"И снова - начало?" и "Это что за вашу мать!?"

Утро.Горы. Туман клубится над двориками ордена Лань. Всё вокруг — белое, как простыня новой истории.

Она просыпается медленно.Лежит на циновке, мягкая подушка под головой. Комната пуста. Тихо.И только один человек сидит у окна, спиной к ней.

Она моргает. Щурится.

— …эээй.

Сюэ Ян оборачивается. Его лицо — в тени. Но при её голосе он поднимает глаза.

— Ты очнулась.

— Где… я вообще?— Это точно не моя комната. Ни кровати, ни телевизора. Ни шоколада. Ни даже… — она вглядывается в него.— СЮЭ ЯН.— Что это на тебе надето?! Ты снова шатался по торговому центру в своём долбаном косплее?! Я ж тебе сказала — никакой реконструкции до зарплаты!

Он открывает рот. И снова закрывает.Он даже не знает — смеяться или плакать.

— …ты меня не помнишь?

Она хмурится.

— Конечно помню.— Ты — тот тип, который свалился в мою гостиную в обмороке и потом ещё хамил, когда я спасала тебя.— А потом ты исчез, я тебя искала по городу…— И, судя по декорациям — я в твоей новой квартире?!— Это что? Ты снял квартиру в стиле «древний монастырь»?! Мы об этом не договаривались.

Он опускает голову.В груди — тяжесть.Это уже было.Точно так же. В другой жизни.Она снова здесь… и снова потеряла себя.

---

— Ты сейчас… в очень странном месте, — медленно произносит он. — Это не торговый центр. И не гостиница.

— Ну не больница же, да? — Она морщится. — Хотя, может, я упала в обморок? Или… попала под машину?— А ты меня спас. Всё ясно.— Опять.

Он смотрит на неё.Молча.

Она встаёт, пошатывается. Оглядывается на его одежду — традиционные одежды Лян Цзы, тёмные, боевые.

— Вот серьёзно, ты где это берёшь? Ты костюмером подрабатываешь? Или… ты правда актёр?!

Он не выдерживает. Смеётся. Тихо. Надтреснуто.

— Что?

— Ничего. Просто... ты снова ругаешься на меня, как в первый раз.— И это… лучше смерти.

Она моргает.

— Эй… ты чего? Я же просто прикалываюсь.— Эй…

Он подходит ближе. Не касается. Только смотрит.

— Я не буду тебе всё объяснять сейчас.— Но если ты дашь мне шанс…— Я помогу тебе вспомнить.

Она молчит.Потом чуть щурится, как будто неосознанно угадывает что-то.

— Звучит… подозрительно романтично.— Ты уверен, что мы не встречались раньше?

Он усмехается:

— Не здесь.— Не сейчас.— Но всегда — с тобой.

---

И она смотрит на него. Долго.И вдруг —улыбается.

Словно душа вспомнила раньше, чем разум.

---— Я точно не у себя дома… — выдохнула она, будто только сейчас это действительно дошло.

Она посмотрела на тонкие, почти пустые стены, на циновку, на чайник с заваркой вместо кофемашины.

— Где моя комната с телевизором, попкорном и дорамой? — спросила она уже почти жалобно, глядя прямо в лицо Сюэ Яна, — а?

Он не успел ответить.

В комнату тихо вошёл Лань Сичэнь. Его шаги были почти неслышны, взгляд — спокойный, как у озера, которое уже видело бурю.

Она сразу насторожилась.

— А ты кто? Ещё один из местных… этих… монахов в шёлке?

Он слегка склонил голову в знак приветствия, но ничего не ответил.

Она прищурилась.

— …ладно. Актёры у вас тут, конечно, один к одному.Где съёмочная группа, чёрт возьми?

Сичэнь подошёл ближе.Остановился.Молча посмотрел на неё. А потом — медленно протянул руку и коснулся её лба.

— Эй! Эй-эй! Что ты делаешь? — Она резко отстранилась. — Нет у меня температуры. Хотя... теперь уже не уверена.

Сичэнь не сказал ни слова. Просто внимательно, очень внимательно вгляделся в неё, в глаза, словно ищет кого-то за их отражением.

Затем молча поклонился и вышел.

— …и что это, чёрт возьми, было? — пробормотала она, провожая его взглядом.

Сюэ Ян встал. Последовал за Сичэнем, плотно прикрыв за собой дверь.

---

Они стояли под галереей, где ещё не успел рассеяться утренний туман. Сичэнь держал руки за спиной, глядя в даль на сосновый склон.

— Ты видел? — спросил он, не оборачиваясь.

— Она… думает, что всё ещё дома, — тихо ответил Сюэ Ян. — В своей квартире. Со мной. С попкорном и телевизором.

