Глава 28. Пуаро в роли белки

Он отправился на обед с запасом в три четверти часа. И сделал это намеренно. Автомобиль доставил его не сразу в Монте-Карло, а в дом леди Тэмплин в Кап-Мартене, где он спросил мисс Грей. Леди переодевались, и его попросили подождать в малой гостиной, куда минуты через три-четыре к нему вышла Ленокс Тэмплин.

– Кэтрин еще не готова, – сказала она. – Могу я передать ей ваше сообщение или вы предпочитаете ждать, пока она спустится?

С минуту Пуаро молча смотрел на нее, как бы размышляя. Очевидно, от ответа на этот простой вопрос многое зависело.

– Нет, – отозвался он наконец. – Пожалуй, мне не стоит дожидаться мадемуазель Кэтрин. Моя задача может оказаться нелегкой…

Ленокс вежливо подождала объяснений, слегка приподняв брови.

– У меня есть новости, – продолжал детектив. – Не могли бы вы сообщить вашей подруге, что мсье Кеттеринг арестован сегодня вечером по обвинению в убийстве его жены?

– Вы хотите, чтобы я передала это Кэтрин? – Дыхание Ленокс стало учащенным, как будто она только что бежала, а лицо – напряженным и бледным.

– Если вы будете настолько любезны, мадемуазель.

– Что вас беспокоит? – спросила девушка. – Думаете, Кэтрин расстроится? По-вашему, она влюблена в него?

– Не знаю, мадемуазель. Признаюсь в этом откровенно. Как правило, я знаю все, но в данном случае… Возможно, вы более осведомлены, чем я.

– Верно, – согласилась Ленокс, – но я не собираюсь ничего вам рассказывать. – Несколько секунд она молчала, сдвинув темные брови, потом все-таки полюбопытствовала: – Вы считаете, что он сделал это?

Пуаро пожал плечами:

– Так утверждает полиция.

– Увиливаете от ответа, не так ли? – Ленокс снова нахмурилась. – Значит, тут есть что скрывать.

– Вы давно знаете Дерека Кеттеринга? – мягко поинтересовался детектив.

– С детства, – сердито буркнула девушка.

Пуаро молча кивнул.

Ленокс придвинула стул и села, опершись локтями на стол и поддерживая лицо ладонями.

– Что у них есть против Дерека? – задала она вопрос, глядя на собеседника через стол. – Полагаю, мотив? Возможно, он унаследовал деньги после смерти жены?

– Два миллиона.

– А если бы она не умерла, он был бы разорен?

– Да.

– Но этого мало, – заявила Ленокс. – Я знаю, что Дерек ехал тем же поездом, но само по себе это еще ничего не значит.

– В купе миссис Кеттеринг был найден портсигар с инициалом «К», не принадлежащий ей, а два человека видели Дерека Кеттеринга входящим и выходящим из ее купе перед прибытием поезда в Лион.

– Кто эти люди?

– Ваша подруга мисс Грей и мадемуазель Мирей, танцовщица.

– А что говорит сам Дерек? – допытывалась Ленокс.

– Он отрицает, что вообще входил в купе жены, – ответил Пуаро.

– Дурак! – резко воскликнула девушка. – Говорите, перед прибытием в Лион? А кто-нибудь знает, когда… когда она умерла?

– Заключение медиков не всегда бывает точным, – сказал Пуаро. – Они склонны полагать, что смерть наступила до приезда в Лион. А нам известно, что спустя несколько минут после отбытия поезда из Лиона миссис Кеттеринг была мертва.

– Откуда вы это знаете?

На губах Пуаро мелькнула странная улыбка.

– Кое-кто еще заходил в ее купе и обнаружил ее мертвой.

– И этот «кое-кто» не поднял тревогу?

– Нет.

– Почему?

– Без сомнения, у него были на то причины.

Девушка сердито взглянула на него:

– И вы их знаете?

– Полагаю, что да.

Ленокс глубоко задумалась. Пуаро молча наблюдал за ней. Когда она наконец подняла голову, на ее щеках появился легкий румянец, а глаза ярко блестели.

