Москва пахнет дождем

Москва. Сентябрь 1989 года.

Дождь начался ещё днём.

Мелкий, холодный, почти незаметный — он превращал асфальт в тёмное зеркало, в котором отражались жёлтые фонари и серые многоэтажки.

Эвелина Вельская не любила осень.

Не потому, что становилось холодно. Просто именно осенью город будто становился громче. Люди торопились, машины сигналили без причины, а небо неделями оставалось одного цвета — свинцового.

Она крепче прижала к груди большую папку с рисунками.

— Только бы не намокли...

Художественное училище закончилось час назад. Сегодня преподаватель впервые похвалил её работу.

— «У тебя хороший взгляд на свет. Не потеряй его.»

Эти слова всё ещё крутились в голове.

Эвелина улыбнулась.

Возможно, впервые за несколько недель.

Она свернула во двор своего дома.

Старые качели тихо поскрипывали от ветра. Несколько мальчишек гоняли потрёпанный футбольный мяч, а возле подъезда две соседки привычно обсуждали всех вокруг.

Обычный московский вечер.

Она уже почти дошла до арки, когда тишину разорвал визг шин.

Из-за угла резко вылетела тёмная машина.

Эвелина даже не успела понять, что происходит.

Инстинктивно отпрыгнула в сторону.

Папка выскользнула из рук.

Листы с рисунками разлетелись по мокрому асфальту.

Несколько секунд вокруг стояла тишина.

Потом дверь машины открылась.

Из неё вышел высокий парень в кожаной куртке.

Тёмные волосы были влажными от дождя, а на лице не читалось ни капли раскаяния.

Он спокойно посмотрел сначала на неё, потом на рисунки.

— Живая?

Эвелина подняла на него ледяной взгляд.

— А если бы нет?

Парень пожал плечами.

— Тогда разговор был бы покороче.

Она недоверчиво усмехнулась.

— Извиняться тебя, видимо, не учили.

Он сделал ещё один шаг.

— А тебя смотреть по сторонам?

— Это двор, а не гоночная трасса.

Из машины выглянула ещё одна голова.

— Кос, ты долго там?

— Минуту.

Парень даже не повернулся.

— Сейчас.

Эвелина опустилась на колени и начала собирать мокрые листы.

Один из них ветер унёс прямо под ноги незнакомцу.

Он поднял рисунок.

На бумаге был изображён вечерний Арбат.

Тщательно прорисованные фонари, прохожие под зонтами и отражения в лужах.

Парень удивлённо поднял бровь.

— Это ты нарисовала?

Она резко выхватила лист из его рук.

— Не твоё дело.

— Какая грубая.

— Какая заслужил.

В этот момент из машины вышел ещё один парень.

Невысокий, улыбчивый.

Он оглядел происходящее и тихо прыснул.

— Космос, ты опять?

— Что опять?

— Опять кого-то довёл.

— Она сама начала.

Эвелина закатила глаза.

— Конечно.

Из салона донёсся спокойный голос:

— Космос, поехали.

На водительском сиденье сидел светловолосый парень с серьёзным лицом.

Он лишь мельком посмотрел на девушку.

Рядом молча расположился ещё один — высокий, широкоплечий.

Никто не вмешивался.

Будто такие сцены были для них привычным делом.

Космос снова посмотрел на Эвелину.

— Ладно.

Он усмехнулся.

— Бывай.

— С удовольствием.

Она развернулась и уже собиралась уйти, как услышала вслед:

— Эй.

Она остановилась, но не обернулась.

— Что?

— В следующий раз смотри по сторонам.

Эвелина медленно повернулась.

Голубые глаза встретились с его насмешливым взглядом.

— А ты в следующий раз научись извиняться.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Первым улыбнулся именно он.

Будто вся ситуация его забавляла.

Эвелина только покачала головой.

— Самодовольный.

Она ушла.

Не оглядываясь.

⸻

— Космос!

Пчёла рассмеялся, едва машина тронулась.

— Первый раз вижу, чтобы тебя вот так поставили на место.

— Да ну тебя.

— Она же тебя чуть взглядом не убила.

Фил усмехнулся.

Совсем слегка.

Белый перевёл взгляд на друга.

— Зачем ты вообще полез спорить?

— Потому что она дерзкая.

— А ты нет?

Пчёла снова засмеялся.

— Кос, тебе такую ещё поискать.

Космос отвернулся к окну.

Капли дождя медленно стекали по стеклу.

Перед глазами почему-то снова мелькнули длинные светлые волосы и холодные голубые глаза.

— Забудь.

Тихо сказал он.

— Больше не встретимся.

Но Москва иногда любила доказывать людям обратное.