Глава 43

***Мы все — пустые дома, мы все кого-то ждем, чтобы этот кто-то открыл дверь и освободил нас. Однажды мое желание сбывается. Словно призрак, появляется человек и выводит меня из моего заточения. И я следую за ним, без сомнений, без оглядки, пока не найду свою новую судьбу...

«Пустой дом (Bin-jip)Ким Ки-Дук»

***

Его преследовал огонь. Огонь и безумие. Они стали его сутью, его жизнью и проклятьем. Клеткой, которую он выбрал для себя сам. Иногда эта клетка согревала и дарила тепло, но чаще всего это была вечная мука. Огонь клетки пожирал его, обгладывал до самых костей, оставляя после себя лишь прах, а безумие лишало воли, делая безвольным рабом.

Как так вышло? Он ведь был великим, свободным... Был собой. Что пошло не так? Когда? Кем он стал? И кто он вообще?

Такие моменты просветления наступали все реже, а память все чаще стала подводить его. Он уже не помнил собственного имени. Осталась только безликая кличка. Чужая воля сжимала его в тисках, а мысли о кольце были единственным спасением. Но спасением ли?

Где оно? Сможет ли он вернуть часть себя обратно?

Так больно... Так жарко...

Кровавая пелена снова начала туманить разум, и вот не осталось больше не одной здравой мысли. Все вытеснило желание уничтожить все вокруг.

Моя прелесть

***

Пусть Совет и пришел к какому-то единому мнению и даже стал готовиться к войне, Леголас не мог избавиться от ощущения грядущих бед. Тьма сгущалась над Средиземьем все сильнее, а некая беспомощность только сильнее угнетала. Грядет ужасная война, и эльфийский принц это прекрасно понимал, но он лишь мог надеяться, что в этой войне не потеряет никого близкого, особенно отца. Думать о Трандуиле он вообще себе запрещал, чтобы не тревожить сердце, что готово было выскочить из груди от беспокойства. И пусть лесной владыка был прекрасным воином и прошел немало битв, но Леголас все равно не мог не тревожиться.

— Чем ты так встревожен? — голос дроу вывел Леголаса из его не особо радостных мыслей. Он даже не обратил особого внимание, что на смотровой башне не один.

— Волнуюсь о Гаре и отце, — немного хмурясь, ответил эльф, не отрывая внимательного взгляда от горизонта.

— Уверен, Гар позаботится о лесном владыке, — сказал Бальтхар, подходя ближе и тоже устремляя свой взгляд на горизонт. Они немного постояли в тишине, после чего дроу все же решил спросить: — Тебя же беспокоит не только это?

Леголас только тяжело вздохнул. Он никогда не был мастером душевных бесед. В этом плане он был ужасно похож на Трандуила. Но почему то испытывающий взгляд тёмно-жёлтых глаз не оставлял иного выбора, как ответить.

— Меня тревожат грядущие события, не уверен, что мы готовы к ним.

— Сомневаюсь, что к такому можно подготовиться идеально, — спокойно ответил Бальтхар. — Все мы так или иначе смертны, и умереть в битве, сражаясь с врагом - не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Пусть мой народ и очистился от темной скверны и злого духа, но битва и война осталась у нас в крови.

— Твой народ, — начал Леголас, слегка даже подаваясь вперед от переполняющего его любопытства. — Расскажи о нем, пожалуйста.

— Я и сам знаю не много, — легкая неуверенность появилась в голосе дроу, но на лице светлокожего эльфа было написано такое любопытство и желание узнать что-то новое, что Бальтхар только закатил глаза, но все же начал повествовать о своей расе. — Знаешь ли ты, как появились эльфы?

— Конечно, — кивнул Леголас, немного удивившись вопросу.

— Да, конечно, ты знаешь эту историю про то, как Эру создал своих Старших Детей из «плоти Арды», в то время как сами эльфы спали в земле под зелёной травой. Их сон в земле продолжался, пока тела не выросли. Это и были Первые Эльфытакже называемые Нерожденными или Рожденными Эру, и Эру сделал так, чтобы каждый эльф лежал рядом со своей предназначенной супругой. А когда Варда в 1050 году Эпохи Древ закончила создание новых, более ярких звёзд на небе, у Куивиэнена пробудились первые эльфы. Первыми проснулись трое мужей-эльфов, так как они сильнее телом и более энергичны и предприимчивы в незнакомых местах. Впоследствии эти трое стали известны как Трое Отцов эльфов; их звали Имин («Один» — он пробудился первым), Тата(«Два» — он пробудился вторым) и Энель.(«Три» — он пробудился третьим). После чего они начали бродить по всему миру в поисках других эльфов, и когда находили, то каждый из первых забирал себе только пробудившихся с их женами. В конце концов, спутники Имина или Миньяр Первые были самым меньшим кланом-родоначальником эльфов, считая Имина и Иминье, их было 14 и впоследствии их было всегда меньше, чем эльфов-потомков двух других родов. Впоследствии, Миньяр получили названия Ваниар, и, хотя были не против этого, меж собой продолжали называть себя Миньяр. Половина из 56 спутников Таты или Татьяр Вторые стали родоначальниками самого знаменитого и одарённейшего в мастерстве и интеллекте из эльфийских родов — Нолдор. Они пробудились у воды, и первым, что они слышали, были звуки воды, потому все из этого племени любили воду, впоследствии став великими мореходами и корабелами. По большей части (46) стали родоначальниками клана Тэлери, хотя этот клан не раз в дальнейшем разделялся на отдельные рода. Тем не менее, даже те тэлери, что стали Авари, с радостью учились и сливались с собратьями.