– Вы считаете, что ее убил кто-то из пассажиров, но это вовсе не обязательно. Что могло помешать убийце зайти в вагон, когда поезд стоял в Лионе? Он мог войти в купе Рут Кеттеринг, задушить ее, взять рубины и незаметно скрыться. Так что, возможно, ее убили во время стоянки в Лионе. В таком случае она была жива, когда Дерек вошел к ней в купе, и мертва, когда ее обнаружил тот другой, кого вы упомянули.

Пуаро откинулся на спинку стула и втянул в себя воздух, потом посмотрел на девушку, трижды кивнул и с шумом выдохнул.

– Мадемуазель, – проговорил он, поднимаясь, – сказанное вами совершенно справедливо. Я брел ощупью в потемках, а вы указали мне свет. Этот момент меня озадачивал, а вы сделали его абсолютно ясным.

– А Дерек? – не унималась Ленокс.

– Кто знает? – Детектив пожал плечами. – Но я скажу вам следующее, мадемуазель: я, Эркюль Пуаро, не удовлетворен. Может быть, этим вечером я узнаю кое-что еще. По крайней мере, попытаюсь это сделать.

– Вы с кем-то встречаетесь?

– Да.

– С кем-то, кому что-то известно?

– Может быть известно. В таких делах лучше проверять все. Au revoir, мадемуазель.

Ленокс проводила его до двери.

– Я… помогла вам? – спросила она.

Пуаро обернулся к стоящей на пороге девушке, и его лицо смягчилось.

– Да, мадемуазель, помогли. Если на душе у вас будет скверно, вспоминайте это.

Когда машина тронулась, маленький бельгиец, нахмурившись, погрузился в размышления, но его глаза светились зеленоватым блеском, который всегда был предвестником триумфа.

Он опоздал на несколько минут и обнаружил, что мсье Папополус с дочерью уже прибыли. Пуаро рассыпался в извинениях и превзошел самого себя в мелких знаках внимания. Этим вечером грек выглядел особенно величаво, напоминая патриарха, ведущего безупречную жизнь. Зия казалась необычайно красивой и, видимо, пребывала в хорошем настроении. Обед проходил весьма приятно. Пуаро был в ударе. Он шутил, рассказывал анекдоты, делал комплименты Зии Папополус и вспоминал интересные эпизоды своей карьеры. Меню было изысканным, а вино – первосортным.

В конце обеда антиквар вежливо поинтересовался:

– Как насчет моего совета? Вы поставили на эту лошадь?

– Я связался с… э-э… моим букмекером, – ответил Пуаро.

Мужчины посмотрели друг на друга.

– Лошадь пользуется известностью?

– Нет, – покачал головой детектив. – Как говорят наши друзья англичане, это темная лошадка.

– Хм! – задумчиво произнес Папополус.

– А теперь отправимся в казино и попытаем счастья в рулетке, – весело предложил Пуаро.

В казино старик куда-то отошел, а он и Зия сделали ставки.

Пуаро не везло, но Зия вскоре выиграла несколько тысяч франков.

– Пожалуй, теперь самое время остановиться, – сухо заметила она.

Глаза детектива блеснули.

– Великолепно! – воскликнул он. – Вы истинная дочь своего отца, мадемуазель Зия. Знать, когда надо остановиться, – это подлинное искусство. – Он окинул взглядом помещение. – Что-то нигде не вижу вашего отца. Пойду за вашим плащом, мадемуазель, и мы отправимся в сад.

Однако Пуаро не сразу пошел в гардероб. Его острый взгляд подметил кое-что перед уходом Папополуса, теперь он хотел выяснить, куда подевался хитрый грек. И нашел его в большом вестибюле. Старик стоял у колонны, беседуя с только что прибывшей дамой. Это была Мирей.

Скользнув вдоль стены, Пуаро пристроился с другой стороны колонны, где его не могла видеть увлеченная беседой пара. Вернее, говорила главным образом танцовщица, старик ограничивался краткими замечаниями и выразительными жестами.

