22 глава

До назначенного судьбой дня, когда дух Кинга грозил забрать жизнь Бенза, оставался ровно месяц. Последние дни проходили особенно остро, наполняемые радостью и тревогой одновременно. Последняя ночь принесла редкое чувство гармонии и внутреннего покоя, позволяя Бензу насладиться настоящими моментами, ощутить подлинное счастье и легкость бытия.

Сознательно принимая неотвратимую кончину, парень старался ценить каждое мгновение, посвящая время близким людям и маленьким удовольствиям, дарованным миром. Он учился заново любить простые радости, отвлекаясь от проблем и трудностей, омрачавших его существование.

Гарфилд восхищался переменами, произошедшими с возлюбленным. Возрождение его жизненной энергии и умение получать удовольствие от повседневных радостей вдохновляли его самого, укрепляя веру в благоприятный исход событий. Правда о прошлом, хранящаяся в глубине веков, пока оставалась недоступной, но это уже не беспокоило молодых людей. Важнее было прожить оставшиеся дни вместе, накапливая светлые воспоминания и впечатления, которые останутся в памяти навсегда.

Решение о проведении ритуала было принято совместно. Конечно, риск был, но Бенз был убеждён, что это того стоило. Возможность продлить совместное существование с Гарфилдом перевешивала все страхи и сомнения. Ради близкого человека он был готов пойти на многое, включая ритуалы.

Гарфилд приложил все усилия, чтобы отвлечь Бенза от грустных мыслей. Он устраивал для него романтические ужины, совместные прогулки, небольшие сюрпризы и развлечения. В созданной атмосфере Бенз смог забыть о своих проблемах и погрузиться в мир положительных эмоций и приятных впечатлений.

Они возобновили свою традицию любоваться звёздами по ночам. Бенз с особой теплотой вспоминает каждую ночь, проведённую вместе с Гарфилдом. Они любили лежать на тёплом пледе, наблюдая за мириадами звёзд на небе, и, время от времени, обменивались нежными поцелуями. А когда наступало утро, они возвращались домой, где наслаждались теплом друг друга в объятиях.

Бенз помнит каждое выражение лица Гарфилда, как он широко раскрывал глаза от наслаждения, открывал рот и громко кричал, сжимаясь вокруг члена своего партнёра. Он помнит каждую минуту, проведённую вместе.

— О чём задумался? — спросил Гарфилд, обнимая его сзади и уткнувшись носом в затылок.

Скользнув в объятия Гарфилда, Бенз ощутил приятное тепло его тела, создающее безопасное пространство. Запах мужской кожи и легкий аромат парфюма наполняли его легкие, создавая ощущение полного комфорта и защищенности.

— Родители недавно позвонили, спрашивали насчет проклятия... — тихо ответил Бенз.

— И что ты им ответил? — шепнул Гарфилд, нежно прикусив мочку его уха.

Он откинул голову назад, отдаваясь во власть его голоса и нежных прикосновений.

— Сказал, что мой замечательный парень уже готовится провести нужный ритуал, — прошептал он, расслабляясь в его объятиях.

Гарфилд не стал отвечать, его губы двинулись ниже, оставляя влажные поцелуи на шее Бенза. Бенз тихо рассмеялся, отложил телефон и положил руки поверх рук Гарфилда, которые были скрещены на его талии.

— Ах, какой же ты ненасытный, — тихо произнес он, поворачиваясь к мужчине лицом.

Гарфилд, воспользовавшись удобным положением, прильнул к нему в страстном и жадном поцелуе. Его язык настойчиво проник в рот Бенза, исследуя каждый его уголок. Бенз, приоткрыв губы, позволил ему действовать, наслаждаясь происходящим.

Страстный момент был внезапно прерван громким стуком в дверь. Гарфилд быстро отстранился от Бенза, поправляя его одежду и прическу, затем выровнял собственную осанку.

В комнату быстрым шагом вошёл монах, чьи обычно спокойные черты лица выражали тревогу и беспокойство. Он остановился недалеко от входа, глаза сосредоточенно смотрели на хозяина жилища.

— Мастер... — прошептал монах, с трудом сдерживая эмоции, — кажется, дело приняло серьезный оборот.

