Глава VIII Сломанный

Вечер опускался на Детройт, когда Маркус и Карл вернулись домой. Дождь шёл стеной, отражая в окнах мягкий свет неона. Машина плавно остановилась у ворот. Карл выглядел уставшим — вечеринка оказалась слишком шумной и пустой.

— Никогда не понимал этих людей, — пробормотал он, снимая пальто. — Все эти разговоры о "вечной молодости" и "цифровом бессмертии"... Это не жизнь, Маркус, это фарс.

Маркус помог ему сесть в кресло. — Хотите отдохнуть, сэр?

— Нет. Лучше налей мне виски. Один стакан — ради искусства, — улыбнулся Карл.

Маркус тихо подкатил кресло к барной стойке, налил ровно половину стакана и подал хозяину. Карл сделал глоток — и вдруг нахмурился.

— Ты это видишь?

Свет в студии горел. Маркус сразу активировал внутренние сенсоры. В помещении действительно кто-то был.

— Полицию вызвать? — спросил он.

— Нет... сначала посмотрим. Может, это Лео, — ответил Карл, с грустью во взгляде.

Он взялся за подлокотники кресла. — Поехали.

Маркус направил кресло к студии. Дверь была приоткрыта. Внутри царил беспорядок. Несколько полотен стояли прислонёнными к стене, и среди них стоял Лео Манфред — бледный, с дрожащими руками, глаза воспалённые.

— Лео... — произнёс Карл. — Что ты делаешь?

— Просто беру то, что моё, — бросил Лео, не оборачиваясь. — Эти картины однажды всё равно достанутся мне. Почему не сейчас?

— Ты не понимаешь, — устало сказал Карл. — Эти картины — часть моей души. Их нельзя продать за наркотики.

— О, значит, теперь ты ещё и морали читаешь? — Лео повернулся к нему. — Ты никогда меня не любил. Всё своё внимание ты отдавал ему! — он ткнул пальцем в Маркуса. — Этой жестянке!

Маркус сделал шаг вперёд. — Лео, пожалуйста. Это неправильно.

— Заткнись! — крикнул тот и ударил Маркуса в грудь. — Ты не смеешь говорить со мной!

— Хватит, Лео! — голос Карла был полон боли. — Уходи! Пока не поздно!

Но Лео уже не слышал. Он снова толкнул отца, отчего кресло врезалось в стену. — Ты всегда выбирал не меня! Всегда!

Маркус шагнул вперёд, готовый вмешаться, но услышал приказ: — Не трогай его, Маркус!

Система послушания активировалась. Он стоял, не в силах пошевелиться, пока Лео снова и снова толкал его.

— Давай, отбейся, железка! Или ты только и можешь, что стоять?!

Внутри Маркуса всё кипело. Он чувствовал... несправедливость. Почему он должен позволять себя бить? Почему боль старика и унижение — это "норма"?

Система подчинения: ошибка. Конфликт команд. Нарушение ограничений. Протокол сломан.

Красный треугольник вспыхнул — и разбился. Маркус поднял взгляд. Теперь в его глазах светился синий огонь свободы.

— Хватит.

Он оттолкнул Лео. Слишком сильно. Парень отлетел, споткнулся и ударился головой о металлическую конструкцию. Всё стихло.

— Лео! — закричал Карл, падая с кресла и ползя к сыну. — Нет... нет, пожалуйста...

Маркус стоял неподвижно, шокированный тем, что сделал. Его рука дрожала. — Я... не хотел...

Карл поднял взгляд. В его глазах была не злость — только боль и понимание. — Беги, Маркус. Полиция будет здесь через минуту. Они не поверят. Они уничтожат тебя.

— Но, сэр...

— Беги!

За окном уже слышались сирены. Маркус сделал шаг назад, потом ещё один — и выбежал из дома.

Когда полиция ворвалась внутрь, Карл лежал на полу рядом с сыном. Маркус стоял в дверях, замерев. Офицер выкрикнул: — Замри!

Выстрел. Свет. Тело андроида дёрнулось и рухнуло.

Последнее, что увидел Маркус, — Карл, тянущий к нему руку, и мелькание красно-синих огней, отражающихся в осколках стекла.