Глава 3. Последняя встреча с детством

«До того как мы научились терять»

Тот день я запомнила явно надолго.

Солнце светило намного ярче, чем обычно. Мой отважно волевой отец крепко держал меня за руку и очень странно, но вполне радостно улыбался. Таким я тогда его увидела в первый и последний раз. Увидев ослепительное настроение отца, сама, незаметно на мгновение, я стала такой же, также заулыбалась, также засветилась и также в последний раз.

С утра дома пахло сладкими, кажется, вишневыми пирогами. С диким желанием попробовать его я выпрыгнула с кровати и быстро направилась к кухне.

— О, доброе утро, малышка. Как спаслось? — мама стояла спиной ко мне, проверяя духовку. Её лёгкое, розовое летнее платье, небрежный хвост, чтобы не мешался во время приготовления блюда, всегда смотрелись так по домашнему и гармонично.

— И тебе доброе утро, мама. — я достаточно быстро заряжалась чужой энергией. — Вишневый пирог?

Я села на стол самый ближайший к маме, чтобы разглядеть десерт в духовке.

— Да, но есть его пока нельзя — сказала та, уже доставая пирог.

— Но почему? — капризно не переставала любезничать я.

— Потому что им сегодня придётся делиться. Поедем в бабушкин дом, папина сестра там, тетя Нэлл. Папа давно хотел с ней встретиться, а тут как выпал шанс — они с её дочкой Линси приехали в город недолго, останавливаются там.

— Даже кусочек нельзя?

— Потерпи немножко, Энси. — сказав это, мама звонко поцеловала меня в щёчку. — Нам уже скоро нужно будет выходить, так что ты хорошенько умойся и оденься.

Вдруг послышался звонкий детский плачь моей сестрёнки на год младше, и мама сразу побежала в сторону криков.

Кухня была невероятно душной из за дыма, встав со стула, я еле как дотянулась до окна и, открыв её, вздохнула свежий летний воздух. Разве есть в нём что то плохое, в лето? Она же такая светлая, яркая, сияющая, и воспоминания с ним такие же. Я любила эту улицу, этот дом, эту кухню, и вообще это место; смотря на эти места, в глазах вспыхивали счастливые моменты, так уж чётко, что мне казалось, что никогда не захочу уехать оттуда лишь из-за этого. Так и случилось — я никогда не хотела уезжать оттуда, только если бы не...

Белый гарнитур, прозрачный стол, наполненный всякими безвкусными конфетами с красивой оберткой. Огромный холодильник напротив меня с тысячей магнитиков, до которых я никак не достану, и обязательно вся комната — нет, весь дом был заполнен комнатными цветами. Мама больно уж любила садоводство и всё свободное время посвящала им, но был всё же кое-кто, кого она любила больше всех и всего, не учитывая нас, — это наш отец.

— Уиэнна милая, я дома, надеюсь, вы уже готовы? — по сильному хлопку выходной двери было легко понять манеры отца.

— Уже почти, дорогой, ты пока обувайся и выпей кофе перед дорогой.

Папины шаги приблизились, плавно, мужественно; никого превосходящего в героизме мою папу я будто и не встречала. Как вошёл в кухню, заметив меня, он сразу улыбнулся и поднял меня на руки.

— Как поживает моя доченька ?

— Папа! — обхватила я сразу его шею руками. — Что ты принес? Ты же принес что-то сладкое?

Он легонько потрепал мои волосы и гордо улыбнулся; я хотела также дотянуться до его светловолосых прядей, но всё же не смогла.

В день, как он устроился на работу в ночную смену, я сильно обиделась на него, и тогда мы договорились, что без сладостей домой он возвращаться не будет. В ожидании я ещё раз вопросительно взглянула на него. Саркастично фыркнув, он всё же достал из кармана пачку мармелада.

— Спасибо! — получив то, что хотела, я спрыгнула с рук папы и весело пошагала в гостиную.