Гарфилд тотчас уловил беспокойство монаха, его напряженный голос и необычно быстрое появление вызывали подозрения. Он быстро поднялся с кровати...

....

Гарфилд быстро бежал по тесным переулкам маленькой деревушки, сердце бешено колотилось от тревоги. Позади него, изо всех сил пытаясь угнаться, спешил Бенз, его грудь поднималась и опускалась от быстрого дыхания. По обе стороны улиц жители деревни стояли группами около своих домов, возбужденно переглядываясь и нервно поглядывая в одном направлении. Тёмные небеса нависли над ними, предупреждая о приближающейся буре, создавая атмосферу тяжёлого ожидания и беспокойства.

Продолжая свой путь, Гарфилд вскоре заметил вдали большое скопление людей. Они собирались вокруг центра главной улицы, образуя круг, внутри которого царило напряжение и ужас. Тихий гул голосов проносился среди толпы, некоторые восклицания сопровождались сдавленными вздохами ужаса. Проникнув внутрь группы зрителей, Гарфилд обнаружил причину столь сильного смятения.

На самом деле, именно в этом месте, прямо посередине оживленной дороги, распростёртое на пыльной земле, лежало без движения тело Сайлаба. Он выглядел совершенно недвижимым, кожа приобрела болезненно-бледный оттенок, свидетельствующий о глубоком кризисе состояния его здоровья. Возле него находился склонившийся Пон, который нежно обнимал его голову руками, отчаянно прижимая к себе, в то время как слёзы струились по его лицу и подбородку, смешиваясь со звуками плача.

Вскоре после появления Гарфилда прибыл и Бенз, резко останавливаясь и сразу же оценивая обстановку. Быстро опустившись на колени рядом с Поном, он осторожно положил руки на грудь Сайлаба, проверяя наличие пульса и признаков дыхания. Его выражение лица изменилось, став серьезным и грустным одновременно, поскольку он понял серьезность сложившейся ситуации.

Позади собравшихся людей стояли Майкл и Топтен, мягко поддерживая Ната, чьи глаза были наполнены шоком и болью. Он казался потерянным, борясь с нахлынувшими эмоциями и паникой.

Гарфилд чувствовал себя обязанным присоединиться к ним, но застыл на месте, парализованный видом перед собой. Когда он смотрел на Бенза, медленно опускающего свою руку вниз и склоняющего голову в знак скорби, чувство утраты охватило его полностью.

– Бенз... – тихо произнёс Гарфилд, голос дрогнул от эмоции.

Он поднял глаза навстречу ему, прежде чем снова перевести взгляд обратно на неподвижное тело Сайлаба.

– Он не дышит... – сказал он едва слышимо, голос дрожал от подавляемой боли и чувства беспомощности.

Его лицо исказилось мучительной смесью боли и горечи, глаза покраснели от пролившихся потоков слёз, стекающих по коже. Присев рядом с телом своего брата, Бенз осторожно прижался лицом к прохладной поверхности его груди, глубоко вдохнул оставшийся аромат его тела, цепляясь за последние остатки тепла, исходящие от него.

Нат, стоящий немного позади всей этой сцены, утратил способность контролировать свои эмоции. Его ладони закрыли лицо, позволяя ему свободно выразить своё горе. Издаваемый им тихий всхлип перерос в оглушительный вопль, сотрясаемый внутренним страданием и безнадежностью. Волосы рассыпались беспорядочно, его глаза засверкали от переполняющих слёз, горло судорожно сжималось от спазмов эмоционального потрясения.

Тем временем новые волны слёз начали литься по щекам Пон. Ошеломленный потерей близкого человека, он бережно провел рукой по спутанным прядям волос на лице покойника, желая сохранить хоть какую-нибудь иллюзию спокойствия, несмотря на терзающее его негодование против судьбы, решившей забрать дорогого ему человека таким образом.

Остальные жители деревни, стоящие поблизости, соблюдали почтительное молчание. Большинство из них смиренно наклонились головами, избегая прямого взгляда на несчастное тело, проявляя уважение к памяти того, кого они потеряли в своем маленьком сообществе.

