Глава 25. Некий новогодний спешл

Здравствуйте! Не забываем, что писала я эту главу как раз перед Новым годом, а сюда все еще потихоньку переношу, чтобы тут у вас был не слишком большой перерыв между главами, как иногда у меня бывает на Фикбуке. А это и пару недель, и даже пару месяцев >~<

Спасибо за ожидание и чтение!

Сегодня в садике их группе сказали написать письмо будущему себе, и Фонг был совсем не рад этому.

Он не знал, что писать себе в двадцать лет, да еще и так, чтобы не спалиться, если кто-то из воспитателей решится почитать его щидевр. А такое вполне возможно.

Сейчас черноволосый мальчик сидел за своим столиком, за которым также сидели и его друзья — такие же малыши, как и он. Всем им сейчас по три года, они совсем не изменились. Лей-кун все еще был плаксой и не стеснялся этого, Бао все также оставался задирой, ну, а Мэйли... Ну, Мэйли это Мэйли, тут даже сказать нечего. Думая о своих друзьях и о том, какими они являлись сейчас и какими могут стать в будущем, Фонгу пришла в голову идея для «письма».

Он сначала посмотрел на своих одногруппников. Кто-то старательно что-то писал на своем листке, высунув от усердия кончик языка; кто-то, как та же Мэйли, совсем не волновался о данном им задании и просто пялился на лист, карандаши, в окно (нужное подчеркнуть). Гром-кун придирчиво рассматривал карандаши, выбирая цвет. Фонг перевел взгляд на сидящего напротив мальчишку и опешил. Такого пристального и исследующего взгляда у детей он еще не встречал. Бао сидел на стульчике напротив, скрестив руки на груди и хмуря брови.

Выражение его лица рассмешило перерожденца и тот позволил себе легкую улыбку, на что шатен отреагировал весьма бурно:

— Что смотришь? Делать больше нечего? — зло вспылил мальчик. Фонг опять лишь улыбнулся, покачав головой, и уткнулся взглядом в свой листик.

Он взял в руки обычный простой карандаш и торжественно начал писать.

«Дорогой я!

Надеюсь, что ты жив и стал очень высоким, а то надоело быть таким маленьким ребенком! Так же надеюсь, что ты не стал таким, каким быть точно не хотел, а стал очень хорошим и добрым человеком.

Очень желаю, чтобы все дорогие мне люди были в порядке и жили долго и счастливо, как и я сам.

Хочу иметь длинные волосы, которые часто будут заплетены в косу, я считаю это очень красивым.Очень-очень желаю, чтобы человек, что мне нравится, ответил мне взаимностью. Пока это невозможно, но надеюсь, что когда я стану старше, — лет семнадцать, — это все же случится.

Я не знаю, что еще написать. Я просто надеюсь жить хорошо и долго и чтобы мои родные тоже были счастливы.

Фонг, три года, 24-е декабря.»

«Это же достаточно для детского письма, правда?», пронеслась мысль в черноволосой головушке. Малыш и подумать не мог, что воспитатели после такого прозвали его маленьким гением и расхваливали его родителям. Что родители рассказывали всем своим друзьям, какой у них умный и образованный мальчик родился. Что папа рассказывал о нем своим друзьям, а этот разговор слышали и другие главы Триады, что мама рассказывала это своим подругам, а некоторые из тех, в свою очередь, начали ей по-черному завидовать. Он ничего этого не знал и не узнает еще очень долго.

***

{События переносятся в храм, Фонгу пять лет.}

После того пожара в его комнате Фонг полюбил бывать на природе. Благо сейчас была уже поздняя весна, а погода была под стать лету. Будущий/бывший аркобалено — Фонг сам не понимает, как описать... вот это все. Вроде он будущий аркобалено, так как еще им не стал. Но также он и бывший аркобалено, так как и не станет им. По крайней мере он надеялся на это. И вот, таким образом он одновременно является и бывшим, и будущим аркобалено. Но менее странно это звучать не стало. — любил выходить в горы, далеко, за храм и даже его очертания, где находится чистейшей воды озеро.

Он любил сидеть на берегу, на зеленой травке, и наслаждаться звуками природы. Как поют птички, как тихонечко журчит маленький водопад, а солнце припекает темную макушку. Он любил это чувство единения с природой, чувство спокойствия, будто не существует мира вокруг: только он и этот уголок Эдема. Он любил это и ценил каждый миг спокойствия.

