part. 55

Когда я говорю, что люблю тебя, речь ведь даже не о любви. Я тебе говорю о невозможности дышать иначе.

©Р. Гари

______________________

— Я и вся моя семья искренне благодарны Вам, доктор Ким. Вы сделали столько всего, оказали нам большую помощь. Возможно, другой человек на Вашем месте давно бы уже опустил руки и сдался. Но Вы моего сына лечите со всей душой, не перестаёте надеется как и мы, что он скоро выйдет из комы и поправиться. Огромное спасибо за Ваши старания и веру в лучшее, – доктор тепло улыбается услышав слово «моего сына», ему приятно смотреть насколько семья Чон трепетно относятся к этому маленькому альфе – части своей семьи, как беспокоятся за него каждый Божий день, и как из кожи вон лезут лишь бы ему было хорошо.

— Не благодарите, Мистер Чон, это в первую очередь моя работа. К тому же, Тэхён стал мне как сын, я его уже месяц обследую, слежу за его комфортом, наблюдаю за ним, хоть и он ещё ни разу не открыл глаза и не подал голос. Знаете, он намного сильнее чем многие альфы в его возрасте и старше него. Не каждый бы смог пережить такое и остаться живым. Думаю, у него есть ради кого жить. И это замечательно.

— Можно ли называть это чудом? То есть то, что он смог остаться живым разбившись в машине.

— Разумеется, Мистер Чон.

Тэхёну есть ради кого жить. И он боролся со смертью, чтобы не оставить Чонгука здесь, без себя.

***

— И на сегодня всё, не забудьте о семинаре в конце недели! Свободны! – Чимин поворачивается налево, снова глядя в пустующую парту и тяжело вздыхает. Чонгук не появляется на парах уже четвёртый день. Уже весь университет в курсе о случившиеся месяц назад, слухи быстро разлетаются среди студентов из-за простой причине: сайт университета, куда зарегистрирован почти каждый из них. Но переваривать эту внезапную, шокирующую новость до сих пор многие не смогли. Переживают, пишут посты в твиттере со специальным хештегом, чтобы Тэхён когда придёт в себя смог увидеть их пожелания и поддержку. Без него университет стал каким-то пустым, скучным и серым. Никто больше не пытается задирать, оскорблять, унижать друг друга, не устраивают вечеринок или групповых посиделок, даже в день Рождества в университете не было праздника, как студенты отмечают каждый год. Просто никто не хотел, решили праздновать дома, или на крыше запустив на небо салют, или просто прогулять по ночному городу. А Чонгук купив торт приехал к Тэхёну чтобы встречать новый год вместе. Он долго лежал на его коленях, вдыхая его еле заметный аромат, постепенно потерявшиеся свою насыщенность и яркость, гладил его руки, рассказывал какие планы строил на новый год, обещал отвести его в Японию как и обещал, и когда часы приближались до 12 ночи, зажёг одинокую свечу и так и не затушив оставил торт на тумбочке.

Сколько бы родители не просили его пожить с ними вместе, пока состояния Тэхёна не станет более менее нормально, Чонгук был непреклонен. Он стоял на своём, упрямо отказываясь уходить из их квартиры, хоть и на время. Там всё ещё пахнет Тэхёном, лилиями, не так сильно как раньше, но всё-таки запах остался в вещах, в гардеробной, и ещё шампунь, гель для душа альфы, с которыми Чонгук теперь пользуется вместо своих. Когда меняет постельное бельё, оставляет подушку Тэхёна, не снимая с неё наволочку. Она пахнет им. Каждую ночь он обнимает эту подушку, заглушая в них жалобные всхлипы, рыдание и крики.

Это снова повторяется. Он снова захлёбывается в собственных слезах ночами, но теперь это боль намного сильнее чем раньше.

Месяц без Тэхёна действует на него точно так же, когда являясь одержимым наркотиками слишком резко отказываешься от них.

Прошло всего лишь месяц, но только Бог знает какие испытание приносят каждая минута Чонгуку. Врачи много раз говорили ему готовиться и к худшему исходу событий, не надеется слишком, не сделать Тэхёна своим смыслом жизни, говорили будет сложно с ним попрощаться.

Но уже поздно. Если бы они только знали насколько альфа утонул в Тэхёне, что он давно уже стал смыслом его существования, ещё тогда, когда впервые увидел.

Абсолютно все умеют разбрасываться словами, смысл которых им не понять. Не проходили, не почувствовали, не имели возможность ощутить себя любимым кем-то. Чонгуку им искренне жалко.

***

Юнги поднимается по лестнице на третий этаж держа в одной руке капуччино, а на второй булочки с маком, что приготовила его мама для Чонгука. Альфа устало потирает покрасневшие глаза некоторое время зависая рядом с окном откуда заходит внутрь холодный ветер. Чимин написал что Чонгука нет и сегодня, но Юнги знает где его искать. Он ждёт пока Чимин спуститься вниз и передав ему в руки булочек с капуччино говорить идти к машине.

— А ты?

— Я буду через пять минут. Посиди в машине, держи ключи.