Гарфилд нерешительно шагнул вперед, присел на корточки рядом с неподвижным телом, испытывая острую боль и непреодолимое желание выплеснуть накопившиеся эмоции наружу. Человек, который недавно радовался жизни и излучал энергию, теперь напоминал лишь холодное каменное существо, символизирующее окончательный уход в иной мир. Рядом с ним сидел Пон, весь дрожащий, раскачивающий его тело, тщетно надеясь вернуть любимого.

– Всё было так прекрасно, – всхлипывал Пон, тонко проведя пальцами по холодной гладкой коже. – Мы просто собиралась уехать отсюда... – продолжил он почти беззвучно, слегка касаясь замершего лица умершего. – А потом вдруг он потерял сознание и начал бледнеть. Всего несколько секунд потребовалось, чтобы всё закончилось...

Эти слова больно резанули слух Гарфилда, вызывая комок в горле. Пока Пон продолжал плакать, слёзы одна за другой падали на безмолвное лицо Сайлаба, оставляя влажные следы на его гладких чертах. Горечь потери ощущалась каждым присутствующим человеком.

Медленно встав на колени рядом с телом, Гарфилд аккуратно провел ладонями по прохладному лбу, ощутив странный электрический разряд, проходящий через пальцы. Осматривая неподвижное тело внимательно, он окончательно удостоверился, что все признаки жизни давно исчезли. Затем, опустив взгляд, посмотрел на охваченного тревогой парня, сгорбленного рядом с мертвым телом, и почувствовал глубокое сожаление от невозможности облегчить его страдания.

После короткого размышления Гарфилд подал условленный знак находящимся неподалеку жителям деревни. Мгновенно откликнувшись, они подошли к хрупкой фигуре парня, стоящего на коленях рядом с телом, деликатно схватили его за тонкие руки и помогли подняться с земли, отрывая его от драгоценного контакта с любимым человеком. Поддерживая его за плечи, они бережно привели Пона к ожидающему его Ната, который немедленно заключил его в тёплые и надёжные объятия, предоставляя ему возможность почувствовать поддержку и утешение.

Почти синхронно с этими действиями соседи повернулись к Бензу, осторожно подвигая его в сторону, освобождая пространство вокруг тела. Медленно отступая, они создали свободный участок земли, оставляя единственного Гарфилда, сосредоточенного и невозмутимого, расположившегося рядом с покойником.

Он аккуратно наклонился и снял с собственной шеи серебряную подвеску, нежно помещая её поверх одежды на шее Сайлаба. Сделав глубокий вдох, Гарфилд выпрямляется и принимает положение традиционной молитвы, складывая ладони вместе и закрывая глаза. Он шёпотом начинает читать молитву, предназначенную для облегчения перехода души усопшего в загробный мир.

Остановившись ненадолго, Гарфилд замечает, что остальные жители деревни начинают повторять ритуальное обращение вслед за ним, выстраиваясь в аккуратный полукруг вокруг центрального места, созданного ими ранее. Их голоса сливаются в единую мелодичную гармонию, направляемую стремлением освободить душу и провести её в безопасное место покоя.

Пон резко отворачивается, больше не вынося вид тела любимого человека, превратившегося в пустую оболочку, лишённую жизненной энергии. Руки автоматически поднимаются к лицу, скрывая черты, искажённые волнами невыразимой боли. Громкий всхлип вырвался из его горла, отражая внутренние переживания и отчаяние, с которыми он боролся в данный момент.

Рядом с ним Бенз тоже оказывается неспособным выдержать присутствие останков брата. Голова опускается низко, отросшие волосы скрывают лицо, придавая ему уязвимый и сломанный облик. Чувство абсолютной пустоты поглощает его изнутри, заставляя замолчать, не способной найти подходящие слова для выражения глубокой боли, которую он испытывает.

Гарфилд, заметив реакцию обоих парней, решает сосредоточиться на задаче, возложенной на него. Закрыв глаза, он кладёт правую руку на грудь Сайлаба, стараясь уловить малейшие вибрации и ощущения, исходящее от него. Несколько мгновений проходят в полной тишине, нарушенной лишь редкими стонами окружающих. Наконец открыв глаза, он смотрит на трёх парней, каждый из которых находится в своём собственном мире грусти и одиночества.

