Глава 46. Семья

Я прижал ладони к горящим щекам, как только закрыл за собой дверь, оказавшись в своей безопасной комнате.

Появился один вопрос — почему?

Почему эти гормоны сыграли так неподходяще именно с Реборном? С этим наглым хамом, хоть и таким харизматичным, от чьего одного взгляда девушки сами кидаются в его кровать, да еще и подраться между собой успеют?!

Это было понятно, ведь в сущности, я тоже был раньше такой «хорошей и домашней девочкой», которым нравятся дерзкие хулиганы.

И мой характер, хоть и стал сильнее и крепче, от этой глубинной мягкости и податливости не избавился, как бы ни было это горько признавать — я сейчас мужчина и должен был бы быть мужественным мачо, которому нравится исключительно женщины, и желательно с округлостями.

У меня же... был опыт с Мэйли, верно, и это было волшебно, но совершенно не в том смысле: с Мэйли это было мягко и нежно, без невыносимой страсти, будто бы дружеское одолжение, чем оно, по сути, и являлось — девушка хотела помочь мне, забрать первый опыт себе, не запятнав его возможными ужасными воспоминаниями, в благодарность за спасение, за дружбу. Она чувствовала себя признательной и хотела хоть так показать, как я ей дорог. И я тоже показал ей, что она мне дорога, но самое прекрасное было в том, что после наши отношения не перешли в иную плоскость, не стали жарче или прохладнее, нет, они остались дружескими, будто братско-сестринскими, нежными, ведь знали мы друг друга уже второй десяток лет!

А вот с горячими и соблазнительными мужчинами, мечтой фантазий, ничего не было, и мне, как и любому «хорошему мальчику», хотелось попробовать, испытать на себе этот азарт и прочувствовать адреналин в бурлящей крови.

Только вот кандидатуру мое тело выбрало неподходящую — это был Реборн!

Тот, к чьим ногам падают сотни девушек и наверняка парней, самых разных, что там я?

Быть трофеем нет желания, ровно как и грелкой на одну ночь, чтобы после с пренебрежением быть выкинутым?

Перед глазами как наяву встало презрительное лицо Реборна, эти снисходительные глаза с ноткой жалости, четкие губы, скривленные в брезгливой гримасе...

... нет, такого я себе точно не хочу, и поэтому надо придерживаться своего обычного поведения — буддистская улыбочка, чуть прикрытые серые глаза, руки, спрятанные в широких рукавах.

Теперь я не буду шокирован реакцией собственного тела и не растеряюсь, как в проеме ванной, не покраснею, не засмущаюсь, и не сбегу позорно...

О нет...

Я посмотрел на клок волос на полу, куда те до этого упали.

Черный клочище выделялся на светлом дереве, и я, тихо, но мученически застонал.

Только бы он ничего не заметил, а.

Падать, конечно, ниже некуда, но прибавлять в коктейль моих эмоций еще и смущение и стыд не хотелось.

***

Забыть, игнорировать желания подлого тела было на самом деле легко — стоило несколько часов вместо сна провести в медитациях, в успокоении, как я вновь вернул гармонию в своей душе.

Это мое тело, и я могу его контролировать. Поэтому, успокоившись, я уверил себя в том, что Реборн мне нравится, но он не та кандидатура, которую я могу подпустить к себе настолько близко: доверять ему нельзя, он же киллер номер один, заносчивый, высокомерный, язвительный, таким палец в рот не клади — руку откусят!

Поэтому я вновь тепло улыбался, вновь заводил с ним разговоры ни о чем, совсем как раньше, до этой затеи с игнорированием.

И самое удивительное, Реборн — как и Вайпер — позволяли мне находиться рядом, не прогоняли, а последний так вообще первый начал искать встречи, задавал вопросы, стараясь узнать получше.

(Разгадать загадку.)

Я был приятно удивлен. Раньше Вайпер был чучелом, пугалом, ужасным жадиной, что высокомерно требовал деньги за все возможное, но сейчас он будто бы изменился, начал раскрываться, и я больше не испытывал к нему прежнего раздражения от того случая с заданием.

Однажды я даже увидел как он снял свой капюшон!

Я сидел в саду, благо погода позволяла, наслаждался белым чаем, как из дома в тридцати сантиметрах от земли появился Вайпер в своем балахоне. Он проплыл по воздуху ко мне, и я не возражал против его компании, обращая внимание на жесты, которые, казалось бы, раньше не замечал — тонкие пальцы, но была видна сила в них, острый подбородок...

