Глава 21 Исцеления на улицах Наваля

И вернулся Эммануил с учениками своими в город Наваль, где уже толпа ожидала его, ибо слава о нём распространялась быстрее ветра по всем пределам Асраэля.

И ходил он по улицам и говорил с людьми: одни приходили за исцелением, другие — за ответом; одни искали истины, другие — справедливости.

И вот подошли к нему четверо молодых мужчин и молили:

— Пойди с нами в дом друга нашего: он лежит, и нет у него силы встать, и многие дни беспомощен он.

И последовал Эммануил с ними. Но и толпа двинулась вслед — желая узреть исцеление. И когда пришли к дому, не смогли вынести больного на улицу к Эммануилу, и не мог Он сам войти внутрь — ибо теснила толпа. Тогда друзья больного сказали:

— Разберём кровлю дома и спустим его на верёвках.

И были в толпе такие, что сокрушались:

— Зачем рушить крышу? А вдруг не случится исцеление — кто восполнит ущерб?

И рече им Эммануил:

— Не разрушение это, но подкрепление веры делом. Сердца их не сомневаются — потому и не думают о крыше: где вера не спорит, там руки находят путь.

— Ибо истинно говорю вам: не всякая кровля, разобранная ради жизни, есть погибель дому. Бывает, что то, что долго казалось защитой, становится затвором; и то, что называли опорой, удерживает человека в немощи его. И если старое не даёт войти Свету, то благословенно то разрушение, через которое приходит новое дыхание.

— Так и в душе человеческой: иногда должно пасть прежнее устроение мыслей, дабы человек увидел иной путь. Ибо кто держится за ветхую крышу страха, вины и привычной боли, тот сам закрывает себе небо. Но кто осмелится разобрать старое ради исцеления, тот уже начал вставать прежде, чем тело его поднялось.

 И разобрали они кровлю и на верёвках спустили страдающего. И был он недвижим, и тело его ослабло, и лишь очи взирали на Эммануила — с великой верой. И, посмотрев на него, Эммануил прикоснулся к руке его и рече:

— Сын человеческий, не сила оставила тебя прежде времени, но сердце твоё отягчено виной. Ты ждёшь прощения от Бога, но не Бог наказал тебя —но совесть твоя. Прими же ныне прощение в сердце своём, и да отпустит тебя тяжесть. И как только примешь — укрепятся чресла твои, и встанешь, и пойдёшь. Ибо никто не судит крепче совести, и никто не освобождает вернее любви.  Итак, я говорю тебе: отпущены тебе грехи твои; а ты отпусти их самому себе, прими урок — и отныне живи, как велит тебе совесть. Узри также веру друзей твоих: вера их привела меня к тебе.

И услышал расслабленный слово сие, и слёзы потекли из очей его. И, протянув руку, отёр лицо своё — и поднялся с ложа. И встал, и пошёл меж людей, и пал на грудь Эммануила, обнимая его, и благодарил за исцеление.

И узрели все — и дивились; и внимали слову, и сердцем принимали смысл. И мир снизошёл на многих — как тишина вечерняя, и вера их укрепилась.

И было так: в толпе ожидал Эммануила один человек слепой от рождения. И как только услыхал он, что Учитель пришёл в город, сел у дороги и стал ждать прихода его. И, различив по шуму, что Эммануил близ, начал взывать — но шум велик был, и никто не внимал крику его.

И встал он, и пошёл на голос толпы, и спотыкался, и падал, и снова поднимался, и ещё громче звал по имени:

— Эммануил! Эммануил!

И услышал его Учитель, и сказал людям:

— Расступитесь.

И тот слепой — именем Вартимей — простёр руки вперёд и пошёл навстречу. И говорил:

— Эммануил, хочу видеть мир сей! Хочу узреть свет! Верую: только ты даруешь мне зрение.

И отвечал ему Эммануил:

— Не силою моею, но верою твоею да будет тебе. И да будет это уроком стоящим тут: что вера творит видимое из невидимого.

И возложил он руки на голову Вартимею и рече:

— Открой очи.

И открыл он глаза — и тот, кто ходил во тьме всю жизнь свою, узрел свет и людей, и лицо Эммануила. И возопил:

— Вижу! Вижу! Благодарю тебя, святой человек, ты — надежда моя!

Но Эммануил сказал:

— Не Мною, но верою твоею отверзлись очи твои. Я — лишь знак для разума, ибо разум ищет доказательства, а дух питается верой. И дивилась толпа, и радовалась исцелению его, и многие уразумели учение о вере в сердце своём.