Много вопросов

Прошло несколько лет, уже и не сосчитать на пальцах, время на Небесах течёт иначе, чем в человеческом мире. Я продолжала карьеру экзорциста в войске Адама, с которым у меня сложились довольно дружеские отношения, Лют продолжала быть лучшей подругой. Я уже не представляла свою загробную жизнь без них двоих и без своей новой роли.

На протяжении последнего у меня появился ежедневный ритуал: меня постоянно тянуло к Солнцу, его лучи звали меня, так сладко и легко кричали моё имя, словно грешный соблазн, которому нельзя поддаваться. Мне казалось, что Небо беседует со мной: если у меня появляется очередной вопрос или сомнение, я просто поднимаю взгляд ввысь, и тело тут же обдаёт блаженным умиротворением, на душе становится чисто и тепло.

Чем больше дней истребления пролетало, тем больше тревоги укоренялось в сознании: чувство вины или долга, ощущения приближения конца и просто страх. Страх потерять то, что принадлежит мне сейчас, чем я дорожу и чем живу. Золотой город, окруженный златыми вратами, стал моим настоящим домом, тем крошеным пристанищем от бед и несчастий.

Недавно мне приснился кошмар — первый кошмар за всю историю пребывания на Небесах. Мне снился тот роковой день, день моей никчёмной смерти, как те ублюдки загнали меня в тёмный угол, тихо расправившись с моей ничего нестоящей жизнью, но... Была одна странность: во сне я настоящая будто наблюдала со стороны за собой прошлой, физически испытывая ту боль снова. Я видела, как они вонзили в меня острое лезвие ножа, алая жидкость хлынула из глубокой раны, но мои лёгкие ещё вырабатывали кислород, а сердце медленно, но билось в грудной клетке. Каждый его удар отражался эхом в моей голове, давление поднималось, и я не могла справиться с ним. Картинка буквально замылилась, покрылась слоем пыли, за которым ничего не видно.

Среди этого тумана я видела как душа покидает моё увековеченное тело, но теперь я точно знала, куда она направлялась. А потом... Потом я уловила смех, не мужской, а женский, такой звонкий и местами грубоватый. Я едва сдержала терзающий крик дикого зверя, когда от бессилия схватилась за голову: в ноздри резко прибил запах металла, точнее ангельской стали. Мой взгляд блуждал по миру забвения в поисках спасения. Смерть вновь пришла за мной, теперь почему-то во сне.

Я не знаю как объяснить это, но на ладонях вместе смешалась красная и золотая кровь...

И тут я проснулась...!

***

— Хей, Вагина, спишь за столом? — Адам упёрся в меня, тыкая в плечо, побуждал очнуться.

Я вяло приподнялась, еле открывая слипшиеся ресницы. На меня уставилось перекошенное лицо, требующее незамедлительной реакции.

— Я пропустила что-то важное? — удобнее устроившись на обеих руках, согнув их в локтях, я уставилась на своего командира в догадках.

— Ты фактически пропустила ту часть, где я подкатывал к одной сучке. Повторять не буду, и не проси.

Я промычала снова что-то невнятное, похожее на «Угу». Честно, я сидела там только из-за «уважения» к архангелу, ведь не просто так заслужила его внимание к своей персоне, и было обидно потерять эдакое преимущество. Лют протянула мне стакан с чем-то крепким, по запаху понятно. Оказывается, пока я спала за столом, она успела заказать для меня кружечку бодрящего кофе, которую я с радостью опустошила в два счёта.

— Ты в порядке? Выглядишь, словно не ты, а тебя грешник прикончил. У нас совсем скоро новое истребление, а ты в таком состоянии.

— АГХ. Сама не знаю, недавно кошмар приснился.

— В раю кошмар?! Что-то новенькое. И что же?

— Долго объяснять, но если в крации... — я прокашлялась, прочищая горло. — Извините. Если в крации, то мне приснился день моей смерти, но в нём была одна странность.

— И какая же? — Лют внимательно навострила слух.

— Почему-то на мне была кровь, не только обычная красная, присущая демонам в Аду, но и золотая ангельская.

— Стрёмно, даже не знаю, что тебе посоветовать.

— Спасибо. Я попробую разобраться в этом сама. — я взяла её за руку, переплетая наши пальцы. — Ой, кажется, Адам возвращается!

— Где?!

Ещё одно изменение произошло в Лют. Она испытывала новые для себя чувства в отношении первого мужчины, я то понимала смысл её слов, а вот она отрицала истину, ссылаясь на глупости моих раздумий, хотя буквально плыла при одном упоминании Адама. Нет, она не была нежной принцессой из сказочной страны, чтобы растаять перед ним и умиляться от имени своего воздыхателя. Она показывала чувства по-иному: старалась больше подчеркнуть своё достоинство среди других экзорцистов, проявлять свои качества и находчивый ум. Лют не девочка, она воин, а войны должны оставаться холодными и твёрдыми, иначе они смертельно падут, чего она безмерно боится.

