И ты туда же? Хотя... не против

              Пока мы плутали по коридорам, выпитое на голодный желудок дало о себе знать, слегка затуманивая разум. Бэнимару молчал, что-то обдумывая, не спеша делиться со мной мыслями. Мои же всё никак не хотели переставать прокручивать недавние события заостряясь на ощущениях. То и дело всплывал вопрос, а каково это быть с мужчиной?

              Когда мы наконец-то добрались до покоев, я понял, что уже практически валюсь без сил, но тягостное молчание нужно было чем-то развеять. До меня только сейчас дошло, что Бэнимару всё прекрасно видел и мог всё неправильно понять. А меня волновало то, что обо мне думают мои друзья, не хочется их терять из-за недомолвок. 

 — Как он позволил себе такое поведение! — войдя в комнату я смог «отпустить» себя, выговариваясь. 

              Бэнимару сбился с шага от моего негодования, попутно выныривая из своих мыслей. 

 — Я понимаю, что внешне похож на девушку, но он знал, что я парень! — продолжил я нагнетать обстановку. 

 — Господин Римуру, Вам нужно успокоиться, может горячего чаю? 

 — Вина! Мне нужно подумать. 

            Киджин вздохнул, но не стал возражать, доставая из шкафа бутылку. 

 — Ты тоже присаживайся со мной за компанию, не могу же я пить один. — я занял одно из кресел в гостиной, ожидая красного.

              «Надеюсь я не переборщил в скрывании своих эмоций, а то ко мне может прилипнуть метка гомофоба, а это не всегда удобно.» — я сам удивился своей сохранившейся способности мыслить здраво, но тут же отогнал эту мысль, поставив для себя цель сегодня разобраться в себе. 

             Пусть для этого и придется скрасить вечер за алкоголем, но с киджином я не боялся напиться, полностью ему доверяя, чего бы не рискнул сделать в обществе малознакомых людей. 

              Бэнимару разлил рубиновую жидкость, устраиваясь напротив через стол. Первые бокалы мы пили молча, каждый погруженный в себя. Но на втором я снова решил начать разговор: 

 — Вот скажи, Бэнимару, я симпатичный? 

            Киждин не ожидавший такого вопроса, чуть не опрокинул бокал, к которому потянулся. 

 — Да, Господин Римуру, тело Сидзуэ-сан привлекательное. — осторожно коротко ответил он. 

 — Конечно, все видят не меня настоящего, а девичий милый облик. — почему-то мне стало немного некомфортно об этом говорить. 

 — Я не это хотел сказать, несомненно Сидзуэ-сан была красивой, но от неё остались лишь общие черты. Теперь же только Вы наполняете красками оболочку, даруя ей свою внутреннюю красоту. 

 — Правда? — от этих слов мне стало неловко. 

 — Правда. Другие этого не знаю, и не могут предположить на сколько Вы удивительны. — Бэнимару говорил это, не отводя от меня взгляд, не колеблясь выражая мысли прямо. 

 — Ты меня за смущал, оказывается приятно слышать такое. Еще никто всерьез мне этого не говорил. Спасибо! — я не знал, как себя вести после этого. 

          «Мне кажется, или атмосфера стала ещё напряженней, чем была в начале.» — но я отогнал мысль. 

 — О чём ты думаешь? 

 — Что Вы имеете в виду? 

 — Ну, ты иногда уходишь в себя, раньше я не замечал за тобой такого. Тебя что-то беспокоит? — меня действительно интересовал этот вопрос, так как отстранённость начала проявляться чаще на его лице. 

 — Нет, всё хорошо, простите, что доставляю беспокойство. 

 — Наоборот, здесь, в таком месте ты единственное знакомое мне существо. Поэтому помогаешь духовно быть уверенным в себе. Я только сейчас начал понимать, что если был бы здесь один, то возможно чувствовал себя некомфортно. 

 — Великий Римуру в чём-то сомневается? Ни за что в это не поверю. — фальшиво возмущенно возразил киджин. 

 — У всех есть свои слабости. 

            Мы ненадолго замолчали, прерываясь на содержимое еще одного бокала. 

 — А здесь, весьма неплохое вино. Правда, я слышал, что больше предпочитают «гномий самогон» интересно он такой, как о нем говорят, или всё же преувеличивают? — спустя какое-то время я снова заговорил. 

 — Не знаю, не доводилось пробовать. 

 — Надо бы продегустировать, как считаешь? Лучше же сейчас, чем завтра на приёме, по незнанию ведь можно потерять лицо. — почему-то мысль казалась мне правильной, да и расходиться не хотелось. 

              Мы отлично проводим время в спокойствии, после шумной компании. Тревоги по поводу мероприятия не всплывают в голове, позволяя расслабиться. Я убедился, что Бэнимару не изменил своё ко мне отношение и я только накручивал себя, следуя стереотипам земной жизни. 

 — Хорошо, думаю от рюмки ничего не случится. — киджин достал из недр шкафа графин с прозрачной жидкостью. 

 — Будем надеяться, что это он. — легкомысленно сказал я, наблюдая за разливом. 

 — Ну, Дварфы в основном только его и пьют, даже редко у кого можно встретить в доме вино. Не ходовой товар, но во дворце другое дело. 