И именно тогда, когда я исследовал туманника взглядом, тот взял в руки чашечку чая, а капюшон сам откинулся назад.

Честно, я не ожидал, что Вайпер окажется таким красивым — кукольная внешность, но не такая мягкая, как у меня, а острая, будто у дикого звереныша.

Высокий лоб, точеные брови, глубокие синие глаза с длинными ресницами, — которые отбрасывали причудливую тень, — аккуратный нос, не слишком большой, но и не маленький и курносый, губы, нижняя чуть полнее верхней, на щеках ровные треугольные татуировки.

— Это пламя тумана постаралось или набивали? — пока я изучал взглядом его лицо, молодой мужчина, юноша даже, моих лет, в ответ пронзительно смотрел на меня, на что я не обращал внимания.— Набивали, — сказал отрывисто, он все старался свести свои реплики к минимуму, чтобы говорил только я, но кто ему позволит провернуть задуманное? У меня тут своя многоходовочка, не до чужих интриг, если уж мои преуспевают.

Я уважительно посмотрел на Вайпера — на щеках, надо же, это ведь наверняка было невероятно больно! И насколько я знаю, туманники имеют более слабую выдержку, чем другие, и для него это было еще большей мукой...

Одобрительно улыбнувшись, я осмелел и погладил Вайпера по голове. У него оказались мягкие волосы, хотя я с самодовольством понял, что мои гораздо мягче и более шелковистые.

Тот стоял, замерев, и, кажется, даже не дышал.

Спустя пару секунд, я скользнув рукой вниз и убрал конечность, мягко улыбнувшись, будто ничего такого не происходит.

Куколка казалась обескураженной, шокированной и цвета спелого помидора. Того гляди, пар из ушей пойдет.

Мягкая улыбка изогнулась, я испустил негромкий смешок и сел обратно.

Ах, чай мой любимый чай...

Как робот, Вайпер механически сел на место и взял потеющими ладонями кружку, делая сразу несколько обжигающе горячих глотков, от которых потом его небу явно не поздоровится. Он был шокирован — то Фонг ведет себя как буддист, мягко и наивно улыбаясь, то вдруг испытывает ненависть и желание убивать, а сейчас вообще смеялся над ним, как над ребенком!Только почему от этой улыбки и легкого смешка так тепло в груди, щеки горят, а губы так и норовят скривиться в счастливой улыбке?

Вайпер не привык к такому — его все либо ненавидели и презирали — обоснованно — за жадность и вредность, либо лебезили, пытаясь подхалимничать.

С Фонгом же все было вверх дном — начиная от его характера и внешности, заканчивая поведением, и отношением к нему!

Вайпер всегда знал — от людей нельзя ждать ничего хорошего просто так, всегда в сердцах их подтачивает свои когти корысть, а возможно, к этому рядом разместили и сыр.

Ведь бесплатным он бывает лишь в мышеловке, это тогда еще маленький мальчик уяснил прекрасно на своей шкуре: когда собственная мать-наркоманка продает на опыты, волей-неволей узнаешь и принимаешь того монстра, что живет в людях.

И Вайпер видел их всех насквозь, как и Фонга, казалось. Потому что тот потребовал свои пятьдесят процентов, чем не корысть? Но изучая его, наблюдая за каждым выражением лица, мужчина понял — Фонг корыстен, но в меру, он знает границу и не старается захватить побольше, чтобы другим было плохо.

Китаец возьмет ровно столько, чтобы было поровну, чтобы каждый получил по заслугам.

Это была ядерная смесь капитализма и коммунизма — те, кто вообще не работают, не получат ничего, что естественно для Вайпера; а те, кто работают, по заслугам, но не чересчур, Фонг не потерпит несправедливости.

Для него главное — не деньги, а жизненные ценности, как понимает теперь будущий туман аркобалено.

И, похоже, Вайпер начинает понимать, что может быть важнее денег — если его каждый день будут укутывать, словно в пуховое одеяло, теплом и заботой, то он не против помолчать и не требовать денег. И невдомек ему еще было, что продался он за совсем каплю нежности из того моря, что может подарить широкое и доброе сердце Фонга.

***

Скалл с Реборном отправились на миссию.

