Часть 9: Командная работа

«Луковый суп, который мама приготовила на обед, был слишком тяжелым для меня. Надеюсь, я его переварю к концу года!» — прокомментировала Мэрион.В этом действительно был смысл. Я тщательно чищу зубы и выплевываю зубную пасту в раковину, затем ополаскиваю.«Ты настолько сильно трешь свои зумы щеткой, что в них скоро будут дыры.»— насмешливо говорит Марион, лукаво косясь глазами. «Я хочу, чтобы у меня не было неприятного запаха изо рта, пока я буду учиться». Отвечаю я. «Можешь сказать, который час?»Марион поворачивается и смотрит на часы ушкафа в ванной. «14:50», — отвечает она,оглядываясь, чтобы посмотреть на меня. «Черт. Он придет к 3 часам дня, а я все еще здесь, в ванной, в пижаме, болтаю с тобой!» — визжу я, торопясь. Я бегу из ванной в свою комнату,распахивая шкаф, ныряю в свою одежду в поисках приличного наряда.Тем временем Мэрион входит в комнатуроскошной походкой и весело садится на стул у стола. «Успокойся, а то челка поднимется», —с улыбкой говорит она мне. «Заткнись! Я ищу приличное платье. Я определенно не могу появиться у двери впижаме». Я замолкаю.

«Как бы то ни было. Ты сделаешь ему одолжение, разве не видишь, какая ты красивая!» — дразнит она меня мышинымголосом. Я поворачиваюсь к ней и швыряю шарф ей в голову. «Ты клоун». Я ругаю ее. «Вот оно!» — восклицаю я, взяв в руки подходящее платье. «У меня есть туфли, которые отлично к нему подойдут, подожди меня», — говорит мне Мэрион,исчезая из комнаты. Через несколько минут она возвращается, держа в руках свои бежевые туфли. Я тем временем уже переоделась. Я благодарю ее за туфли и надеваю их. Бросаю последний взгляд в зеркало. Издается звук дверного звонка.

Мэрион, которую я никак не могу остановить, исчезает из моей комнаты и быстроспускается по лестнице. «Я открою!»«Нет, остановись, Мэрион!» — кричу я ей, выходя из двери. Как только я дохожу до подножия лестницы, я слышу ее голос. Иногда я действительно думаю, что моя сестра глупая.Я медленно спускаюсь по ступенькам, притворяясь, что не неслась сломя голову только что, и вижу его там, прислонившегося к дверному косяку. Как только он видит меня, онулыбается.

«Вот ты где, Роми, что ты так долго?»,шутя ругает меня Мэрион. Я смотрю на нее иподхожу к двери. «Пожалуйста, входи»,приглашает она его войти в наш дом. «Мэрион, тебе тоже нужно идти делать уроки». Я подстрекаю ее, отгоняя. Бросив на меня последний озорной взгляд, она исчезает в гостиной.

«Я пришел вовремя», — указывает мне Декамп,с ноткой удовлетворения в голосе. «Ну и хорошо, иначе ты бы остался снаружи и выполнял задание там». Я отвечаю ему, стараясь говорить как можно серьезнее.«Ты подлая». Он ругает меня.Я веду его из коридора на кухню, гдеуже лежат мои книги. Я поворачиваюсь к нему иоказываюсь слишком близко. Я отступаю. «Если ты отдашь мне свою куртку, я повешу ее». Говорю я ему.«Ты приготовила луковый суп?» — спрашивает он с любопытством.Инстинктивно я подношу руку ко рту.О Боже, я недостаточно хорошо почистила зубы.«С чего ты взял?» — спрашиваю я его немного испуганно. Он, заметив мое волнение, слегка улыбается. «Не волнуйся, твое дыхание пахнет мятой. Это кухня все еще имеет запах лукового супа. Это одно из моих любимых блюд».

«Тогда я лучше немного проветрю комнату», — говорю я, подходя к двум окнам кухни. Я широко их открываю и чувствую, как холод оседает на моей коже.Тем временем Декамп снял пиджак иположил его на спинку стула. Эта ситуациязаставляет меня очень беспокоиться, и я даже не знаю почему.«Ну, а у тебя с собой французский учебник?»