— Не забудь поделиться с сестрой, — крикнул он мне в спину.

В моём детстве, так же как у остальных других, были крики, истерики, слёзы, может даже ранения, но во всей этой жизни и кроме детства так много трагичного, что о плохих искрах того времени я постаралась позабыть и не вспоминать. Ведь даже сама счастливая семейка не задержалась долго в моей жизни.

— Энси! Посмотри на моё новое платье! — выбежала передо мной в гостиную Изольда.

— Когда это ты успела взять ее , а я? Тогда мармелад достается мне!

—Это нам мамина подруга дала. Оно тебе не по размеру. Говоришь мармелад принесли?

Не переставая радоваться и смеяться, сестрёнка сильно пыталась выбесить меня, но всё же мы вместе сели на диван и начали на двоих делить мармелад. Диван мягкий, чистый, на нём и спать можно было, если бы не теснота. Я отвела взгляд. Будто чувствуя, что могу покинуть это место, начала рассматривать его, чтобы запомнить таким, каким он есть и был для меня. Гостиная небольшая, зато очень уютная, заполнена всякими детскими игрушками, куклами и мягкими подушками по всему полу, а напротив дивана стоял телевизор без интернета, но всё же какие нибудь шоу там показывали. Стены мятного цвета, чуть грязноватые, царапины от когтей кошек, которых я боюсь до смерти, не стертые, мятые пятна от пасты ручек, которыми мы с сестрой разрисовали всю комнату. Окна и кружевные шторы с розами.

Мама часто предлагала папе сделать тут ремонт, и как бы отец ни соглашался, в итоге это место всегда оставалось таким, каким оно является сейчас.

Как оглянуться, не успела — все уже готовые стояли на пороге, готовясь выходить. Мама держала завернутый пирог в руках, сестра всё не могла доесть свою сладость. А отец, отец крепко взял меня за руку, и мы вместе пошагали на улицу. Птицы на небе толпой летели куда то так быстро, хлопая крыльями, что их шум был бы слышен всему району. Всю жизнь я мечтала быть похожей на них, сказать иначе — я мечтала стать именно ими. Такие свободные, они могут так долго, так без ограничений летать сколько захочется и наслаждаться бесконечным голубым небом. Я подражала им, будь у меня две жизни, я обязательно выбрала бы во второй стать одной из них. Папа, торопясь, повел меня к машине, и как я села в неё, машина двинулась. Сестра рядом быстро уснула, понимая, что дорога окажется небыстрой, а я подвинулась к окнам и стала осматривать окрестности. Мы ехали по городу, я всё больше и больше убеждалась в своей любви к нему. С каждой секундой город за окошком превращался в село. Деревья, животные — мне нравилось это место своим личным воздухом, вкусом и ощущениями; здесь было по другому. К бабушке мы ехали нечасто, а тетю Нэллиан я вообще никогда не встречала, не говоря о её дочери. Глаза стали невольно закрываться и клонить в сон, возможно из за пирога я всё же не выспалась.

— Приехали. Вы пока выходите, я пойду, как только запаркуюсь.