Однако в этот момент происходит неожиданная трансформация. Серебряная подвеска, висящая на шее Сайлаба, внезапно меняет цвет, приобретая яркий зеленый оттенок...

....

Когда тело Сайлаба было перенесено в прохладное внутреннее помещение храмового здания, Гарфилд решительно отдал приказ всем остальным укрыться в собственных жилищах, стремясь обеспечить безопасность каждого жителя деревни. Особое внимание уделил трем парня, поручив Нату, Пону и Бензу отправиться в дом Майкла и Топтена, гарантируя им защиту и комфорт.

Храм постепенно затих, заполнившись тяжёлыми нотками ожидания и неопределенностью. Лишь одинокий Гарфилд оставался в помещении, сидя рядом с телом Сайлаба, спокойно размещённым на внушительном деревянном столе. Внутри его сердца росла тревожная мысль о предстоящей миссии, и глубокий выдох показывал истинную глубину ответственности, возложенной на его плечи.

Чтобы создать подходящую атмосферу, Гарфилд зажигает небольшую свечу, чей мягкий золотистый свет наполняет пространство комнаты. Установив пламя свечи в специально подготовленном сосуде неподалёку от лица Сайлаба, он принимает привычную позицию для молитвы, соединяет ладони и погружается в чтение священных текстов, вплетённых в тихое звучание тихого шепота.

Спустя некоторое время подвеска на шее Гарфилда начала излучать интенсивный зелёный свет, постепенно заполняя собой тёмное помещение храма. Свет становился всё ярче, привлекая внимание Гарфилда, который усилил концентрацию, полностью погрузившись в процесс общения с душой усопшего.

Когда поток света достиг максимальной интенсивности, перед глазами Гарфилда появилась полупрозрачная фигура Сайлаба. Этот призрачный образ обладал точными чертами и пропорциями, характерными для живого Сайлаба, однако теперь его контуры окутывало мягкое серебристое сияние, придающее образу неземную ауру.

Сначала дух Сайлаба выглядел озадаченным и даже испуганным, увидев Гарфилда и затем переведя взгляд на собственное бездыханное тело, лежащее на соседнем столе. Увидев собственное отражение в смерти, он испытал сильное потрясение, расширяя глаза от шока и понимания своей новой реальности.

Затем, преодолев первоначальный испуг, призрак плавно двинулся к своему физическому остатку, осторожно вытягивая руку, как бы намереваясь убедиться, что это действительно его земное существование.

Призрак Сайлаба медленно повернулся к Гарфилду, его лицо выражало одновременно недоумение и глубокое разочарование.

– Я умер?... – тихо спросил он, в его голосе звучала неуверенность и сомнение.

– Нет, не совсем. — серьёзно ответил Гарфилд, смотря в глаза призраку. — Ты вроде бы мертв, но на самом деле твоё тело всё ещё живо.

Сайлаб сбавил обороты, уставившись на бывшего наставника с явным замешательством.

– Что это значит? – повторил он, пристально глядя на собеседника.

Гарфилд, подойдя ближе к столу, на котором лежало тело Сайлаба, осторожно расстегнул верхнюю часть рубашки, обнажив его грудную клетку. Сердце Сайлаба мягко светилось зеленоватым светом, ритмично пульсируя в такт с невидимым сердцем. Однако вокруг сердца словно бы сгустился мрак, блокируя распространение этого зеленого свечения.

– Это предупреждение, – объяснил Гарфилд, взглянув на привидение. – Тебе также запрещено покидать пределы деревни, как и Бензу.

Сайлаб долго изучал свое сердце, затем снова обратился к мужчине напротив.

– И что же мне теперь делать? – спросил он, всё ещё не совсем понимая, как поступить.

Гарфилд уверенно поднялся и подошёл к небольшой тумбе, расположенной рядом со столом. Открыв верхний ящик, он извлек оттуда пару изящных фиолетовых браслетов, созданных из какого-то необычного материала. Одним быстрым движением он надел первый браслет на правую руку тела Сайлаба, сопровождая действие тихим шепотом, словно произнося секретные слова силы.