 — Ты прав. — Только, было бы не плохо закусить чем-нибудь. 

 — Мы, кстати, кажется, пропустили ужин.

 — В таких случаях нас должны были пригласить ко столу. Здесь заранее направляют слугу для напоминания. 

 — Неужели здесь так поздно ужин? — я взглянул на часы, отмечая девять вечера. 

 — Нет, скорее всего мы в тот момент были в бильярдной, вот нас и не нашли. Я схожу на кухню и возьму чего-нибудь. 

 — Хорошо, но ты знаешь где она? 

 — Найду, это не то, о чём нужно беспокоиться.

                                                                                             ***

              Я прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Бэнимару не было уже двадцать минут и без общения мне становилось скучно. Очнулся я от скрипа открывающейся двери, меняя своё положение. 

 — Из-за того, что многие пропустили ужин, на кухне мне были очень рады. — весело оповестил Бэнимару. 

 — Да я вижу.

               Я окинул взглядом столик, который подкатил к столу киджин и понял, что кажется на ужине было немноголюдно. Нас укомплектовали основательно от основных блюд до лёгких закусок и десерта. Всё еле умещалось на двух уровнях и вызывало непонимание как столько могут съесть всего двое. 

               Мы приступили к позднему ужину, совмещенному с дегустацией самогона прерываясь только на обсуждение блюд. Я не понимал, как можно добровольно пропустить ужин, зная, как прекрасно здесь готовят. Сразу вспомнился период, когда у меня не было возможности нормально есть и какое наслаждение я испытал от способности вновь почувствовать вкус пищи. 

 — Если Шион научилась бы так готовить, цены бы ей не было. — я устало устроился в кресле. 

 — Не напоминайте, я всё равно не рискну есть её стряпню. — улыбнулся красный. — Вы, что-то раскраснелись, с Вами всё хорошо? — резко сменил тему киджин, обеспокоенно смотря на меня. 

 — Да, всё хорошо, просто жарко стало, самогон отлично согревает, даже моя невосприимчивость не может устоять. — я рассмеялся, думая о том, что раз огонь мне не причиняет вреда, пусть враги насильно меня поют огненной жидкостью, может и возымеет эффект. 

              Я приподнялся, чтобы освободиться от "пальто" откладывая его на подлокотник. Но когда выпрямился, то наткнулся на яростно сверкающие глаза Бэнимару, смотрящие прямо на меня. 

 — Эй, что случилось? — резкая смена настроения меня удивила. 

 — Я. Убью. Его. 

 — Кого? — всё ещё не понял я. 

 — Того, кто посмел к Вам прикоснуться. 

 — Я думал, что мы уже забыли об этом? 

               Я ошибался. Таким злым Бэнимару я видел всего один раз — в день нашей первой встречи. Не подумал бы, что из-за такой мелочи он может распалиться до такой степени.

 — Я тоже так наивно думал. 

           Киджин резко оказался около меня, нависая сверху. Я же сильнее вжался в грядушку, не понимая, что происходит, продолжая смотреть на него снизу вверх. 

 — Я ещё могу смириться, если это будет через одежду. — тихо прошептал красный.

           Казалось, он теряет над собой контроль и его непредсказуемость немного начала пугать. Но в глубине души я знал, что он никогда не причинит мне вреда. Он опёрся своим лбом о мой пристально смотря мне в глаза: 

 — Но я не хочу, чтобы кто-то касался вашей обнажённой кожи, тем более в самых чувствительных местах. — он робко провёл пальцем по моему животу. 

           Я опустил взгляд и только теперь я понял, что всё это время сидел с расстёгнутыми пуговицами на животе. Наверное, Доридис как-то смог их расстегнуть, что я ничего не почувствовал, да и под пальто было не видно. 

           Мои щёки запылали, и я отвёл взгляд. Киджин это по-своему растолковал, резко убирая руку. 

 — Простите, я не должен был этого делать. — он начал выпрямляться, так же избегая смотреть на меня. Он только что осознал, что сделал. 

 — Подожди. — я схватил его за руку не давая отстраниться. 

— Я тоже не хочу, чтобы меня касался кто-то другой, но почему-то я не против если это делаешь ты. 

           Эмоции, проступившие на лице Бэнимару были красноречивей слов, но он всё же решил это сказать вслух: 

 — Я долго не признавался в этом даже себе, отрицал и думал, что это всего лишь благодарность и уважение за всё что Вы нам дали, но почему-то продолжал за Вами наблюдать. Я не понимал, почему мне не приятно смотреть на то, как за ваше внимание борются Они. Но я принимал это как должное, потому что был уверен, что Вам нравятся девушки. Но после того, как Вы вполне спокойно отнеслись к поведению Доридиса Сномпа, я понял, что мне не всё равно и я больше не могу за этим спокойно наблюдать. 

 — Я рад, что наконец-то ты мне открылся. Я видел, как ты не находил себе места весь день, правда не понимал с чем это связано. — я провел пальцами по его щеке, поднимаясь к волосам. — Я и не подозревал о твоих чувствах, прости, что заставил ревновать. 

            Я подался вперёд, легонько целуя успокоившегося киджина, но оторваться мне не дали, затягивая в более страстный и глубокий поцелуй.