– Повторяю, мне нужно время, – настаивала Мирей. – Дайте мне время, и я достану деньги.

Грек пожал плечами:

– Ждать сейчас несколько затруднительно.

– Только самую малость! – взмолилась танцовщица. – Неделю, десять дней – это все, о чем я прошу. Не сомневайтесь, вы получите деньги.

С тревогой оглянувшись, Папополус вдруг увидел рядом с собой невинно улыбающегося Пуаро.

– Ah! Vous voilà, мсье Папополус. Я искал вас. Вы позволите мне немного прогуляться с мадемуазель Зией в саду? Добрый вечер, мадемуазель. – Он низко поклонился Мирей. – Тысяча извинений за то, что я не сразу вас заметил.

Танцовщица восприняла его приветствие с явным раздражением. Нарушенный tête-á-tête пришелся ей не по душе. Быстро поняв намек и получив разрешение Папополуса, Пуаро сразу же отошел.

Он принес Зии ее плащ, и они вдвоем вышли в сад.

– Здесь происходят самоубийства, – вспомнила Зия.

Маленький бельгиец пожал плечами:

– Так говорят. Люди глупы, не так ли, мадемуазель? Так приятно есть, пить, дышать свежим воздухом. Глупо бросать все это из-за отсутствия денег или сердечных неприятностей. L'amour причиняет немало трагедий.

Зия рассмеялась.

Пуаро погрозил ей пальцем:

– Не смейтесь над любовью, мадемуазель. Ведь вы так молоды и красивы.

– Не забывайте, что мне тридцать три года, мсье, – вздохнула Зия. – Я говорю откровенно, так как лгать не имеет смысла. Как вы сказали моему отцу, прошло ровно семнадцать лет с тех пор, как вы оказали нам услугу в Париже.

– Когда я смотрю на вас, мне кажется, что прошло гораздо меньше, – галантно заметил Пуаро. – Вы были почти такой же, как сейчас, мадемуазель, – может, чуть худее, чуть бледнее и чуть серьезнее. Вам было шестнадцать, и вы только что вернулись из пансиона. Уже не совсем petite pansionnaire, но еще не вполне женщина. Вы были очаровательны, мадемуазель Зия. Несомненно, другие тоже так думали.

– В шестнадцать лет люди простодушны и глуповаты, – промолвила Зия.

– Возможно, – согласился Пуаро. – Они верят всему, что им говорят, не так ли? – Если он и заметил быстрый взгляд, искоса брошенный на него девушкой, то не подал виду и продолжил мечтательным тоном: – Это было странное дело. Ваш отец, мадемуазель, так никогда и не понял его истинную подоплеку.

– Разве?

– Когда он потребовал у меня объяснений, я сказал ему: «Я вернул вам то, что вы потеряли, избавив вас от скандала. Вы не должны задавать вопросов». Знаете, мадемуазель, почему я так сказал?

– Понятия не имею, – холодно отозвалась девушка.

– Потому что я сочувствовал маленькой pansionnaire – такой худенькой, бледной и серьезной.

– Не понимаю, о чем вы, – буркнула Зия.

– В самом деле, мадемуазель? Вы уже забыли Антонио Пиреццио? – Пуаро едва услышал испуганный возглас, чуть громче вздоха. – Он устроился работать помощником в магазине, но этого было мало для его целей. Помощник вправе поднять глаза на хозяйскую дочь, особенно если он молод, красив и обладает хорошо подвешенным языком. А так как они не могли все время тратить на любовь, то иногда беседовали на разные темы, в том числе об интересной вещице, временно находящейся в распоряжении мсье Папополуса. Но, по вашим же словам, мадемуазель, молодость глупа и доверчива. И вот однажды хозяйская дочь показала помощнику эту вещицу и место, где она хранится. А потом произошла катастрофа – вещица исчезла. Бедная маленькая pansionnaire – в каком ужасном положении она оказалась! Бедняжка не знала, как поступить, – рассказать обо всем или нет? Но тут появляется отличный парень Эркюль Пуаро, и произошло чудо – все устроилось само собой. Вещица была возвращена, и никто не задал лишних вопросов.

