10

Даня посмотрел на Евгению. Что-то было в его взгляде такое особенное, что переворачивало всё у нее внутри. В этом взгляде отражалось столько чувств. Там были и беспокойство за неё, и нежность, и забота, и что-то еще такое, отчего по телу прокатывалась горячая волна. Евгения и сейчас её почувствовала, и невольно оробела.Даня подошел к ней, присел рядом.— Привет, Женечка.— Привет.— Ну, как ты? Как себя чувствуешь?— Пока еще не очень хорошо. Периодически накатывает головная боль, и во всем теле появляется слабость.— Ничего, со временем это пройдет. И ты снова станешь прежней, здоровой и самой красивой. Еще прекраснее, чем прежде.Женя улыбнулась, но тут же улыбка с ее лица исчезла.— А вдруг… не стану прежней? Вдруг так ничего и не вспомню?— Ну что ты? Обязательно всё вспомнишь. Просто ты пережила травму, и твой организм автоматически запустил систему защиты. Он блокировал память, чтобы оградить тебя от болезненных воспоминаний. Когда ты полностью выздоровеешь, память вернется к тебе, вот увидишь!— У меня такое ощущение, что внутри меня какая-то пустота, понимаешь? Я смотрю на вас, и я вас помню, но я не помню, что было со мной или с вами в какой-то промежуток времени. Как будто взяли и стерли ластиком. Это ужасно, смотреть, знать, и не помнить.В глазах Евгении невольно появились слёзы. Увидев это, Даня обнял ее и стал убаюкивать как маленькую.— Ну что ты, Жень, не надо, не плачь.На его груди было уютно и тепло. Евгения прижалась к нему еще крепче и выплакала всё, что у нее накопилось за всё это время. Даня не мешал ей, наоборот, прижимал ее к себе, обещая ей поддержку и заботу, и свое верное плечо.Наконец, все слёзы кончились, и Евгения отклеилась мокрой щекой от плеча Дани.— Ой… Прости. У тебя всё плечо теперь мокрое.— Нет, оно пропитано подлинными слезами Дездемоны, — вспомнил Даня фрагмент из «Отелло».Медведева слегка улыбнулась. Затем посмотрела на него вопросительно.— Дань…— Что, Женечка? Ну, говори, не робей.— А ты можешь рассказать мне что-нибудь из моего прошлого? Ну, чего я не помню. Что-нибудь про нас с тобой…— Про нас? — задумался Милохин. — Ну что ж, устраивайся поудобней, и приготовься слушать.Данила помог Евгении устроиться на кровати, поправил ей подушки, накрыл пледом, и, приобняв ее за плечи, рассказал ей случай, как однажды она опоздала на съемку «Ледникового», потому, что проспала.— Ты не приехала на съёмку, не отвечала на телефон, и мы все чуть с ума не сошли от беспокойства. И тогда я поехал к тебе домой.— Серьёзно? А как ты попал внутрь, если я спала и ничего не слышала?— Ну, для этого мне пришлось проявить чудеса изобретательности, — усмехнулся Даня. — Я попал к тебе в дом через открытое окно на первом этаже. Обошел весь дом, и нашел тебя в спальне. Ты спала как ангел, — вспомнив это, Даня не мог не улыбнуться.В голове у Евгении промелькнуло что-то очень знакомое. Но пока она не была уверена.— А дальше? Что было дальше?— А дальше… дальше ты проснулась и не могла ничего понять, как я оказался в твоем доме среди бела дня.— А потом звонил телефон… Долго звонил телефон…- Евгения наморщилась, пытаясь вспомнить. Неясные какие-то воспоминания как в тумане замелькали перед ее глазами. Она увидела свою комнату, себя, и Даню рядом с ней. И мобильный телефон, звонивший долго и упорно.— Да. Звонил телефон. Это Елена Масленникова ( ой, честно, не помню, как зовут этого продюсера.. ) потеряла нас уже обоих. Ты это вспомнила? — обрадовался Даня.— Смутно, очень смутно. Кровать свою как будто увидела… И мы с тобой на ней… — она вдруг покраснела. — дань, что там было?Даня загадочно улыбнулся. Как он хорошо это помнил. Каждую минуту того мгновения до того, как их прервали.— На самом деле, Жень, ничего и не было. Ну, почти. Точнее сказать, нас прервали.— Да? Кто же это посмел? Не помню… всё, ничего больше не могу вспомнить, — она откинулась на подушки.Даня увидел, что она уже устала.— Всё, не напрягайся больше, не надо. Отдыхай.— Ты посидишь со мной?— Конечно.— Прости, что наверное, задерживаю тебя. Ведь наверняка у тебя много дел…— Все мои дела подождут. Главное для меня — это ты. Тебе нужно больше отдыхать, больше спать. Сон, как известно, лучшее лекарство.— Меня и вправду сейчас потянуло в сон, — Евгения зевнула.— Засыпай давай.Евгения закрыла глаза. Данила держал ее руку в своей ладони, и вполголоса читал ей стихи Рождественского.

Только захоти —Приду к тебе,Отдыхом в путиПриду к тебе.К тебе зарей приду,Живой водой приду.Захочешь ты весны —И я весной приду к тебе.Приду к тебе яОтзвуком в ночной тиши,Огнем негаснущим,Крутым огнем твоей души…Слова найду святые,Я для тебя найду слова…Слова найду святые,Я для тебя найду слова.Сквозь громаду верстПриду к тебе,Светом дальних звездПриду к тебе,К тебе во сне придуИ наяву приду,Захочешь ты дождя,И я дождем приду к тебе!..Приду к тебе яОтзвуком в ночной тиши,Огнем негаснущим,Крутым огнем твоей души…Слова найду святые,Я для тебя найду слова…Слова найду святые,Я для тебя найду слова.

Милохин тихонько встал, поправил на уснувшей Евгении одеяло, погладил по волосам, прикоснулся губами к ее щеке, затем к губам. Даже спящая она была прекрасна. Как бы он хотел, чтобы она всё вспомнила, и они снова могли наслаждаться друг другом. Данила знал, что рано или поздно она вспомнит ту аварию и всё, что было до неё. А если не вспомнит, то он должен будет всё ей рассказать. Держать ее в неведении просто нечестно. Но всё это будет потом. Данила пододвинул к ней поближе цветы, посадил на кровать плюшевого медведя, взглянул на Евгениб еще раз, и, уходя, тихонько прикрыл за собой дверь.