Глава 31 Свобода Света

И вот приближался день святой, взволновались ученики, да не останется Тело Учителя на древе до третьего дня. И вспомнили о Никодиме, служителе Храма Эледара, чью дочь спас от смерти Эммануил; и пошли искать его. Но не обрели его в доме, — ибо Никодим в тот самый час уже говорил со старейшинами, чтоб поспешить погребение, дабы не омрачила смерть «преступника» день святой. И когда подошли ученики ко вратам Храма просить милости, — вышел к ним Никодим навстречу и рече:

— Разрешено вам взять Тело Учителя и приготовить Его к погребению сегодня.

И возрадовались ученики, и поднялись на холм, и сняли Тело с древа, и положили во гробницу, высеченную в скале, — о коей было им известно и прежде казни. Но приставлена была стража ко входу, дабы служители уверились, что «ничто не случится» с Ним до утра.

И отошли ученики и ждали ночи, как заповедал им Учитель. И разделились меж собою: Андрон, Фома и Авдий сторожили час назначенный; прочие же — с Еленой и Лайлой — пребывали в месте тайном, молясь в тишине сердец.

И настала третья стража ночи. И был им знак: человек, несущий кувшин. И последовали трое за ним незримо. А тот, показав кувшин стражникам, увлёк их в сторону — ибо был день святой, и стража ослабла.

И подошли ученики к камню у входа. И пытались подвинуть его силою рук — но тяжёл был и не податлив. Тогда вспомнили слово Учителя, дабы соединиться в одном духе и одном изречении; и рекли едиными устами:

— Да будет Воля наша!

И тотчас ослабла тяжесть: покачнулся камень и сдвинулся, как будто снят был невидимый замок. И вошли они внутрь, и не ужаснулись — ибо знали. И приблизился один, и возложил десницу на чело Учителя, а левую — на сердце; и сотворил дыхание, как было им дано: вдох — Любовь; тишина — Совесть; выдох — Воля. И стало тепло возвращаться.

А прочие омыли Тело водою тёплою, помазали маслами, переменили полотна. И поднесли воды к устам — и Он отверз очи и испил малое. И радость, и облегчение наполнили их:

— Жив Учитель наш! — и пал каждый сердцем ниц, благодаря Источник.

И покрыли Его плащом простым, и вывели незримо из сада, пока ночь ещё держала крылом своим город. И как единением Воли и словом согла́сным отвалили они камень и вошли в гробницу, так же тихо, при исходе своём, затворили его вновь, дабы стража пребывала в неведении. И поспешили к тем, кто ожидал в тишине: к Елене и Лайле, и к прочим ученикам. И увидев Его, они плакали и радовались; а Он тихо рече:

— Мир вам. Не страхом и не смертью сохранится Путь сей, но Любовью святой и Духом, вечно пребывающим и Волею творящим.

И было так: передохнув от испытаний и набравшись сил, в тишине ночной следующего дня вышли они из пределов Шалемара. И был путь их в сторону Эмавона, в селение дневного хода, на запад, за виноградными холмами. К утру достигли селения того и нашли пристанище в доме гостеприимца. И, когда смолк шум дня, открыл Эммануил ученикам своим таинство Духа и силу его.

— Не ищите знамения извне: вы — сосуды Света, и Царство Божие — внутри вас.

Испытывайте дух свой каждый час: взирайте в глубины сердца — и уразумеете, чем питается оно: Любовью ли, или тенью. Тень всегда стоит подле, и бывает дана на время — к рассуждению; но вы избирайте то, что не приносит беды ни вам, ни ближнему вашему.

Будьте в тишине, да услышите глас Совести: ибо она — предтеча ваших решений, тихий голос Духа в вас. Услышите — и пребудете в мире.

Волею совершайте, и Верой утверждайтесь, — ибо даётся каждому по вере его.

Когда утвердятся в вас сии четыре — Вера, Совесть, Любовь и Воля, — творцами назовётесь, и воцарится Царство внутри, и сила не оставит вас.

Ныне же познаете вы действие Духа Источника и наречий силу — да понесёте благую весть на концы земли.

И сказав это, коснулся Он чела их — и узрели они невиданное: как бы чистое, как горный родник, дыхание вошло через ноздри, и прошло, как поток светлый, во всё их естество, и пребыло в них. И будто главы их просияли, и лёгкость великая наполнила телеса их, и радость объяла сердца их.