Свет сразу ослепительно ударил в глаза, как только мы вышли из автомобиля, я капризно прищурила глаза. Вокруг было так, как и ожидалось, природа и по-настоящему чистый воздух. Мне казалось, что нет места аутентичнее, чем это; звучание, муки животных отдавали лёгкий трепет в теле. Узнавать приходилось каждую друг за другом, вон там слева слышу коров, а сзади, кажется, собрались овечки. Гуляя глазами, я заметила дом: он был тёплого молочного цвета, и снаружи стоял едва заметный в красный горошек забор, по размеру небольшой, но урожай и в целом участок был огромный, и при таком размере он никак не казался пустым; наоборот, там явно было много всего интересного, и такое ощущение, что, живя в этом доме, скучать никак не выйдет. Но там никто не живёт. Уже третий то ли год эта территория остаётся без жителей. Перед глазами вспыхнул забытый образ бабушки, она видела её лишь раз и, несмотря на это, очень даже полюбила. Обидно, что дважды им встретиться не удалось и даже никогда не удастся, но как давно это было — единственное, что оттуда я помнила, это настолько печальные и закрытые в себе моменты, в комнате или где угодно, папины с мамой дни. Изольда часто плакала, не из-за смерти бабушки, они её то никогда не видели, а из-за того, что ничем не может помочь родителям и приходится просто смотреть, как они сгорают с каждым днём. И среди всей этой драматической заварухи единственной тварью оставался лишь один человек, ну по моим ощущениям, ведь я не проронила ни одной слезинки со смерти бабушки, когда вокруг все только и делали, что тосковали. Так бесчувственно, равнодушно я реагировала на это, что становилось тошно от самой себя.

—Энси, малышка, ты чего? — взволнованно появилась рядом мама. Оказалось, я на секунду застыла в одном взгляде на дом.

—А? Ничего, мам. Мы идём?

—Мам, ну что ты вообще её спрашиваешь! Знаешь же причуды у неё — не упустила шанса поиздеваться сестрёнка. А вообще по-моему она просто ревнует меня к матери.

—Нельзя такое о сестре говорить, Изольда. Пошлите уже, наверняка они заждались.

Мама строго, но в то же время будто уча нас чем-то, улыбнулась и, взяв руки, направилась к дому.

Как и ожидалось, внутри дома ничего не изменилось: старая мебель, открытые окна и вазы с цветами прямо перед входом. На пороге стояли две пары летних кроссовок, что означало уже скорую встречу.

Полы оказались холодными, несмотря на невероятную жару на улице, я вдруг ощутила всем телом сырость. Но это не страшно, я знала, что пока я с ними, мне ничего не грозит, заболею — вылечат, станет плохо — они позаботятся. Как и ожидалось, в ту же секунду появился силуэт женщины и её дочери. Увидев друг друга, мама с тётей Нэлл в дребезги подбежали и крепко и родственно обняли друг друга. Пока мы с девчонкой непонятно переглядывались взглядами. У неё были невероятно длинные, густые каштановые волосы, что доходили до самой её спины.

—Ты Энси? — с осторожностью спросила та.

—А разве не очевидно? — завидно , промотала я

«Воспоминания — груз на плечах», — говорилось в одной из моих недавно прочитанных книг. «Потерянный халат», звали, по-моему. Однако отказаться от них трудно , в них столько тепла и ценности , что уж лучше сломать себе шею от него чем выбросить как будто ничего и в этом такого особенного не бывало , ведь даже плохие воспоминания ценны. Я хорошо знаю что в этот день в последний раз встретилась с отцом , я не стала так громко упоминать об этом , сейчас в этом нет ценности , его нет и не будет , прошлого или будущего на самом деле не существует, есть лишь настоящее и его последствия. Мы собирались переночевать в доме бабушки , Земля ей пухом ,однако к концу дня папе стало совсем плохо его увезли в больницу , а от туда он уже пропал , это был его план , доктора никакую информацию не смогли нам предоставить. Я почувствовала как беспомощно тогда обращала внимание лишь на новую знакомую , совершенно не заметив , всякие странствия отца. Вернутся в настоящее пришлось нелегко , как я уже упоминала мои же мысли губили меня а в то время перед глазами запыхалась картина. Я , я не стану врать многое позабылось , картина нарисованная перед вами наверняка не совсем уж и настоящая , а собранная моими осколками счастья. Во мне все еще остается та же самая любовь к этим людям ,однако проявлять его я стала меньше , начала считать это слабостью , и чувствовать и показывать. Однако прекратить первое стало против моей воли мучением, я не могла отключить чувства, хотя последующее у меня получилось неплохо.