Глава 9: Маски сброшены

Глава 9: Маски сброшеныВечер в Стамбуле был душным и роскошным. Благотворительный прием в особняке на берегу Босфора собрал всю элиту. Джереми был воплощением идеального наследника: строгий смокинг, безупречные манеры, ледяная вежливость. Рей же, вопреки ожиданиям, появился в классическом костюме, но с расстегнутой на верхнюю пуговицу рубашкой и цепью, которая мерцала в свете люстр — тонкая грань между бунтарством и роскошью.Весь вечер они разыгрывали спектакль. Рей с легкостью профессионального актера обнимал Джереми за талию, шептал ему на ухо колкости, которые со стороны выглядели как страстные признания, а Джереми, хоть и был напряжен, послушно играл свою роль: держал его за руку, смотрел в глаза с «обожанием», которое заставляло инвесторов довольно кивать.— Ты чертовски хорош в этом, — прошептал Рей, когда они в очередной раз оказались под прицелом камер. — Почти убедил меня, что я тебе нравлюсь.— Это бизнес, Рей, — холодно ответил Джереми, хотя его пальцы на талии актера сжались чуть крепче, чем требовалось. — Просто делай вид, что мы счастливы.Когда машина наконец доставила их обратно в отель, оба были вымотаны этим притворством. Рей, не говоря ни слова, подошел к мини-бару и плеснул в стакан виски. Он выпил залпом, чувствуя, как обжигает горло.Джереми стоял у окна, расслабив узел галстука. Он выглядел уставшим от собственной идеальности.— Тебе нужно перестать так сильно стараться, — Рей подошел к нему, покачивая стаканом. Его движения были уже не такими грациозными, алкоголь начал расслаблять его «хищные» мышцы. — Ты выглядишь как человек, который боится даже вдохнуть полной грудью.— А ты… — Джереми обернулся, его взгляд был тяжелым, пронизывающим. — Ты слишком много играешь, Рей. Ты хоть когда-нибудь бываешь собой? Или твоя жизнь — это просто набор ролей, которые ты примеряешь?Рей замер. Его обычно дерзкая улыбка стала тихой, почти печальной. Он подошел вплотную к Джереми, глядя на него снизу вверх.— Быть собой — это роскошь, которую мой мир не приветствует, — прошептал он. — Ты же сам это знаешь. Мы оба — заложники наших семей. Но сейчас… — он обвел рукой пустую спальню, где не было ни родителей, ни камер, ни инвесторов. — Сейчас здесь только мы.Джереми сделал шаг вперед, нарушая все границы, которые он так тщательно выстраивал последние недели. Его рука потянулась к лицу Рея, осторожно, почти невесомо, касаясь его скулы.— О любви говорят многие, — тихо произнес Джереми, и в его голосе впервые не было стали. Только глухая, почти болезненная искренность. — Но для таких, как мы, это всегда сделка. Разве ты не боишься, что в этой игре ты по-настоящему влюбишься в того, кого должен был просто использовать?Рей прикрыл глаза, поддаваясь теплу ладони Джереми. Его «хищный» инстинкт затих, уступая место чему-то более пугающему и настоящему.— А разве ты уже не боишься, Джереми? — Рей открыл глаза, и в них отразились огни ночного города. — Ты уже перестал считать меня «переменной в уравнении». Признай это.Джереми молчал. В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными признаниями. Он понял, что их «сделка» превратилась в нечто, что он больше не может контролировать. Он прижал Рея к себе, чувствуя, как быстро бьется его сердце.— Если это игра, — прошептал Джереми, касаясь лбом лба Рея, — то почему я чувствую, что проигрываю её по всем фронтам?— Может быть, потому, — ответил Рей, вкладывая в каждое слово все свое актерское мастерство и скрытую нежность, — что в первый раз в жизни ты решил не следовать плану?В полумраке спальни, где только шум Босфора был свидетелем их слов, они стояли, забыв о родителях, о помолвке и о том, что через шесть месяцев их мир должен был измениться. Сейчас существовал только их личный, тайный Стамбул.