И воззрели они друг на друга — и видели, что сосуды духа их полны Любовью ко всякому творению. И возжелали говорить — и заговорили: каждый на своём наречии, которого прежде не знал; и меняли язык на язык, и всяк разумел ближнего, яко давно владел речью далёких земель. И радовались, как дети, и дивились свершившемуся.

И рече к ним Эммануил:

— Скоро оставим место сие, и пойдёт каждый путём своим. Вы свободны в избрании пути: кто понесёт новое знание — да понесёт; кто пребудет в тишине — да хранит данное ему. Благодарю вас за дружбу и верность: были вы со Мною во дни тяжкие — и остались. Мир Мой да пребывает с вами.

И отвечал всяк из учеников, глаголя единым сердцем:

— Не оставим учения твоего, Учитель; понесём благую весть по мере сил наших — кто близко, кто далеко, — дабы утвердился Свет.

И не было ни в ком сомнения: Вера их стала выше страха, Совесть — яснее дня, Любовь — шире моря, Воля — тверда, как скала.

И рече Елена:

— Возвращусь в дом свой, в Валем, и пребуду в пределах Асраэля. Буду светильником в сумерках и рукою помощи для нуждающихся: научилась я укреплять дух ищущих и врачевать телеса страждущих. Да утешатся сердца, и да поднимутся падающие.

И благословил их Эммануил, и сказал:

— Да будет путь ваш прям, слово — мягко и сильно, дело — чисто. Где вступит нога ваша — там да восстанет мир; где прозвучит голос ваш — там да откроются сердца. Ибо вы — несущие Истину, и с вами Источник.

И было: на утро третьего дня по казни пришли старейшины, книжники и фарисеи к гробнице Эммануила — да уверятся, не поколебался ли устав их и не возмутился ли народ. И велели стражам отвалить камень. И как вошли — ужаснулись: гробница пуста, и только полотно погребальное лежит на камне.

И возопили на стражу, обличая нерадение. Тогда один из стражников, желая покрыть отход свой и спасти душу свою от суда человеческого, рече:

— Ночью явился у камня свет пресильный, и ослеплены были очи наши, и пали мы без памяти. А как пришли в себя — камень стоял на месте своём, но не ведаем, что приключилось внутри.

И созвали совет скорый — старейшины, книжники, фарисеи и служители храма Эледара. И сидели до седьмой стражи ночи, и говорили между собою:

— Аще дрогнет сердце народа — падёт престол. Если узнают, что пуст гроб, и возжелают пути нового — кто удержит их?

И положили мысль на мысль, и сложили устав на устав, и постановили:

— Да будет возглашено по всему Асраэлю, с амвона и с торга: Эммануил — сын Эледара во плоти, явивший славу Отца; чудеса творил именем Его; ныне, волею народа, казнён, но воскрес, — да утвердится сила Эледара на всей земле. Да будет образ его поставлен не живым, но жертвенным: за грех мира закланным, — да понесут люди вину за кровь его. Да наречётся торжество сие Пасхою нового устава: смерть и восхождение Эммануила. Да узаконятся обряды: хлеб — тело, чаша — кровь; и да вкушают в страхе и в долге, дабы ярмо вины лежало на плечах их непрестанно.

Да прикрепится устав сей к дому и к полю, к суду и к браку: кто примет — «чист», кто отвергнет — «бунтовщик». Да будет объявлено: кто усомнится — враг порядка; кто скажет «Царство — внутри» — совращает. Да поставим сторожей у ворот и прикажем книжникам писать свитки единого толкования; прочее — собрать и сжечь. Да пойдут глашатаи по градом и сёлам; и священники да учат одним голосом. Дадим отпущение долгов усердным в новом обряде и наказание тем, кто отвратит лицо своё. Да будет награда доносителю и кара молчаливому наставнику. А стражам — слово едино: свет ангелов ослепил нас, и пали мы без памяти; а когда очнулись, камень был затворён.

И возопили единогласно:

— Так утвердим сердца: не любовью — но долгом; не совестью — но обрядом; не свободой — но плетью страха.

И послали вестников, и начертали свитки, и воздвигли обряды новые, и пригвоздили души людей к богу мёртвому: с чашей подавали вину, с хлебом — долг, дабы тяжесть лежала в сердцах, а не Любовь.

И многие приняли слово сие — и подчинились, ибо страшен был у них бог их и крепка власть привычного. А иные, у которых уши — слышат, и сердце — помнит, удержали в себе учение Эммануила: не хотел он, чтобы сделали из него идола и служили кумиру, забыв о Царстве Божием внутри. И не покорились новому уставу: уединились в безмолвии сердца, искали голос Совести и Свет Источника в глубине.