«Конечно, нет». Всегда этот нервирующий тон.

«Не удивительно, зачем я вообще спрашиваю». Потому, что я могла бы и догадаться.

Я быстро сажусь на стул напротив него ибросаю быстрый взгляд на его лицо. Только сейчас я замечаю, что у него новая повязка, кожаная. Он больше не носит хирургическую. «Ты выздоравливаешь?» — спрашиваю я его.Идиотка! Зачем ты задаешь эти неуместныевопросы.На мой вопрос он выглядит сбитым с толку. Возможно, он даже не ожидал от меня такого интереса. Декамп проводит по повязке кончиками пальцев и размышляет. «Да, еще и потому, что ничего не осталось».Он отвечает. Я киваю, стараясь оставаться расслабленной.

Хорошо. Нам нужно сделать статью о Жане Расине. Ты знаешь кто он, верно?»

«Я что, кажусь тебе невеждой?»«Нет, нет.». Почему он всегда отвечаеттак агрессивно, разве он не может быть любезным хоть иногда?"Как насчет того, чтобы мы сделали половину работы, а затем на презентации ты расскажешь о его жизни, а я о его работах?" - спрашиваю я его.Он пожимает плечами. "Мне все равно, главное,что мы оба работаем". Отвечает он.

После полутора часов учёбы я поднимаю глаза ивижу, как он сгорбился над книгой. Действительно, поскольку он больше не носит очки, ему приходится читать внимательнее, чтобы как следует разглядеть. На моихгубах появляется слабая спонтанная улыбка. «Хочешь перекусить?» — спрашиваю я,возвращая его к реальности.«Ты называешь перекур перекусом?» На этот раз я решаю улыбнуться ему, не скрывая, и вижу, какон улыбается в ответ. Я встаю со стула и начинаюоткрывать кухонный шкаф. Я беру коробку, в которой спрятано печенье моего отца, и ставлю ее в центр стола. Наполняя два стакана чаем,слышу, как он открывает коробку.«Мой отец сделал их на днях, надеюсь, онивкусные».«Они выглядят аппетитно». Тон его голосамедленно начинает смягчаться.«Чай? Я думал это коньяк».«Не трогай бутылку коньяка моего отца, это может убить тебя». Я отвечаю, пробуя печенье.Мне нравится эта легкая беседа; я не думала,что с ним можно поговорить, без споров.«Кто-то сказал «коньяк»?» — торжествует голосотца, входящего на кухню тяжелым шагом.Слишком заметно, что он только что проснулся после воскресного сна.

«Это был ты?» — спрашивает он своим обычным невнятным голосом.Декамп встает со стула и пожимаетмоему отцу руку. «Джозеф Декамп, сэр. Я одноклассник вашей дочери».

«Он пришел, потому что учитель французского поставил нас в пару, чтобынаписать работу о Жане Расине». Говорю я, глядя то на отца, то на Декампа

«Я люблю трагический театр Расина и Корнеля».Он весело бормочет под своими черными усами.Он берет два печенья и с удовольствиемзасовывает их в рот. Я пересекаюсь взглядом с Джозефом, и это странное, противоречивое чувство возвращается.

«Твой отец хороший». — говорит мне Жозеф,проходя через дверь и спускаясь по трем ступенькам к моему входу. Я останавливаюсь у двери. Закурив сигарету, он поворачивается,чтобы посмотреть на меня. Каждый наш взгляд подпитывает странные, сложные чувства во мне, которые я не до конца понимаю. «Спасибо, что помог мне. С заданием, я имею в виду». Я пытаюсь поблагодарить его, стараясь незвучать глупо.Он морщится и, выдохнув облако дыма. «Это называется командной работой не просто так». Он говорит мне, улыбаясь. Этопервый раз, когда его улыбка кажется искренней и настоящей; и, честно говоря, у Джозефа действительно красивая улыбка.

Я смотрела, как он уходит своей обычной небрежной походкой, держа одну руку в кармане.