В последнее время мальчик начал приносить с собой еще и блокнотик с чистыми страницами, зарисовывая особо завораживающие вещи. Конечно, получалось не очень, но ему очень нравился сам процесс, а не результат.

А сегодня, вот, обладателю шикарных серых глаз — что для китайца очень необычно — захотелось написать стих.

Говорят, что когда описываешь что-то, то вместе с буквами уходят эмоции. Это как если бы у человека случилось что-то плохое, а он, строча на эмоциях что-то позитивное, получает заряд хорошей энергии. Так же если случилось что-то плохое или грустное, то можно также описывать что-то плохое, те же убийства, чтобы выпустить эту злость и грусть. Чтобы не только ему было плохо, но и герою. Тогда, говорят, станет легче.

Фонг этого не понимал. Да, такое некоторым людям помогает выпустить стресс, но вот у него-то совсем другой случай!

Ему нужно забыть свою детскую влюбленность в Вейшенга.

«Я понимаю, — думал мальчик с грустью и обреченностью, — что это пройдет, это просто детская влюбленность. Детская, а не серьезная. Это даже не любовь, а так... влюбленность». Но это не отменяло того, что она есть, а он далеко не ребенок. Да, тело детское, да, поведение тоже оставляет желать лучшего, но это в виду гормонов и детского тела простительно.

Ему бы о девочках думать, а не о парне, старше его в три раза! Как только эта мысль оформилась в голове, Фонг ее быстро прогнал, пытаясь успокоить дрожь. Не-ет, с девочками ему что-то не хочется иметь ничего общего в постели.

Но даже если не с девочками, а с мальчиками, то не с взрослым парнем! «Хотя мои сверстники, что все еще ковыряются в носу, не особо прельщают...» Фонг зажмурился до мушек перед глазами и спрятал лицо в ладонях.

Он застонал вслух и обреченно прошептал:

— Хочу вырасти, боже, как я этого хочу...

Он решил попытаться избавиться от этой влюбленности, а то ему придется мучиться еще как минимум десять лет. А получится не получится — покажет время.

***

Я знаю, ты меня не любишь,Для тебя я еще совсем ребенок.Что ж говорить, я и сам бы с собой не замутил,Настолько я мал.Что там мои пять, если тебе уже пятнадцать?

Я знаю, ты на меня совсем не смотришь,В этом плане. Да и я совсем уж мал.В глазах твоих я мелкий жеребенок:Нескладный, худенький и не умеющий ходить.Но что ж мне делать? Не понять.

Ведь мне всего лишь пять,Всего лишь пять.

Быть может, через время,Когда откину аркобалено бремя,Когда перерасту цветок в горшке,Посмотришь на меня ты так влюбленно, нежно...

Но пока мне всего лишь пять,

Всего лишь пять.

И остается лишь мечтать,

Мечтать.

Удивительно, но слова складывались в предложения и строчки сами, Фонгу оставалось лишь писать то, что происходило у него в голове.

То, что он на самом деле чувствовал. Он просто думал, даже не формировал предложения до этого в своей голове, а просто писал. Писал то, что раньше даже не осознавал.

Перечитав получившееся стихотворение, что получилось, откровенно говоря, корявеньким, Фонг удивился. Он же хотел перестать, убрать свою влюбленность, а что сейчас? Сейчас он лишь утвердился в том, что это все же далеко не детская влюбленность. Это любовь, от которой щемит сердце, от которой ноет душа и слезятся глаза, стоит только подумать о невзаимности.

Фонг с удивлением ощутил мокрые щеки и слезы, стекающие по подбородку и вниз, за горловину его традиционного «костюмчика». Вытирая их, он не переставал плакать. Тихо, практически беззвучно, — совершенно не так, как он плакал всегда: на зло всем и очень громко, горько и душераздирающе; только размазывая слезы по лицу.

Но слезы, честно говоря, были не совсем от печали и грусти. Было что-то в этих слезах, что выдавало облегчение их хозяина. Поменялось выражение глаз — пропала грустная обреченность, когда ждешь неизбежного, а появилось нежное чувство ожидания, как будто все еще может быть лучше.

И Фонг надеялся, что лучше все же будет.

Он приложит для этого все усилия.

Он сделает так, чтобы Вейшенг полюбил его в ответ, не будь он настырным ураганчиком! Он сделает так, что Вей будет смотреть на него нежно и с любовью, обещает он сам себе. Когда он станет чуть постарше, лет двенадцать, этот план уже должен быть выполнен, твердо решает Фонг. А сейчас он начнет приводить его в действие.

Да, именно так. Все изменится, обязательно изменится к лучшему