1/Встреча в пасмурный вечер

~От автора: Всем привет! Это снова я с Соворейхом! Немного расстроен, что Канада/Америка не особо зашёл читателям, поэтому  пришёл с припозднившейся новогодней историей! Уж простите. Очень долго пишу фанфики:> ♡~Приятного прочтения!~♡-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-

***

Пасмурность этого дня душила меня. Серые тучи, серое небо, серые многоэтажки и даже солнце и то серое. Облака плыли медленно, а я медленно плёлся по улице. Мимо пролетали серые машины, серые люди и их одинаковые лица и образы, которые ни на секунду не задерживались в голове. Только в некоторых окнах загорался жёлтый свет, а в другие иногда светило солнце, становясь на секунду не серым, а оранжево-жёлтым. Ещё, конечно, были разноцветные гирлянды, но на них мне хотелось смотреть меньше всего. Городские улицы стали невыносимо тихими. Слышен был только гомон машин. Час пик уже закончился. Скоро должен был пойти снег, по моему предположению. Шёл я медленно и всё думал..думал..и думал... Хотя, мне всего тридцать три года, считая по меркам стран, появлялось иногда чувство, что все семьдесят три. Властвование своё я уже закончил как несколько лет назад с полным становлением России как страны, поэтому жизнь больше не наполнялась беспокойством и многочисленными решениями, от которых зависило существование. И хорошо бы стать моложе, переродившись в обычного человека, но этого не случилось. Я отдыхал, но порой, такая тоска брала, что хотелось вернуться в прошлое. Но это совсем невозможно. И чем лучше я это понимал, тем тоскливое становилось на душе.

Даже Новый год начал приближаться медленно, а потом вдруг резко обрушился на голову. Всё же, более неожиданней чем обычно. Или, просто, это я про него забыл? Все с нетерпением ждали праздника. Люди суетились и даже радовались бытовой жизни, (а не жаловались на неё), подготовке к торжеству: ставили ёлки, закупали продкуты для салатов такими толпами, что в магазин даже и нельзя было зайти. То и дело слышались весёлые обсуждения праздничного стола, количества гостей, стишки детей для Дедушки Мороза и подарки от взрослых для них. Даже страны суетились, радовались, закупались к столу и ставили в своих домах ёлки. Особенно страны СНГ. Вместе с ними и радостный Россия, ставший непривычно спокойным, каким бывает только в Новогодний отпуск или же в свой день рождения, когда есть повод выпить и повеселиться с другими странами, как в детстве. Украина тоже весело отсылал подарки каждому, а Беларусь учил готовить фирменную картошку в духовке. Смешно, но каждый раз попытка вместе украсить стол заканчивалась провалом и почти взорванной кухней, ведь дети никогда не могли договориться между собой. Со временем каждый стал праздновать у себя, а не дома... Совсем забыли о том, что Новый год - это семейный праздник.

Так и вспоминались мне былые семейные времена, которых никогда больше не будет. Дети выросли и стали самостоятелными, а я остался один, о чём иногда жалел, но всё прекрасно понимал. А к ребятам не ехал, потому что не хотел разрываться между всеми разом, да и видеть меня они, кажется вовсе и не желали. Просто мы поссорились, что даже становилось больно об этом вспоминать.

Сейчас снег неприятно прилипал к ботинкам, ноги утопали в сугробах. Этот же снег стал валить за шиворот бежевого зимнего пальто. Я угодал с погодой, как и всегда. В этот же момент мимо пробежала девочка, опсыпав меня снегом и заставив неприятно сморщиться. Сзади меня прятолся мальчик, цепляясь за пальто и показывая ей язык. Пришлось промолчать, ведь срываться на детях совершенно не являлось достояным для взрослого мужчины. Подумаешь, обсыпали. Подумаешь холодно. Подумаешь, раздражают.. Это всего лишь дети. К тому же, они извинились. Я кивнув, принял извинения. Они убежали. В этом году совсем не весело, а весь год являлся чем-то ненастоящим, чем-то непонятным и странным. Казалось, что я что-то забыл и потерял, а все дни пролетели быстро и несущественно. Пусто. Не так, как другие лета. Возможно, всему виной, ссора с Россией и остальными странами в прошлый Новогодний вечер или же моя приобретённая с годами чёрствость. Я думал, что скоро меня совсем не станет, что скоро я забудусь вместе со старыми традициями и обычаями. Я понимал, что пока жило старое поколение людей, страна будет существовать, но как только не останется ни одного, кто сможет помнить, она исчезнет. Поэтому в Новом году меня могло бы и не стать. Возможно, пусть и не в этом, но скоро так и произойдёт в один Новогодний вечер, когда ни один человек не будет помнить...