И передаёт ключи от машины. Чимин кивает обеспокоено, не решаясь спросить что он собирается делать. Если захочет, сам расскажет.

Юнги стоит несколько секунд на том же месте, не хотелось беспокоить Чимина, но и вечно сидеть так или придумать какую нибудь нелепую причину зачем остался здесь он не хочет. Чимину врать невозможно. Он всё понимает, не давит никогда, не расспрашивать ни о чём если у Юнги нет настроения, лишь улыбается мягко молча обнимая, таким образом стараясь поддержать. Юнги это ценит и иногда сил не остаётся стоять твёрдо в ногах, хочется немного побыть слабым, поплакать прижимая к себе любимое тело, рассказать как ему тяжело, как больно, что хочется выть волком. За брата страшно, за друга страшно. Чёрная полоса в их жизни наступила так невовремя, что сломала абсолютно всех членов семьи и близких, сделав их уязвимыми. Юнги хочется верить что скоро наступят светлые дни, вечный холод и мрак уйдёт не оставив после себя и следа.

***

Чимин нажимает на кнопку домофона, заранее зная что вряд ли ему откроют дверь, и даже если откроют пошлют далеко и надолго. Досадно вздохнув, он прислоняется лбом в поверхность холодной железной двери, мысленно молясь не сорваться на крик и маты.

— Это не так работает.

Говорит Юнги и начинает тарабанить в дверь кулаком.

— Открой дверь, засранец! Какого чёрта ходишь как депрессивный подросток когда он нуждается в тебе?! Не надоело самому быть унылым говном и плакаться в подушку?! Возьми себя в руки уже, чёрт возьми! Смотри на кого ты превратился. Сравни себя, каким был раньше и каким стал сейчас. Мы все переживаем за тебя, неужели понять это так сложно. Чон Чонгук, ты меня слышишь?! Блять, да открой эту грёбанную дверь! Мы принесли тебе поесть!

— Как будто кусок в горло лезет. Лучше оставьте меня в покое, – тихо шепчет Чонгук сидя на диване слушая все крики вперемешку с матами, оставаясь крайне невозмутимым и безразличным, казалось даже поставь в его лоб пистолет готовый пустить пулю, он останется таким же лицом.

Чонгук держит в руке обычный чёрный карандаш, на коленях лежит скетчбук. Тэхён как-то сказал, чтобы привести мысли в порядок и отвлечься от внешнего мира и проблем, часами сидит и рисует.

Неожиданно альфа вздрагивает от вибрации телефона. Совсем не хочется ни с кем разговаривать сейчас, но глядя на экран и увидев там имя Сону, Чонгук настораживается. Во-первых, он редко звонит ему, особенно в последнее время хорошо понимая его нежелания контактировать с кем либо, во-вторых, младший на данный момент должен был быть в больнице.

— Чонгук-хён..

— Сону? Что случилось?

***

Чонгук несётся со всех ног, перешагивая сразу две ступеньки, дожидаться лифта нет времени, да и даже если было бы, альфа не хочет тратить их на бессмысленное ожидания. На приёмной девушка взволнованно встречает его, поклоняясь со словами что доктор сейчас находиться в палате Тэхёна. Чонгук слушает её в пол уха, убавляя шаги когда видит рядом с дверью палаты Сону, то и дело заглядывающего по сторонам. Сзади слышит голос Юнги, который, кажется зовёт его, но ни о чём на данный момент думать не получается.

Хочется к Тэхёну.

— Чонгук-хён!

Дверь из палаты открывается и оттуда выходит уставший, но радостный доктор. Он трёт покрасневшие от долгое время без сна глаза, улыбается мягко и искренне что Чонгук, стоящий до сих пор на том же месте не решаясь сделать шаг или произнести хоть слово, роняет слёзы в холодный кафель.

— Ну, что ты, сынок? Всё же хорошо. Или это слёзы счастья? – мужчина гладит чонгуковы волосы, улыбается искренне, еле сдерживая себя от слёз. Тэхёна нельзя назвать просто пациентом, которому он спас жизнь, потому что мужчина ещё не видел людей, с таким сильным желанием жить, не для себя, а для кого-то. Тэхён боролся до последнего, чтобы выжить, даже находясь без сознания не забывал что сдавшись, оставив всё как есть, смирившись со своей участью и поддавшись слабости, сломает кому-то жизнь. Он знал, другие бы со временем смогли справиться с моральной болью от утраты, но Чонгук нет. Тэхён никогда не сомневался, что он не выживет после него. Выберет лечь рядом в могилу, чем гореть в адской петле каждый день.

— Можете зайти к нему. Он пришёл в себя полчаса назад, и вряд ли уснёт теперь. Только позаботьтесь чтобы он не сделал резких движений и не нервничал. И не волнуйтесь, всё плохое уже позади.

Доктор Ким видит как глаза Чонгука сверкают, как уголки губ поднимаются в благодарной улыбке, видит, как он делает полно нерешительности первый шаг к двери, замирая перед ней, не осмеливается сам открыть, волнуется, нервничает как в первый раз, когда Тэхён узнав о его чувствах попросил научить его любить. Чонгук улыбается от нахлынувших воспоминаний, теперь уже с облегчением. Дышать теперь намного легче.