Не хотелось отпускать ребенка с ним, но выбора не было. Рано или поздно, ему придется убивать. Скалл уже затянут в омут мафии по самую шею, а попытавшись вырваться, добьется лишь того, что захлебнется — его просто убьют. Ведь из мафии выход только вперед ногами, и если уж тебя затянуло, то пытайся выжить всеми силами.

Мы с Колонелло всеми силами пытались помочь невинному Скаллу, обычному гражданскому до сего момента.

...

«Они уже должны были вернуться, какие черти их носят?», — я с внутренним напряжением сидел в гостиной, терпя мучительное ожидание.

Уже перевалило за полночь, ушли они на рассвете — волновался не только я, рядом сидел Колонелло.

Луче сегодня легла пораньше, все же ее срок предполагает большое количество сна. Так что, счастливая в своем неведении, женщина видит десятый сон, а мы с военным сидим и изводим себя переживаниями.

Тот полировал свою любимую винтовку, а я разминал руки, массировал косточки, тем самым отвлекаясь. Вредная привычка, которую я за собой вплоть до этого момента не замечал. А вот, неожиданно-негаданно, оказался невротиком.

«Еще бы не оказался, когда моего подопечного могут убить», — думал я возмущенно, сжимая кожу между большим и указательным пальцем.

Рядом материализовался Вайпер.

Сел рядом, но я отреагировал скупо — еле улыбнулся и продолжил глядеть в стол.

Если у других от переживаний морщится лицо, хмурится, то мое стало будто восковой маской: безэмоциональной, с пустым взглядом. Я понимаю, что, возможно, это странно выглядит, но, сильно волнуясь, я погружаюсь с головой в переживания, будто в морскую пучину. И не вижу выхода, пялюсь в одну точку, пока меня не выведут из этого состояния.

— Фонг, — тихо окликнул меня Вайпер, и я слышу его, и даже чуть улыбаюсь, пытаясь показать, что все хорошо.

(Только вот, когда взгляд все еще упирается в столешницу, эта улыбка на спокойном, жутко-спокойном лице вызывает лишь дрожь и желание встряхнуть.)

— Фонг, — требовательно позвал меня мужчина, тронув за плечо, и я будто очнулся.

Смог вздохнуть полной грудью.

И ясным взглядом посмотреть в чужие глаза.

Вроде бы такие же, как и всегда, не особо эмоциональные, примерный диапазон кирпичика, но на дне глаз видно было волнение.

Волнение за меня?

Вайпер успокоился, выдохнул легче, принял более расслабленную позу, — и только тут я понял, что он был напряжен, — и я понял, что он и вправду волновался за меня.

Я искренне улыбнулся, погладив юношу по предплечью, без слов высказывая благодарность.

— Хэй-хэй, мы вернулись! — пронеслось по всему дому вместе с грохотом распахнувшейся двери, что ударилась о стену.

Я выдохнул облегченно, точь-в-точь как буквально только что Вайпер, и встал, поднимаясь навстречу опоздавшим.

— Скалл... — я замер, — почему ты весь в крови, а твой костюм порван?— Ах, это ничего, — он закинул одну руку за голову, подходя и неловко улыбаясь, — просто я немного неудачлив сегодня, плохой день предсказал мне гороскоп, как знал, не надо было идти сегодня!— Случилось что-то опасное для жизни? — я не обращал внимания ни на детские попытки отвлечь, ни на Реборна. Меня волновал ребенок. Ведь не зря у меня было плохое предчувствие!— Не волнуйся, я же Бессмертный каскадер Скалл! Меня ничто не убьет в этом мире, покуда я желаю жить!

Ох уж этот пафос...

«Жив и в порядке, раз шутит...»

Я потянул несносное великовозрастное дитя в сторону ванной комнаты, обрабатывать его раны, если таковые есть.

Мельком глянув на Реборна, пересекся с ним взглядом и убедился, что тот в полном порядке — костюм в таком же идеальном состоянии, как был при отбытии.

Кивнул ему с подбадривающей улыбкой, получил кивок в ответ, и за руку повел дите лечиться.

— Ой, ну может не надо, Фонг? Со мной все в порядке, до свадьбы заживет, это точно, — уверял меня Скалл.Я со снисходительным выражением лица потрепал пурпурную головушку:

— Главное, что ты жив и в порядке.— Почему ты так беспокоишься и заботишься обо мне? — непонимающе склонил голову в бок, словно цыпленок.— Потому что мы семья.