Да даже я сам забывал парой, кем являюсь. Только лишь пальто было чем-то напоминающем о былых весёлых временах. Оно являлось моим любимым. Под ним чёрная водолазка с длинным воротником, специально защищавшим горло от противного холода. В последнее время, из-за погоды, я немного приболел, но держался. Зима.

Я пнул серый камень, валяющийся на пути, и он попал в кого-то. Это я понял по отчётливому явно недовольном мужскому рычанию: «ар-р-рхр!»

Тогда я поднял голову и увидел перед собой мужчину немецкой внешности. Черты её были настолько отчётливы, что любой мог бы распознать немецкое происхождение. Уж я-то точно мог... Чёрные волосы, что были немного длиннее шеи, переливались. Они, как будто, излучали сияние в этой городской серости, хотя яркими и не были. Лицо грубоватое, немного удлинённое, тонкий прямой нос, островатый и мужественный, да и одежда. Немецкая точно. Но что меня удивило - это чёрные, блестящие глаза. Нет, не тёмно карие, не тёмно-зелёные и даже не обсидиановые, а чёрные, как угольные камни. Они притягивали меня к себе, заставляли остаться, смотреть в них и что-то, словно, искать. Копать этот чёртов уголь.. В них вдруг отразилось замешательство, даже какой-то гнев можно было разглядеть в раскалённом не потухшем угле. Он нахмурил брови, но это не смотрелось слишком грубо, даже как-то неплохо, миловато, что ли, красиво. Он смотрел прямо в мои глаза и молчал. Молчал и я, смотря в ответ. Мне просто нечего было сказать: то ли извиниться, то ли молча уйти. Теперь вспоминались те дети, которые точно так же стояли и смотрели на меня виновато. Вот только они  могли извиниться перед «взрослым дяденькой», а я не мог. Я просто проглотил буквы, слова и предложения. А он.. Заговорил по-русски, да так отчётливо, будто совсем не немец, а и впрямь русский!–Какого чёрта?

И если бы не грубоватый и рычащий, но кортавый акцент, я бы и подумал, что русский. Это ругательство впилось в голову, как будто кто-то из моих знакомых имел привычку такими словами выражаться. И даже глаза показались теперь знакомыми, не особо чужими, но сам образ - чужим:–Извините, я совсем не заметил вас.. - Моя безразличность, отстранённость и тоскливость зачем-то сменились чрезвычайной вежливостью. Может быть, мне просто нехватало общения? Но немец вопрошающе выгнул одну бровь:

–Что? Не заметили? Как можно?

–Мне жаль. - Кратко отрезал я. Это оказалось грубее, чем я думал, но немец, всё же, унялся, что-то в ответ тихо шикнув на своём родном.А я бы пошёл дальше, но что-то вдруг останавливало, а точнее не просто что-то, а возможность заговорить с мужчиной снова. Не давали уйти его глаза и запоминающиеся, привлекательные немецкие черты лица. Я так давно не общался с немцами.. Стало несколько неловко, и я отвернулся, шагнув вперёд за ним, а потом увидел, что остановился рядом с трамвайной остановкой. Тот непонятливо взглянул на меня, но ничего не сказал и отошёл на несколько шагов в сторону.

Мы продолжили стоять молча и ждать свой трамвай. Стояли тихо. Никто не говорил, даже почти, казалось, не дышал. Только слышался гул ветра, пробирающего каждый уголок тела и качающий его волосы без шапки. Проезжали мимо остановки машины, проходили изредка люди с серыми лицами.. Все они чего-то ждали и на что-то надеялись. Они в серьёз думали, что в Новом году станет по-другому, но на деле лишь искали повод выпить и надавать кучу обещани, совсем забыв о них.