И было у них на сердце слово Учителя:

— Входите тесными вратами: ибо широки врата и пространен путь, ведущие к погибели, и многие идут ими; а тесны врата и узок путь, ведущие в Жизнь, — и немногие находят их.

Так разделились пути: одни — к страху и обряду; другие — к Любви и Совести. И шли последние путём узким, без шума, но в силе: неся в себе четыре печати — Веру, Совесть, Любовь и Волю — и утверждая Царство внутри, а не на камне.

И было под утро: тёмный край ночи отступал, и первая заря, как тонкий клинок, рассекла небосвод. И поднялся Эммануил с учениками — не во славе мира, но в тишине сердца. Над долиною дышал ветер, несущий запах хлеба и травы, и казалось, будто незримая рука разглаживает складки земли. И рече он тихо:

— Не ищите меня меж камней и предписаний. Ибо где двое или трое соберутся — не для страха, но для Любви и правды, — там и буду посреди их: не как идол, но как дыхание. Я сказал вам путь — пройдите его. Я дал вам знамя — несите его не мечом, но милостью.

И обратился к каждому по имени — и каждый услышал своё имя так, как слышит дитя слово отца. И возложил он слово на их сердца:

— Храните четыре: Веру — выше сомнения; Совесть — выше устава; Любовь — выше страха; Волю — выше уз. Сими печатями запечатлейте трон внутри вас — и никто не свергнет его.

И было видение у них: море, что некогда было солёно, сделалось сладким, и волны его отдавали свет, как зеркало. И понял всяк: слёзы мира не пропали — но стали водою живою, когда Любовь коснулась их.

И сказала Елена, матерь его, и Лайла с ней:

— Мы останемся в Валеме — быть рукой, что поднимает. Пусть дом наш будет лампадой для странника и хлебом для утомлённого; пусть всякая рана найдёт здесь масло и слово исцеления.

А ученики отвечали:

— Мы идём — быть вестниками Истины. Один — к северным горам; другой — к окраинам морей; третий — к городам, что дышат железом и шумом. Мы несём не имя, но делание: зажигать Совесть, хранить Любовь, утверждать Волю, укреплять Веру.

И улыбнулся Эммануил:

— Не просите знамений небесных; будьте знаменем. Не зовите гром — будьте дождём. И да будет слово ваше: «да — да, нет — нет»; остальное — от тени.

И пошли они: не как беглецы, но как семя. И где ступала нога их, там поднималась трава; и где ложилось слово их, там распахивалось сердце. И было, что многие избрали устав страха — и укрепили стены; а иные избрали узкую тропу — и распахнули двери. Но с каждым днём становился тише крик и яснее свет — как бывает к вечеру, когда весь труд прожит в любви.

И голос незримый прошёл над землёй, как тихий ветер:

— Не будет уже храма, кроме сердца; не будет жертвы, кроме милости; не будет власти, кроме свободы творить добро. И Царство — не придёт «вот так» или «вот там»: оно — среди вас, оно — в вас.

И вышел Эммануил с тремя учениками в ночь безлунную и, миновав пограничные холмы, перешёл в страну тихую, по ту сторону солёного моря, в долину Харавона, где не знали имени его и не говорили о делах его. И стал жить там, как прочие: утром — труд рук, вечером — хлеб и слово. Сначала копал он колодец у бедной вдовы, потом насадил сад у чужеземца, а в сухой год делал глиняные печи, чтобы в домах держался хлеб. И не искал он славы, и не творил знамения для очей; но учил немногих в кругу лампады: как дышать Любовью, как слушать Совесть, как утверждать Волю без страха, как хранить Веру без споров.

И было слово его простым, как вода:

— Не просите неба низойти огнём; просите сердце — стать Источником. Творите малое верно: примирите брата с братом, возвратите долг без стыда, накормите молча — и увидите, как Источник изнутри являет большее.

И узнавали его не по имени, но по миру, который становился в людях, когда он говорил. И шёл слух негромкий: где он проходил, там смирялась вражда, и дети переставали страшиться ночи.

И было после сего: одни писали уставы и строили престолы; другие — обмывали раны и делили хлеб. И шёл по земле тихий народ света — без меча, без шума, без гордой речи, — и города мягчали, как глина в ладонях мира.

Так и завершится книга — не дверью, но вратами: кто прочёл — да станет делателем; кто услышал — да сотворит; кто пал — да встанет. Да сохранит вас печать четырёх: Вера, Совесть, Любовь и Воля.

Да будет Свет — и да пребудет в делах ваших.