— Да, да, это мне известно, но как появились дроу?

— Знаешь, что первое видели пробудившиеся эльфы? — как будто не услышав его вопроса, продолжил Бальтхар, смотря на небо, где начали загораться первые звезды. — Завораживающий своей красотой, такой прекрасный, но только холодный свет звезд. Увидев его, эльфы полюбили его всей своей сутью. А вот жены, пробудившись, первым делом видели своих мужей и влюблялись в них сильнее, так как видели сначала их, а потом все остальное. И эта любовь была очень сильной. Я бы даже назвал вечной. С моим народом все было по-другому: первое, что дроу увидели, открыв глаза, это камень и тьма. Холодный, безжизненный камень, что одаривал нас своим холодом и безразличием, и тьма - согревающая, дарящая успокоение и защиту, ставшая в итоге нашей богиней — Ллос. — Бальтхар тяжело вдохнул и перевел свой немного печальный взгляд на Леголаса. В некотором роде ему было ужасно неприятно вспоминать падение собственного народа, но скрывать такое не было смысла. — И, как ты наверное знаешь, эльфы долгие годы жили у озера Куивиэнен, пока в 1085 году об их приходе в Арду не узнал Тёмный Владыка Мелькор. Он посылал к Куивиэнену своих слуг в облике всадников, желая пробудить в эльфах страх к Вала Охотнику Оромэ. Также слуги Мелькора принимали облик, искажённо напоминающий эльфов, и охотились на последних у Куивиэнена. Оромэ, прибыв к Куивиэнену и сумев завоевать доверие эльфов, узнал об опасности и призвал других Валар к войне с Мелькором. По воле Илуватара, Валар начали Войну во имя эльфов, в которой войска Тёмного Властелина потерпели сокрушительное поражение, а его самого Валар заточили в Чертогах МандосаВ Чертогах Мандоса собираются души умерших эльфов, но они попадают в разные залы, где ожидают своей дальнейшей судьбы. Сам Мандос называет их «Залами Ожидания». Впоследствии некоторые эльфы могут, если пожелают, вновь обрести тела и прийти к живым. У людей же другая судьба, и что происходит с ними, ведомо лишь Эру..

— Ага, а после Войны Валар большинством решили пригласить эльфов в Валинор, так как прониклись к ним любовью и хотели защитить от каких бы то ни было опасностей мира. Это было их ошибкой и привело к Разделению эльфов и Великому Походу Эльдар в Валинор, — дополнил Леголас, на что дроу только согласно кивнул.

— Однако мало кто знает, что когда Мелькор покинул Чертоги Мандоса, хотя правильней будет сказать — сбежал, то отправился в край, где жил мой народ. И если эльфы вовремя раскусили его уловки, то дроу поняли, что что-то не так, слишком поздно. Мы были заражены тьмой и скверной, и так появились первые гоблины.

— А орки — светлые эльфы? — со страхом в голосе спросил Леголас.

— Да.

Это была правда. Страшная, ужасная правда, которая вызывала грусть и некий стыд. Но надежда была — Леголас ясно видел спасение для падших собратьев, ведь один из таких стоял сейчас перед ним.

— Возможно, Гар сможет им помочь, когда будет время.

— Я очень сомневаюсь, — мотнул головой Бальтхар, который не питал иллюзий по этому поводу. Как бы не был силен Хранитель, есть вещи, которые даже ему не под силу. — В первый раз у него это получилось, потому что он поглотил силы Балрога. Шанс того, что он найдет еще одну сильную сущность, которую сможет поглотить, очень мал.

— Но надежду все же терять нельзя, — продолжал стоять на своем светлый принц.

На это дроу уже ничего не ответил, и дальше парочка стояла в полной тишине. Каждый думал о своем, при этом стараясь переварить услышанное. Они знали, что как раньше уже не будет. Их мир стал напоминать какое-то безумие, где так или иначе каждый иногда начинал сомневаться, что правильно, а что - нет. Из последних сил они старались удержаться на этом плоту под название "жизнь" - старались удержать всё, что знают, все, что им дорого. Но это так сложно. Беспокойство и страх стоял в воздухе, а душили они не хуже удавки. Люди хотели бежать, но выхода не было. И лишь вера в то, что они справятся, что они победят в грядущих событиях, помогала снова и снова поднимать оружие и идти в бой. Сражаться насмерть. И, возможно, однажды всё изменится, и страшные воспоминания забудутся.

Но будет ли это легко?