— Нет, — Сичэнь повернулся, голос стал глубже. — Не только это.— В её теле две души. Я чувствовал.— Та, что говорит сейчас — земная. Из мира, где не было кланов, мечей, духовных искр.— А вторая… тиха. Но она смотрит. Слушает. Помнит.

Сюэ Ян побледнел.

— Значит… та, что любила меня — она всё ещё там?

— Не ушла.— Она… дремлет. Или прячется. Возможно, чтобы уберечь себя. Или…— Потому что ещё не время.

— Как мне её вернуть?

Сичэнь замолчал на мгновение. Затем, медленно, сказал:

— Ты не можешь вернуть то, что ещё рядом.— Ты должен позволить ей проснуться.— Не как силу.— А как себя.

— А если земная душа не захочет её впустить?

— Тогда это будет её выбор.— И твоё испытание.

---

Сюэ Ян вернулся в комнату. Она сидела на полу, пытаясь наладить чайник, рассматривать ткань на вороте своей одежды и одновременно жаловаться вслух:

— У вас даже вай-фая нет. И пледов. Что за средневековое "убежище от проблем"?— Ещё один день тут — и я стану дзен-буддисткой с ножом.

Он подошёл к ней. Присел рядом.

— Слушай…

Она взглянула на него, неожиданно мягко.

— Ты хочешь сказать, что я не та, кем себя помню?

Он замер.

— Что я была кем-то другим. До этого. Что я… тебя любила?

Он чуть слышно выдохнул.

— Да.

Она долго молчала. Потом подняла глаза и прошептала:

— Знаешь, что странно?

— Что?

— Я не помню.— Но когда ты рядом… мне не страшно.— Как будто я тебя уже прощала. Или уже спасала. Не знаю.

Он закрыл глаза, прижал лоб к её плечу.

— Всё ещё можешь, — прошептал он. — Всё ещё можешь спасти.

---Сад в Горе Облачных Глубин был невероятно тихим.Птицы не пели. Цветы не пахли. Даже ветер, казалось, боялся шуметь.

Она подошла к длинной каменной стене, исписанной в столбик иероглифами.

Взгляд медленно скользнул сверху вниз… вниз… ещё ниже.

— …и это всё? — прошептала она.

Потом прочитала слух:

— «Не разговаривать громко».— «Не есть в коридорах».— «Не касаться чужого меча».— «Не смеяться без причины».— «Не пить».— «Не обниматься».— …«не приближаться к озеру в сумерках»?Она моргнула.Потом вскинула руки и заявила громко, с возмущением всей души современного человека:

> — Охренеть можно от жизни! Это за вашу мать?!

Голос в ответ раздался сбоку:

> — Вот и я так же сказал в первый день.

Она обернулась — и увидела улыбку до ушей, нагло перекошенный ворот одежды и недосягаемую харизму: Вэй Усяня.

Он подошёл, скрестив руки за спиной.

— Прям как вчера — стою, читаю, а у меня в голове: здесь воспитывают не духовных мастеров, а роботов без эмоций.

Она хлопнула ладонью по правилам.

— А это точно не сектантская пыточная? Кто вообще пишет эти списки?!

— Ха, не ты одна так думаешь. — Он посмотрел вверх. — Мой Лань Чжань долго не понимал, почему я смеялся, когда прочёл «не оборачиваться без нужды».— А потом я обернулся — и упал со ступенек. Прямо перед ним.— Не смеялся, кстати, никто. Кроме меня.

Она прыснула.

— Звучит… как типичный вторник в моей жизни.

— О, поверь, ты им ещё всю таблицу нарушишь.— И вот тогда старейшины начнут нервно почесывать свои идеальные воротнички.

Она кивнула серьёзно.

— Ну хоть весело будет, пока они обдумывают как меня снова изгнать.

Он посмотрел на неё внимательнее.Улыбка всё ещё оставалась, но глаза стали чуть мягче.

— Ты чувствуешь, что что-то внутри тебя есть. Другое. Древнее?

Она замерла.

— Иногда.— Как будто я знаю, как пользоваться мечом, хотя никогда не держала его.— Или как будто уже говорила с вами… не один раз. Но не здесь.

— Всё придёт, — сказал он. — Главное — не верь в правила больше, чем в себя.— Даже если тебя снова попросят «не дышать слишком эмоционально».

Она усмехнулась.

— Спасибо.

— Обращайся. — Он подмигнул. — У нас с тобой общий опыт. Я — проклятие старейшин №1. Ты, чувствую, скоро займёшь №2.— Главное — не драться за первое место с Лань Чжанем.

Она хмыкнула:

— Только если он попытается выкинуть мой попкорн.

Они оба рассмеялись.И в этой смехе — душа вспоминала.Сквозь лёгкость, через простые слова — прошлая она начинала возвращаться.

---