Глава 39 Цена быть старшей

После того случая с младшим братом Мария долго сидела одна и молчала.

Она не хотела ни с кем спорить.

Не хотела оправдываться.

Просто сидела и думала.

Внутри неё многое изменилось.

Когда-то Мария была очень доброй. Она легко прощала людей, доверяла им и старалась никого не обидеть. Но со временем она поняла, что некоторые люди воспринимали её доброту как слабость.

Если она уступала - от неё хотели ещё больше.

Если прощала - её снова могли обидеть.

Если молчала - думали, что ей всё равно.

Поэтому Мария решила спрятать свою доброту глубоко внутри.

Не потому, что она перестала быть доброй.

А потому, что боялась, что её добротой снова воспользуются.

После этого она стала спокойнее. Иногда могла просто сидеть и молчать, наблюдая за всеми со стороны.

И в такие моменты у неё появлялась одна мысль:

«Если бы у меня был старший брат... может быть, всё было бы иначе?»

«Может быть, тогда мне не пришлось бы самой всё выдерживать?»

«Может быть, я тоже смогла бы почувствовать себя просто ребёнком?»

Она хотела знать, каково это - когда кто-то старше защищает тебя, помогает тебе и говорит:

«Не переживай, я рядом».

Но такого человека у неё не было.

Мария постепенно начала понимать, что её родители тоже выросли в семье, где любовь не всегда выражали словами.

Однажды она разговаривала с бабушкой и спросила:

- Почему ваши дети не умеют показывать любовь?

Бабушка только усмехнулась.

- Когда мы были маленькими, мы даже не могли своих детей называть «доченька» или «сыночек». Нам говорили, что это стыдно. Дети должны были быть воспитанными и строгими. Никаких лишних нежностей.

Мария замолчала.

Она начала понимать, что её родители тоже когда-то были детьми.

Возможно, их просто не учили тому, чему она так сильно хотела научиться сейчас: поддерживать, обнимать, говорить добрые слова и замечать, когда кому-то больно.

У отца было примерно так же.

Но дедушка был другим.

Он очень любил детей.

Он играл с ними, разговаривал и особенно любил своих внучек. Никогда не поднимал на девочек руку и относился к ним с особой теплотой.

Мария часто вспоминала это.

Со стороны матери она была первой внучкой.

Когда она приезжала к родственникам, к ней относились особенно уважительно. Ей старались купить то, что она хотела, хвалили её и иногда ставили в пример другим детям.

Мария очень их любила.

Там она чувствовала себя особенной.

Но быть первой внучкой и быть старшей дочерью - оказалось совершенно разным.

Старшей дочери не позволяли оставаться просто ребёнком.

Если младшие что-то делали не так - спрашивали с неё.

Если они что-то ломали - она должна была смотреть за ними.

Если младшим чего-то не хватало - она должна была уступить.

То, чего Мария сама не получила в детстве, теперь должны были получать её младшие братья и сёстры.

И никто не спрашивал её:

«А тебе самой этого хватает?»

От неё ждали ответственности.

Уважение она должна была заслужить сама.

Самостоятельности она должна была научиться сама.

Ей говорили:

- Ты старшая.

Эти два слова словно становились причиной всех обязанностей.

Ты старшая - значит, должна помогать.

Ты старшая - значит, должна быть серьёзной.

Ты старшая - значит, не должна капризничать.

Ты старшая - значит, должна быть примером.

Ты старшая - значит, не имеешь права ошибаться.

Мария почти не гуляла.

У неё было мало друзей.

А настоящей близкой подруги долгое время вообще не было.

За ней постоянно следили и контролировали её.

Если младшим разрешали гулять, Марии могли сказать:

- Тебе нельзя.

Если ей нравилась какая-то вещь, она должна была уступить младшим.

Если младшие ошибались, иногда виноватой оказывалась именно она:

- Ты же старшая. Почему не уследила?

Постепенно в Марии накапливались стресс, раздражение и злость.

Но показывать их она тоже не имела права.

От неё ждали, что она будет спокойной.

Сильной.

Самостоятельной.

Взрослой.

Даже тогда, когда внутри она всё ещё хотела быть обычным ребёнком.

Она смотрела на младших и иногда думала:

«Им можно ошибаться.»

«Им можно гулять.»

«Им можно быть маленькими.»

«А мне нельзя.»

И самое болезненное было даже не это.

Иногда Мария чувствовала, что должна принять одну вещь:

«Я больше не любимый ребёнок в семье.»

Может быть, когда-то, когда она была единственной дочерью или первой внучкой, всё было иначе.

Но теперь появились другие дети.

И ей казалось, что её место постепенно исчезло.

Она должна была уступать.

Заботиться.

Помогать.

Молчать.

Быть примером.

И никто не видел, сколько всего она держала внутри.

Мария не хотела быть плохой старшей сестрой.

Она просто хотела, чтобы хоть иногда кто-нибудь посмотрел на неё не как на старшую дочь, которая всё должна, а как на Марию.

Девочку, которой тоже иногда хочется, чтобы о ней позаботились.

Чтобы ей сказали:

«Сегодня тебе ничего не нужно делать. Отдохни.»

Но пока этих слов не было.

И поэтому Мария всё чаще училась справляться со всем сама.