***

Когда нет садовника, розы начинают колоть друг другаСергей Федоров

Что для вас значит физическая боль? Приносит ли она вам такие же страдания, как и душевная? А всегда ли она вообще приносит страдания? 

Для многих боль становится способом успокоиться, избавить себя от чувства, разъедающего их изнутри. Ведь от него так хочется избавиться, либо оно избавится от тебя.  

— Джейкоб, дорогой, ты в порядке? — обеспокоенно спросила женщина, глядя на сына.

Молодой парень, едва достигший восемнадцати лет, оторвал взгляд от окна. Он устало посмотрел на мать, пытаясь натянуть на лицо что-то, напоминающее улыбку.

— Да, всё хорошо. Мне просто нужно немного отдохнуть, — тихий голос прорезал тишину.

Женщина кивнула, закрыла за собой дверь и бесшумно прошла в свою спальню. Опустившись на кровать, она бессильно рухнула на подушку.

— Что случилось с нашим сыном? Он стал таким отстранённым... И так странно себя ведёт в последнее время, — её голос дрожал.

Муж Хелен оторвался от компьютера, снял очки и, свернув все вкладки с докладом, подошёл к жене. Присев рядом, он тоже попытался изобразить подобие улыбки.

— Всё будет хорошо. Ему просто нужно время, — мягко сказал он. — Потеря близкого друга — это тяжёлое испытание. Конечно, он сейчас не в себе. Мы должны дать ему пространство.

Тем временем Джейкоб всё ещё сидел на подоконнике и смотрел на пустую улицу, тускло освещённую фонарями. Он осторожно закатал рукава слишком широкого свитера и пристально посмотрел на свежие порезы на коже. Пальцы медленно провели по светлым линиям — кожа казалась почти прозрачной, хрупкой.

На месте порезов не остались шрамы или свернувшаяся кровь. Там распустились бутоны роз — совсем крошечные, но невероятно красивые.

Запястье болело гораздо сильнее, чем раньше, когда розы ещё не появлялись там, где им не место.

Джейкоб осторожно коснулся цветов. Они были настоящими. Это не иллюзия. Розы росли, жили своей жизнью — как и он, — но причиняли ему невыносимую боль, с которой было почти невозможно справиться.

Всё как у людей: чтобы кто-то жил, кто-то должен страдать и терпеть. Боль была такой острой, что на время вытеснила из его сознания мучительные мысли о бывшем лучшем друге.

Тим умер недавно. Но он ушёл не сам — ему "помогли". Джейкоб был уверен: это он, сам того не желая, поспособствовал смерти друга.

Это случилось всего несколько дней назад. В тот день он остался один дома, и ему было неспокойно. Он набрал номер Тима — кудрявого паренька, с которым проводил всё своё свободное время, — и предложил ему приехать.

Тим жил далеко, и чтобы скоротать время в дороге, они решили говорить по телефону. Всё было, как обычно, пока в трубке вдруг не раздался громкий удар. Затем — хриплый, едва слышный голос друга, молящего о помощи.

Когда приехала скорая и Джейкоб сам добрался до места, было слишком поздно. Неизвестные несколько раз вонзили нож в Тима, ограбили его, хотя ничего ценного у него не было.

Виновных так и не нашли.

Джейкоб кричал, рыдал. Его охватила истерика. Он винил себя за всё, ведь именно он позвал Тима, хотя знал, что ночью небезопасно ходить по улицам. И уж тем более нельзя было сокращать путь через тот опасный район.

А вчера Джейкоб и сам решил уйти. Но что-то его остановило.

Утром он неожиданно обнаружил, что на месте одного из порезов, на левом запястье, распустились два бутона алых роз.

Долгое время он просто смотрел на свои руки, пытаясь осознать, почему это случилось и не сон ли это всё.

— Мне нужно от них избавиться, — прошептал Джейкоб самому себе, и его взгляд метнулся к столу в поисках ножниц.

Раскопав целую кипу своих зарисовок и набросков, он наконец нашёл то, что искал. Закусив нижнюю губу, он поднёс холодные ножницы к запястью.

Лезвия обжигали кожу своим ледяным прикосновением. Джейкоб осторожно попытался нащупать хотя бы крошечный стебель, чтобы срезать цветок, но его не было. Розы будто вырастали прямо из его тела.

Стиснув зубы, он решился. Лезвие срезало бутон вместе с кожей. Кровь хлынула ручьём, пропитывая свитер, штаны, ковёр. Багровые капли лужами растекались на полу.

Голубые глаза Джейкоба расширились. Он смотрел на эту картину, заворожённый, пока не очнулся от звуков доносившихся из соседней комнаты.

Испугавшись что родители зайдут в его комнату парень быстро перевязал рану и опустил рукава свитера.

Утром Джейкоб проснулся в своей постели. Запястья всё ещё болели, но боль была другой — невыносимой, пронзительной.

Он с трудом сел, вытянув руки перед собой. Повязки, аккуратно перебинтовавшие его раны, были белоснежными, но уже слегка пропитались свежей кровью.

Его пальцы нащупали под бинтами нечто. Маленькие комочки, мягкие, живые. Боль пронзила его тело, стоило только прикоснуться. В панике он начал разматывать бинты.

И снова увидел розы.

Но теперь они были пропитаны кровью, как будто впитали её в себя.

В коридоре послышались шаги родителей. Джейкоб поспешно натянул свитер, длинные рукава скрыли его руки.

Прошли дни. Боль, которая когда-то казалась невыносимой, начала притупляться. Джейкоб всё ещё спорил с родителями, но теперь это его уже не мучило. На теле появились новые раны — и новые розы. Их становилось больше, и они были прекрасны.

Он больше не боялся. Эти цветы перестали быть врагами. Они стали частью его. Он смотрел на них с нежностью, почти с любовью. Он ощущал себя цветком — таким же хрупким, прекрасным и эфемерным.

В один из дней, когда он остался дома один, Джейкоб стянул свитер и штаны. Он подошёл к зеркалу.

И застыл.

Его тело было усыпано алыми розами. На ключицах — яркие бутоны. Запястья выглядели так, будто цветы обвили их своими невидимыми руками, не желая отпускать. Несколько роз расцвели на его спине, образовав два ровных ряда.

Он провёл бледными пальцами по лепесткам. Они были живыми, бархатистыми. Но каждое прикосновение отзывалось болью.

Джейкоб устал.

Каждый цветок забирал его силы, его жизнь. Он знал, что должен сделать.

Он взял лезвие и вышел во двор.

— Сегодня прекрасная погода, — прошептал он, глядя на солнечный свет, который пробивался сквозь деревья.

— Я должен дать им возможность жить. Они великолепны. Пусть останутся здесь, как память обо мне. Ничего более прекрасного я уже не создам.

Он лёг на прохладную землю. Несколько движений лезвием, несколько секунд боли — и всё.

Он надеялся, что его найдут среди цветов. Что он сам станет частью этого прекрасного мира.

Через несколько часов вернутся родители. Они увидят своего сына, лежащего в луже собственной крови, которая стремительно впитывается в землю не оставляя следов. Его тело будет усыпано шрамами.

Их любимый сын будет мертвыми глазами смотреть в небо и улыбаться, так искренне. Больше они не увидят ничего.

Никаких роз.