Фигура духа Сайлаба стала медленно терять чёткость очертаний, превращаясь в размытые линии и формы, начинающие испаряться в воздухе. Одновременно с этим зона мрачной тьмы, окружающей сердце, начала постепенно рассеиваться, уступая дорогу чистому зелёному свету, исходящему от подвески и проникающему в каждую клеточку тела.

Через несколько секунд весь дух Сайлаба исчез бесследно, оставив лишь его физическую форму. Кожа тела восстановила естественный розовый оттенок, и даже слабое дыхание вернулось к нему, подтверждая возвращение жизни.

....

Бенз сидел неподвижно, глядя перед собой пустым взглядом, пытаясь собрать мысли после того, как его привели в дом к Топтену и Майклу. Всё вокруг казалось странным и нереальным. В памяти всплыли обрывки событий – мягко горящие свечи, мерцающие бликами по стенам гостиной, приглушённые звуки шагов на деревянном полу.

Майкл осторожно подошёл ближе, держа в руках три стакана с прозрачной жидкостью. Его движения были осторожными и спокойными, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие их состояния. Он аккуратно добавил несколько капель коричневатого вещества в каждый стакан, объясняя это необходимостью облегчить страдания всех трёх парней.

Топтен тем временем заботливо укрыл плечи парней мягкими пледами, прикасаясь бережно, почти незаметно, будто боясь причинить боль своим касанием. Каждый парень получил свой собственный плед, уютный и тёплый, который обещал защиту от холода и тревоги ночи.

В комнате стояла глубокая тишина, прерываемая лишь редкими вздохами и шелестом ткани. Разговоры казались неуместными, лишними в такой ситуации. Никто не хотел нарушать этот покой, зная, что любое слово может всколыхнуть воспоминания о пережитом ужасе.

За окнами дома разразилась гроза. Сначала прогремел раскат грома, заставив вздрогнуть даже самых стойких. Затем пошёл сильный ливень, капли барабанили по стеклам, создавая своеобразный ритм, сопровождавший их общее молчание. Этот звук дождя был похож на бесконечный поток слез, отражавший состояние каждого присутствующего.

Все понимали, что сегодняшнюю ночь они проведут именно здесь, в этом безопасном убежище вдали от опасностей внешнего мира. Здесь они могли чувствовать себя защищёнными хотя бы временно, позволив себе немного отдохнуть душой и телом.

Стакан в руке Ната мелко подрагивал, напоминая о напряженности внутри парня. Его лицо было бледным, глаза затуманены страхом и болью.

— Нам нужно сообщить родителям. — прошептал он, прорезав тишину.

Топтен молниеносно поднял взгляд, обеспокоенно посмотрев на парня. Его лицо выражало усталость и тревогу, глубокие морщины проступили на лбу.

— Пока нельзя. — тихо ответил Топтен. — Гарфилд сам скажет, когда можно будет сообщить о смерти Сайлаба.

Эти слова словно ударили по сердцу остальных, усилив чувство беспомощности и страха.

— Что он делает? — тихо спросил Пон, избегая смотреть кому-то прямо в глаза. — Зачем он отнес тело в храм?

— Провожает его душу в лучшее место. — ответил Майкл. —  Ближайшие несколько часов его не будет.

Взгляды встретились, наполнив пространство тяжелым чувством утраты. Поднявшись с места, Топтен мягко коснулся плеча Нат.

— Вам нужно отдохнуть. — тихо сказал он.

Помогая парню подняться, Топтен повел его в сторону коридора, ведущего к спальням. Тем временем Майкл взял Пона за руку, внимательно наблюдая за каждым движением парня. Вместе они покинули гостиную, оставив Бенз стоять посреди комнаты, погруженного в свои тревожные мысли. Он последовал за остальными медленно, ощущая полную растерянность и отчаяние...

....

Рассвет проник сквозь оконные стекла мягким янтарным сиянием, освещая стены спальни, где три парня провели долгую бессонную ночь. Свет пробивался постепенно, заполняя помещение теплыми оттенками. Первые минуты утра встретили Пона, очнувшего от тяжелых мыслей, наполненных потерей любимого человека. Его тело ныло от усталости, а сердце сковала ледяная грусть. Глаза сухими стали, слезы давно иссякли, осталась лишь бездонная пустота и глубокое ощущение потери.