Сону тихо приветствует пришедших Юнги и Чимина, пропускает их внутрь сам зайдя вслед за ними. Альфы удивляются когда видят что Чонгук до сих пор стоит по середине палаты, боясь сделать шаг к больничной койке, где лежит Тэхён, всё также с множество различными проводами отвечающие за жизнь и кислородным аппаратом для дыхания в носу. Его ресницы мелко подрагивают и глаза медленно открываются, а Тэхён щуриться от яркого света. Непривычно, наверное, целый месяц не видел свет. Слышится шмыганье носа, вызывая на лице лежащего парня слабую, совсем нездоровую, но искреннюю улыбку.

— Чонгук-и.

Это становиться последней каплей. Чонгук падает коленями на пол, беспомощно рыдает закрывая ладонями лицо. Он не верит. Им не могло так повезти.

Стоящий сзади Юнги пытается его поднять с пола, но Чимин выхватывает его за локоть останавливая. Сейчас им лучше выйти,  оставив двоих наедине.

Когда дверь тихо закрывается, Тэхён больно зажмуривает глаза и еле слышно вымолвит:

— Нас даже смерть не смогла разлучить друг от друга, Гуки. Мы смогли преодолеть даже самый страшный кошмар. Чего уж теперь боятся?

Чонгук расцепляет дрожащие и мокрые от слёз ресницы, только сейчас замечая сине-фиолетовые следы на запястьях и тыльных сторонах ладоней. Тэхён не должен знать что пятый день с его отсутствия альфа ломал косячки об стены, в пятнадцатый день от безысходности был этими руками стены вместо груши для битья, а дойдя до двадцатого дня собрал все свои антидепрессанты на кухонном столе и смотрел на них пустыми глазами несколько часов, не решаясь глотнуть всё разом.

Без Тэхёна не хотелось жить совсем.

Но он об этом никогда не расскажет, похоронить глубоко в себе, под семи замками лишь бы его ангел ни о чём не узнал. Он не должен узнать, что его альфа смог умереть прежде чем он вернётся в жизнь.

— Душа моя.

Голос альфы ужасно хриплый, в нём Тэхён отчётливо слышит дрожь вместе с всхлипом, и у самого по болезненно бледным щекам начинают скатываться крупные капельки слёз. Господи, за что им надо было пережить всё это чтобы понять значимость друг друга? Ведь Чонгук буквально молиться за каждое мгновение проведённое с Тэхёном. А Тэхён никогда не смог бы себя простить если покинул этот мир оставив его здесь одного.

— Ты меня так напугал. Боже, это не сон? Я перестал различать реальность и свои сны, – Чонгук дотрагивается до его лицо, трясущими пальцами трогая каждый миллиметр, смотрит и не верит. Его Тэхён, его до безумия любимый Тэхён сейчас также нежно, со всей любовью, и со всей болью что таил внутри смотрит в ответ в его глаза, давая понять что больше никогда не оставит его одного, не позволит чувствовать ту адскую боль, что вызвал в Чонгуке из-за того кошмара чуть ли не лишившего их друг от друга навсегда.

— Я так соскучился по тебе. 

Тэхён приближает своё лицо ближе к его, улыбается слабо, но счастливо, оставляя на кончике носа нежный поцелуй. Видит как Чонгук не перестаёт плакать, вытирает его слёзы и зарывшись пальцами в всё такие же мягкие, шелковистые волосы целует в лоб. Чонгук боязливо убирает руки с края койки приподнимая их чтобы обнять наконец, почувствовать тепло любимого тела, вдыхать потерявшиеся свою насыщенность родной запах, который он чувствовал даже во снах, чуть сума не сошёл из-за его отсутствия за этот месяц, окна не разрешал открывать и сам не открывал чтобы запах прекрасных лилий не выветрился в воздухе. Чонгуку так мало Тэхёна. Он так его любит, так сильно любит.

— Прости меня, Чонгук. Ради Бога, прости. Была бы моя воля, я бы никогда... даже в мыслях не позволил бы себе оставить тебя одного. Ты же приручил, влюбил в себя настолько сильно что я дышать не могу, мне кажется сейчас крышу снесёт от счастья.

Тэхён отчаянно прижимает голову Чонгука к своей груди, шепчет беспомощно тихо, вдыхает родной аромат и сквозь пелена слёз улыбается. Чонгук чувствует его тяжёлое дыхание, слышит звук каждого стука сердце и не хочет думать что было бы если в тот злосчастный день всё обернулось против них. Если это будет продолжаться он скоро реально сойдёт с ума.

— Я бы не смог. Прости, но я бы не смог справиться в одиночку. Пожалуйста, не плачь. Я держусь сильным только из-за тебя, солнце. Только из-за тебя и с тобой я сильный. И счастливый.

Куда я без тебя, Тэхён, как я без тебя?

— Я люблю тебя.

Глаза Тэхёна снова наполняются слезами когда в ответ произносят тихое: «Я тебя сильнее».

***