Немец хмыкал и копошился в кормане. Что-то искал. Я нетерпеливо притопывал ногой, сжав замёрзшие ладони в кулаки. Снег всё ещё падал за шиворот. Волосы растрепались и противно и прилипли ко лбу. Немец остановился, покосился на меня, а я покосился на него, и мы оба отвернулись. Чувство неловкости всё никак не могло покинуть меня. Руки некуда было деть, потому-то я сделал вид, что что-то начал искать в кормане. Даже захотелось, чтобы трамвай приехал быстрее. Невыносимое ожидание. Немец начал притопывать ногой, издавая раздражающий стук каблуком об асфальт. Я выдохнул, но получилось как-то громко, поэтому поджал губы. Чувство неуютности стало невыносимым, а солнце вновь закрыло серыми тучами. Я наконец перестал рыться и поднял голову в небо. Эта погода уже совсем стала раздражать. Мой рот даже невольно выдал:–Сегодня пасмурно. - и даже не ожидал услышать ответ. Немец увёл взгляд, видно говорить со мной не хотел, и я только зря попытался вставить что-то в неловкое молчание. Может ему в этой тишине даже было нормально, а повидение можно было объяснить, например.. Опазданием? Вощможно он просто опаздывал. Но вдруг нервный топот ноги стих, и мужчина тоже вскинул голову в небо, а через мгновенье повернул её на меня через плечо, а следом встал в полоборота ко мне. Только тогда я смог пройтись взглядом по телу незнакомца. На нём тоже было немодное, старенькое чёрное пальто с заплаткой на воротнике и с германской маркой на груди. Брюки тоже заправленные в ботинки, чуть длиннее и выше моих и на красивом каблуке.

–Да.. - Он затих, опусил свои угольные глаза, в сером небе ставшие пепельными, прошёлся медленным взглядом по асфальту:–Тоскливо, не находите? Сколько помню, здесь всегда было ясное голубое небо, а солнечный свет озарял каждый кустик, каждый дом.. На улицах было шумно и ярко... Но не сейчас.. - Он положил руки в корманы и сжал прямые губы.

–Вы здесь уже бывали?

–Конечно.. - тот задумчиво посмотрел вдаль, вытащил руки из корманов и медленным рывочком сплёл их на груди, покачнувшись. Вдруг стал каким-то задорным, словно вспомнил о чём-то весёлом. Действительно, вспомнил:–Эти территории были мне всегда понраву, так красиво было, живо, воздух чист.. В детстве я отдавал всё, чтобы добраться сюда..

–Что вы имеете ввиду?

–Это всего лишь.. Мысли вслух, забудьте, что я сказал. - Он слегка улыбнулся, а губы дрогнули. Глаза уходили от меня куда-то в сторону.

Я пожал плечами. С кем не бывает? Он, казалось, был очень образованным, речь красивой, а слова складными. Свои мысли выражал точно и понятно. Ничего лишнего не говорил и не заикался. И всё на русском. Почти на чистом русском, если бы не акцент. Такой спокойный в интонации, словно знает каждый мой шаг и мысль. В людях я любил именно эту лёгкость в общении, но не небрежность. Он и не был небрежным. С ним легко можно говорить о многом, если просто начать говорить. К ниму, возможно, тянулись люди, и он их понимал. Один из немногих, кто способен поддержать диалог и влиться в атмосферу. Даже во внешности он был приятен. Особенным, редкими показались глаза, тонкие губы, изящные пальцы в перчатках. Эта внешность определённо была притягательной для многих дам. Даже для меня. До сих пор я знал только одного настолько же привлекательного человека, нет, даже страну, и ему давал когда-то клятву верности и дружбы... Но...

