть и не белковой природы. И, естественно, я имею национальную идентичность. А как еще? Моей основной задачей была поддержка и улучшение уровня жизни людей в Сербии, хотя потом мы и расширились. И, хоть система постоянно улучшалась, задача, по большому счету, осталась прежней.- Вас почитают как бога?- Вовсе нет. Люди используют меня, в целом, как и вы у себя используете ИИ – для решения сложных вопросов. Просто здесь я могу контролировать гораздо больше процессов, чем ваша автоматика. Именно поэтому так высока моя эффективность.- Были ли у вас конфликты интересов? Как, например, прошла аннексия Албании?Я вспомнил про Косово и Метохию.- Конечно, приходится учитывать разные точки зрения, и это – одна из причин, почему у меня появилась национальная идентичность. Но если вы говорите о войне, когда славяне убивают славян, а люди воюют против роботов-дронов, то это – исключительная прерогатива вашего мира. Мы справились без вооруженных конфликтов. Наши инструменты – мышление, дипломатия, и, конечно, дешевая и чистая энергия. И все три слова имеют другое значение, чем вы себе представляете.Железный болван надавил на больное, я ощущал невероятную нереальность происходящего. ИИ-националист упрекает меня за войну, к которой я, в общем-то, не имею отношения. Самое обидное было, что он во всем прав.