Зия свирепо уставилась на него:

– Выходит, вы все это время знали… Кто вам рассказал? Антонио?

Он покачал головой:

– Никто ничего мне не рассказывал. Я обо всем догадался. И догадка оказалась верной, не так ли, мадемуазель? Понимаете, если не умеешь догадываться, не стоит становиться детективом.

Несколько минут девушка шла молча.

– Ну и что вы намерены делать? – наконец спросила она. – Рассказать моему отцу?

– Разумеется, нет.

Зия с любопытством посмотрела на него:

– Вам что-то от меня нужно?

– Мне нужна ваша помощь, мадемуазель.

– Почему вы думаете, что я в состоянии вам помочь?

– Не думаю, а всего лишь надеюсь.

– А если я откажусь, вы обо всем сообщите отцу?

– Конечно нет! Выбросьте эту мысль из головы, мадемуазель! Я не шантажист и не собираюсь грозить вам разоблачением вашей тайны.

– Значит, если я откажусь вам помочь… – медленно начала Зия.

– Ничего не поделаешь – мне придется с этим смириться.

– Тогда почему… – Она не договорила.

– Сейчас я объясню вам почему. Женщины, мадемуазель, как правило, великодушны. Если они в состоянии оказать услугу тому, кто оказал услугу им, то делают это. Однажды я проявил великодушие в отношении вас, мадемуазель. Я мог заговорить, но промолчал.

Последовала очередная пауза.

– Отец на днях дал вам совет.

– Это было весьма любезно с его стороны.

– Не думаю, что я могу что-то к этому добавить, – медленно произнесла Зия.

Если Пуаро и был разочарован, то не показал этого. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Eh bien! – весело сказал он. – Тогда поговорим о чем-нибудь другом.

Они продолжили беседу, но девушка выглядела рассеянной, отвечала машинально, часто невпопад. Когда они вернулись к казино, она, казалось, приняла решение.

– Мсье Пуаро…

– Да, мадемуазель?

– Я… я бы хотела помочь вам… если бы могла.

– Вы очень любезны, мадемуазель.

Наступила новая пауза. Детектив не торопил девушку – он хотел дать ей время подумать.

– В конце концов, – собралась с духом Зия, – почему бы мне не рассказать вам об этом. Мой отец всегда осторожен – следит за каждым своим словом. Но я знаю, что с вами в этом нет надобности. Вы сказали нам, что ищете только убийцу и что драгоценности вас не интересуют. Я вам верю. Вы были правы, догадавшись, что мы в Ницце из-за рубинов. Их передали здесь согласно плану. Сейчас они у отца. Он подал вам намек насчет нашего таинственного клиента.

– Маркиза? – негромко уточнил Пуаро.

– Да, Маркиза.

– А вы когда-нибудь видели Маркиза, мадемуазель Зия?

– Один раз, – ответила она. – Но не слишком хорошо – только через замочную скважину.

– Это всегда затруднительно, – посочувствовал детектив, – но тем не менее вы его видели. Вы бы узнали его при встрече?

Зия покачала головой:

– Он был в маске.

– Молод или стар?

– У него седые волосы. Возможно, это парик. Но я не думаю, что он стар. У него молодые и голос, и походка.

– Голос? – задумчиво переспросил Пуаро. – А его голос вы бы узнали, мадемуазель Зия?

– Возможно, – ответила девушка.

– Он вас интересовал, если вы подсматривали за ним в замочную скважину?

Зия кивнула:

– Мне было любопытно. О нем много говорили – ведь он не обычный вор, а скорее романтическая фигура.

– Пожалуй, – согласился детектив.

– Но я не об этом хотела вам рассказать, – добавила Зия. – Просто я подумала об одном маленьком факте, который… ну, может оказаться для вас полезным.

– Да? – подбодрил ее Пуаро.

– Как я говорила, рубины передали отцу в Ницце. Я не видела того, кто их передавал, но…

– Да?

– Но знаю, что это была женщина.