Я знаю о её главном страхе.

Больше всего на свете она боится стать падшей. Кончить как всем известный горе Серафим...

Она постоянно напоминала мне о необходимости вовремя держать язык за зубами, вселяла беспрекословную преданность. «Служить небесам — это твой увековеченный долг,» — из раза в раз она внушала в меня это правило. И сейчас я веду этот рассказ, вспоминая о произнесенных словах, как о глупой шутке, но в то время они «травили» меня этим же страхом.

***

По приказу Высшего Серафима мы не должны убивать демонов королевской крови, а также уже рождённых в Аду существ. Конечно, они же не в чем не виноваты, что родились в этом убогом месте, они не имели выбора между добром и злом, у них не было начертанного пути до Небесного суда. Однако, несмотря на все правила и запреты, я чувствовала, что в этом мире всё не так просто. Кровь, которую я видела во сне, казалась всего рода предупреждением, знаком, что границы между светом и тьмой начинают стираться.

Мы стояли на пороге нового истребления, и я понимала, что это будет не просто очередная битва. Что-то в воздухе изменилось, словно сама ткань реальности начала трещать по швам.

— Не думай о сне, — сказала она после, словно читая мои мысли. — Сосредоточься на том, что важно сейчас. Мы должны быть готовы. — но её голос звучал неубедительно для меня, и я предугадала, что правда скрывалась под слоем пыли.

За мной словно по пятам кралась тень прошлого.

***

Каждый день я пыталась ответить на один вопрос: для чего я пришла в этот мир? Ведь у каждого человека здесь есть определённая задача, своя роль, а для чего пришла я? Я была лишь сплошным разочарованием, моя жизнь состояла из умения лгать самой себе и окружающим, тогда почему меня не отправили в адское пристанище, или ложь не является верховным грехом?

Столько вопросов...

А когда я отвечаю хоть на один из них, появляется ещё столько же, сколько осталось без ответа.

Я боялась остаться брошенной.

Что вообще значит грех? А грешник? Почему какие-то люди удостоены света солнца, а другие раскалённого пламени в недрах тьмы? Ангелы живут по правилам и принципам.

Лучше так...

Так не говори...

Слушай нас...

Ад отличается от Рая. Падший ангел Небес хотел благословить людей свободой воли, так и получилось, только за свою гордыню был проклят навеки.

В Аду люди свободны, они не подчиняются законам, для них само слово закон не существует во вселенной. Если человек умер, и его душа пала в пропасть, значит ли это, что он действительно наполнен злобой?

Чем больше истреблений проходило, тем больше смысла расцветало в моей голове. Однажды, моим глазам предстала удивительная картина: те самые демоны, которых мы безжалостно истребляем, тоже имеют сердца...

Многие из них пытались помочь друг другу спастись.

«Как в старых сказках: зло не может существовать без добра, так и их переизбыток. Всегда должен соблюдаться баланс»

Тогда возникло еще больше вопросов.

***

Я слишком много думаю, да это так.

Как было упомянуто выше, экзорцистам запрещалось убивать адскорождённых, в том была суть сделки между королём и Высшим Серафимом...

В одно из истреблений я также отдалилась от Лют, больше не нуждаясь в её помощи, и летела за очередным грешником. Без проблем расправившись с ним, я направилась в обратном направлении, дабы присоединиться к Адаму и Лют, но мне удосужилось пересечься с ними чуть раньше положенного срока.

В захолустном переулке города, я услышала отчётливый голос командира и своей подруги. Что они там делают? Заглянув за угол, между стенами домов и разбитых окон, Адам хвастался очередным трофеем, ну а Лют подмигивала и поддакивала ему, белизна зубов ярко сверкали сквозь лукавую ухмылку на их лицах, а на их масках почему-то появились помехи.

Мне стало не по себе, из-за чего я довольно громко пискнула. Мысленно обматерив себя, я зажала свой рот и просто молилась, чтоб они не заметили меня.

— Кто здесь?! — его грубый бас напоминал мне оного из моих убийц.

И когда очертания теней приблизились ко мне, какая-то неведомая сила спасла меня, потому что они отвлеклись на другого грешника, оказавшегося в заточении ангелов.

Когда я решила повернуться, чтобы удовлетворить своё любопытство, я застыла в шоке...

На земле лежало безжизненное тело адскорождённого демона...

***

«Жизнь и смерть. Энергия и покой. Если я остановилась сегодня, это все же того стоило, и даже ошибки, которые я сделала и которые я бы исправила, если бы могла, боль, что сжигала меня и оставила шрамы в моей душе — это все стоило того, чтобы мне позволили идти туда, куда я шла: к этому аду под землей, к этому раю на небе и обратно, внутрь, под, между, сквозь них, в них и над ними...»