chapter 3

- Разве я сегодня не говорил тебе, что подслушивать - плохо?

Эти слова прозвучали в моей голове как топор, рассекающий воздух и с хрустом вонзающийся в дерево. Шею опалило чьё-то тёплое дыхание, на плечо легла крепкая рука, слегка сжимая его. Меня будто отбросило на несколько месяцев назад - в старые, такие нелюбимые, ненужные и ненавистные воспоминания.

То ли от страха, то ли от неожиданности я взвизгнула и развернулась так резко, что, кажется, потемнело в глазах и закружилась голова.

Я повалилась назад прямо на стеклянные перила. У меня было два варианта: либо они треснут под моим весом, и стекло изрежет мне всю спину, либо я просто перевалюсь через них вниз и разобьюсь в лепёшку посреди ТЦ так, что мои мозги потом будут нудно соскребать с белого мраморного пола.

Но неожиданно вместо удара, с которым я уже смирилась как с неизбежным, и тысячи мелких стёклышек, которые должны были впиться мне в спину и изрезать до состояния фарша, кто-то резко схватил меня: одной рукой за плечи, другой - за талию, и со всей силы потянул на себя, будто от этого зависело всё человечество.Я даже моргнуть не успела, как мы с моим тайным убийцей-спасителем уже оказались на идеально вымытом мраморном полу в позе эмбрионов, прижатые друг к другу так тесно, будто пытались вдавиться один в другого под кожу, глубоко под вены, пустив друг друга по крови.

Мои ноги были согнуты в коленях и прижаты к ногам незнакомца. Он крепко обхватил меня поперёк живота и прижался сзади, снова обжигая мою несчастную шею горячим дыханием.

О. МОЙ. БОГ.

Спасите. Помогите. Кажется, я только что умерла от остановки сердца и передозировки нежности в крови.

Какая гадость...

Не теряя ни секунды, я со всей дури зарядила незнакомому спасителю локтем в ребро - так, как когда-то учил старший брат Русик.

Пока он был ослеплён болью и обезоружен, я оттолкнула его и отползла, потом вскочила на ноги, чуть не упав, но всё же удержав равновесие.

И моему взору предстала абсолютно невероятная и шокирующая картина.Моим тайным убийцей-спасителем оказался, мать твою, Смерчинский.Тот самый Смерчинский, которого утром я встретила в коридоре. Тот самый, которого добрая половина университета считала лучшим другом и готова была отдать за него последнюю рубашку. Да что там рубашку - последние трусы.

Он сидел передо мной и смотрел так, будто я как минимум не ударила его в ребро, а скинула с пятого этажа, предварительно хорошенько подвергнув пыткам и отрезав пару пальцев. Его голубые глаза были настороженными и прищуренными. Рукой, на которой красовалась татуировка змеи - кстати, неожиданно пришедшаяся мне по вкусу, хотя татуировки я не особо люблю, особенно иголки - он потирал место удара.

- Вот так ты благодаришь человека, который спас тебя от изрезанной в клочья спины, ужасных шрамов и нескольких месяцев реабилитации? - прорезал тишину его тонкий, словно дым, голос.

Он не был зол. Я знала. Была уверена. Его выдавали глаза, в которых черти плясали чечётку, и щёки, на которых от улыбки появились милые ямочки - скорее уместные у детсадовца, чем у студента.

- Смерчинский, ты что, совсем охренел? Что ты тут делаешь, а? Совсем крыша поехала? Да мой брат тебе...

Я не успела договорить, как он бесцеремонно перебил меня. Вот же скотина.

- Да не кричи ты так, привлекаешь слишком много внимания. Тебе так не кажется? Нас могут заметить.Он кивнул в сторону Златки и Грушевского, который вертел головой по сторонам, явно пытаясь найти источник крика, которым неожиданно оказалась я.

Я прикусила губу. В сердце зародился страх - а вдруг он меня заметит? И если это произойдёт, то и мне, и Злате, которая сейчас метала молнии в место, где две минуты назад стояла я, придётся несладко.

Неожиданно взгляд Грушевского начал блуждать по второму этажу, пытаясь выцепить из толпы знакомое лицо...И тут меня словно ударило молнией.

Он догадался?..

Он узнал мой голос?..

Он ищет меня...

- Твою мать... - прошипела я, лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно было бы спрятаться.

Но Смерчинский снова среагировал быстрее меня.

Он резко поднялся с пола и, схватив меня за руку, заслонил от посторонних взглядов. Точнее - от взгляда, который искал именно меня.Смерчинский мягко, но крепко обнял меня за плечи и прижал к себе, пряча от Грушевского.