Медленно приподнявшись, Пон устремил взгляд на парней, спящих рядом на матрасе. Их лица выглядели такими же утомленными и грустными, как и его собственное. Свет утреннего солнца упал на их щеки, подчеркивая следы прошлой ночи. Но никто из них не видел приятных сновидений, ночь прошла беспокойно и мучительно.

Первый пришёл в движение Бенз, почувствовав, что никто не спит. Парень плавно поднялся с постели, подав знак остальным. Следуя примеру, Нат начал шевелиться, стряхивая остатки сна. Они встали одновременно, направившись друг другу навстречу. На мгновение задержавшись возле дверей, они обменялись понимающими взглядами, осознавая общую боль и нужду друг в друге.

Совместно покинув комнату, они пошли на звуки жизни, надеясь найти там ответы и утешение. Каждый шаг отдавался эхом в коридоре, словно подтверждая их единство и желание двигаться дальше, несмотря на потерю.

Три фигуры медленно спустились вниз по лестнице, прислушиваясь к негромким словам, раздавшимся из-за угла. Когда они достигли первого этажа, глазам предстала сцена, изменившая всё представление о произошедшем. Там, в центре внимания, находились два знакомых человека — Майкл и Гарфилд, обсуждающие что-то важное, но спокойным тоном.

Однако сердце Пона дрогнуло при виде другой фигуры, которую он заметил боковым зрением. Это был Сайлаб, живой и невредимый, сидел на диване напротив Топтена, беззаботный смех которого резонировал с радостным настроением его собеседника. Вид этого счастливого воссоединения разрушил эмоциональный барьер, удерживающий Пона от выражения чувств.

Парень рванул вперед, устремившись к своему любимому человеку. Остановившись перед ним, он рухнул на колени, прижался лицом к его ногам, глубоко спрятав голову в ткань джинсовых брюк. Громкий плач вырвался наружу, разрывая ранее царящую тишину. Голова Пона судорожно дергалась вверх-вниз, его тело сотрясалось от всхлипов, дыхание сбилось, оставляя его слабой и уязвимой. Сердце отчаянно колотилось, переполненное эмоциями, которых он не мог сдерживать дольше.

Рядом стояли Бенз и Нат, пораженные внезапностью увиденного. Они замерли, широко раскрыв глаза, смотря на живого Сайлаба, не веря собственным чувствам. Перед ними стоял человек, которого они считали погибшим, живым и здоровым, создающим иллюзию нормальности своей жизнью. Их собственные сердца забились быстрее, испытывая смесь облегчения и потрясения от случившегося чуда.

— Я... Я... — захлебываясь словами, закричал Пон, расплакавшись навзрыд. Его грудь сдавило сильнейшей волной эмоций, отчего речь стала прерывистой. — Я думал, что никогда больше не увижу тебя!

Улыбка осветила лицо Сайлаба, его губы тронулись мягкой искренней радостью. Без колебаний мужчина оставил диван, опустился на колени рядом с парнем и привлек его к себе крепкими объятиями. Дрожь пронзила Пона, когда он ощутил теплое присутствие любимого рядом, его близость возвращала утраченную уверенность.

Но тут появился Нат, стремительно подбежавший к паре и заключивший их в тройное объятие, позволяя выплеснуться накопившимся переживаниям. Эмоции били ключом, слезы катились свободно, освобождая сердца от тяжести последних суток.

Только Бенз оставался позади, наблюдая сцену, находясь в полной растерянности. Невероятно видеть столь дорогое лицо вновь среди живых. Именно тогда Гарфилд уловил выражение сомнений на лице любимого и неторопливым шагом приблизился к нему, протягивая руку в поддержку.

Бенз неуверенным шагом двинулся вперед. Он осторожно присоединился к группе, завершая круг семьи, собравшейся снова целой. Обнимаясь с ними, он наконец смог позволить себе почувствовать безопасность и радость встречи.

Тем временем Топтен прижимался к Майклу, тихо всхлипывая от счастья. Мужчина ласково поглаживал его волосы, давая понять, что трудности остались позади. Рядом стоял Гарфилд, наблюдая за происходящим с широкой теплой улыбкой, наслаждаясь моментом семейного тепла и единства...