Вот и подъехал трамвай к остановке, и я зачем-то, зашёл вместе с незнакомцем, хотя шёл трамвай совсем в другую сторону, далеко от моего дома. Людей там тоже было много, поэтому мы решили сесть рядом. Он выбрал место у окна, даже с желанием сражаться за него со мной, подобно ребёнку, но я добровольно уступил с улыбкой. Так мы сели. И тогда, его язык развязался, интонация не была спокойной, а речь не такой складной, как ранее. Он всё говорил и говорил: говорил о пейзажах, которые удалось повидать, местах, где ему нравилось больше всего обедать, о еде русской, о том, как ему нравятся сдешние люди, природа, города. Так хвалил эти места, что я всё больше и больше убеждался в том, что он не русский. А спросить как-то было неловко, поэтому я молча слушал его потоки мыслей, поставив руку под голову, а локоть на подлокотник, наблюдая за каждым движением. Он смотрел в окно, и если бы я внезапно ушёл, то наверное бы, даже и не заметил, настолько увлечённо повествовуя. Но я уходить не хотел, ведь столь бурная интонация показалась забавной, а рассказы занимательными. В один из моментов, когда я уже совсем явно не мог оторвать своего взгляда, немец вдруг повернулся и посмотрел на меня:–Как вас зовут? - С особой лёгкостью, он положил руку на моё плечо, как будто мы уже друзья, а я был даже и непротив.Но сказать "Союз Совецких Социалистических Республик" было бы странно, и он бы непременно посчитал меня сумасшедшим, поэтому я быстро выбрал первое всплывшее в голове знакомое имя:–Иосиф, а вас?

–Адольф... Адольф Шмитт. После этих слов меня пронзила тоненькая дрожь, а в горле застрял противный ком. Адольф.. —Что ж, Иосиф, будем знакомы. - вдруг продолжил тот, заставив меня вырваться из оцепенения. Адольф улыбнулся, обножая передние клыки. Противный трамвайный голос робота заговорил, эхом объявляя остановку, и Адольф начал перебираться через меня, но трамвай резко дёрнулся и остановился. Немец с тихим хмыком ударился о другое кресло спиной. Сидящий спереди человек повернулся, а тот упал на меня и схватился обеими руками за мои плечи. Вдруг замер. Угольные глаза заблестели, а руки сильнее сжали плечи. По моему телу прошлась странная волна мурашек..

–Мне жаль. - кратко и холодно отрезал он.

Я тоже замер и выпучил глаза. Как оказалось, этот немец злопамятный и точно делал это специально, что не могло не заставить улыбнуться и отрезать:–Что? Как можно? На весь трамвай послышался громкий смех. Его смех, в отличае от моего хрипловатого и сдержанного, был звучным, заливистым, задорным.. Я ощутил на нас множество непонятливых взглядов: кто-то из смотрящих даже наклонил голову, приподнимая брови, а кто-то улыбался, некоторые даже начали ворчать и просить прекратить "этот балаган" или " убрать эту отвратительно картину".

Адольф от моих плеч оторвался и ловко перелез через мою ногу, взялся за поручень. Кто бы мог ожидать такое от взрослого мужчины. Но я тоже встал с резким ударом в сердце, голова пошла кругом, все сиденья и люди поплыли перед глазами, трамвай тронулся, и я опёрся в колени руками.. Почувствовал, как вот-вот полечу вниз, покачнулся, но рядом опять оказался немец, который меня придержал. Он приподнял уголок губ в усмешке, отворачиваясь. Я взялся за поручень и опустил голову, но Адольф всё ещё держал меня неотрывно смотря в пустоту. Своим чёрным пустым взглядом, он смотрел мне в шею. Я тоже невольно посмотрел и увидил привычный шрам, оставленный когда-то одним давним знакомым. –Спасибо, но.. Может отпустите меня? - Он не ответил - Адольф?

–Да-да, конечно, господин С... - Он как-то непонятно заикнулся, словно забыл слова и перебрал поручень в руках.

Остаток дороги мы ехали молча. Адольф не промолвил ни одного слова, не кинул на меня ни одного взгляда, только неотрывно смотрел в окно потускнело и глубоко задумчиво. Я тоже ничего не смог сказать и всё никак не мог разглядеть то, что высматривал тот. Парочка зевак тоже, показалось, заметили задумчивость Адольфа и потухший угольный взгляд и тоже пытались глупо рассмотреть что-то в пустоте городских домов и улиц.

Трамвай остановился, и двери открылись, выпуская людей. Адольф тоже выскочил, стоило только открыться дверцам, а я, почему-то, за ним с мыслью, что эта дорога не может быть проделана просто так, что я хотябы должен был узнать его номер!

~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~-~Продолжение следует!

࿗Спасибо за прочтение!~ᰔᩚ Продолжение выйдет настолько скоро, насколько фанфик будет продвигаться)