- Ты что, Смерчинский, совсем страх потерял?! Отпусти!

Я ударила его кулаком в грудь, но он вообще не обратил на это внимания.

- Я же говорил тебе сидеть тихо, обезьянка. Теперь стой смирно, иначе он тебя увидит.

Он поудобнее обнял меня за плечи и положил подбородок мне на голову.

- Смерчинский, убери свой подбородок с моей головы! Я её помыла, теперь перемывать придётся после тебя!

- Не кричи ты, обезьянка. Можешь говорить на полтона тише. Он всё ещё оглядывается.

- Смерчинский, убери свои грабли от меня!

Я снова ударила его в грудь.

- Всё-всё, капитулирую, - сказал он, отходя на шаг и поднимая руки вверх, будто сдаётся.Он улыбался. На щеках снова появились эти его «обворожительные» ямочки.

- Грушевский повёл Злату в сторону кинотеатра. Видимо, они пошли на какой-то фильм. Максим решил угостить твою подружку попкорном. Так что пошли скорее - ближайший сеанс начнётся через десять минут. Может, ещё успеем купить билеты.Он схватил меня своей лапищей с татуировкой змеи за запястье и потянул к эскалаторам.

Я настолько офигела от его наглости, что даже слова сказать не смогла. Просто шла за ним, как безвольная кукла.И не успела моргнуть глазом, как мы уже оказались возле кассы с билетами.

Этот парень был словно ветер - быстрый и неуловимый.Как только мы подошли к кассе, я услышала недовольный голос Грушевского, который пытался что-то втолковать моей сестре:

- Златка, я мужчина! Я не могу себе позволить ходить на сопливые комедии!

- Грушевский, ты издеваешься?! Ты притащил меня на это чёртово свидание без моего согласия, а теперь ещё и не даёшь выбрать фильм?!Злата размахивала руками, а мне неожиданно стало смешно. Ведь она всей душой ненавидела комедии, романтику и всё подобное. Её стихия - детективы или, на крайний случай, ужастики. Но на что только не пойдёшь, чтобы позлить Максима и его «мужское достоинство».

Люди вокруг начали перешёптываться. Кто-то показывал пальцем на Максима, кто-то возмущался, а какая-то бабушка вообще начала советовать Злате послать его на три весёлые буквы и найти нормального парня.Грушевский явно оскорбился, что его посчитали «ненормальным», и решил вступить с бабушкой в дискуссию. Правда, длилось это недолго - бабуля обложила его таким отборным матом, что тот решил больше не позориться перед своей так называемой «девушкой» и сдался, купив билеты на ту самую комедию, которую так «требовала» моя сестра.

Когда до начала фильма оставалось минут пять и подошла наша со Смерчем очередь, он взял билеты на тот же сеанс - на последний ряд.И это, знаете ли, меня конкретно насторожило.

Я посмотрела на него прищуренным взглядом, пока он спокойно болтал с продавщицей билетов, будто вообще ничего странного не происходит.

- Ой, знаете, - начала она, - перед вами такая страшная пара была! Мне так жалко девушку стало. Она ему говорит: «Пошли на комедию», а он на неё орёт: «Я мужчина, мне нельзя на комедии!»

Она рассказывала это с таким энтузиазмом, активно жестикулируя и слегка приукрашивая историю.

- А вы двое такие милые, - улыбнулась она нам.

Я тут же сморщила нос.

- И не кривись мне тут, девочка. Тебе повезло, что парень нормальный попался, а не какой-нибудь наркоман. Вот мой Витька...

- Ой, что это я вас заговорила! У вас сеанс уже через минуту. Вот, держите ваши билеты, две большие колы и ведро солёного попкорна.

Она протянула нам всё это добро и переключилась на следующих покупателей - маленькую девочку с её папой.

Мы пошли в зал. Всё это время я недовольно косилась на Смерча, который шёл, улыбаясь, и даже не подозревал, что в моей голове уже созрел план его убийства.

Когда мы наконец сели на последний ряд кресел - кстати, довольно далеко от Златы и Грушевского: тот дальше первого ряда с ней садиться не рискнул, а Смерч, наоборот, выбрал самый последний, - он протянул мне большую колу и поставил между нами ведро попкорна. Затем повернулся ко мне, сверкнув своими ямочками, и с улыбкой произнёс:

- Ну что, обезьянка, выкладывай. Я очень внимательно слушаю и весь во внимании.

Он развернулся ко мне всем корпусом, а мои глаза медленно полезли на лоб...