Глава 2. Кодекс мародеров и кукольный взгляд

Ремус Люпин давно вывел для себя одну непреложную истину: если Джеймс Поттер и Сириус Блэк затихали больше чем на пятнадцать минут, значит, Хогвартсу грозила очередная локальная катастрофа.

Если же они что-то увлеченно обсуждали, разложив на коленях загадочные свертки, лучшим решением было узнать обо всем заранее.

Не для того, чтобы остановить их. Ремус был реалистом и прекрасно понимал: остановить Сохатого и Бродягу - это всё равно что пытаться удержать голыми руками разъяренного гиппогрифа. А хотя бы для того, чтобы морально подготовиться к масштабам грядущего снятия баллов и придумать алиби для старосты.

- Я всё ещё считаю, что это паршивая идея, - негромко произнес Ремус, не отрывая взгляда от увесистого, шуршащего свертка в руках Джеймса, из которого периодически доносилось странное фиолетовое свечение.

- Лунатик, друг мой, ты говоришь так абсолютно обо всех наших гениальных замыслах, - беспечно отозвался Джеймс, поправляя круглые очки, которые упрямо сползали на кончик носа.

- Потому что ровно девяносто процентов из них заканчиваются тем, что мы до полуночи отмываем коридоры от драконьего навоза или отскребаем зачарованную слизь от портретов, - резонно заметил Ремус, переворачивая страницу учебника по Заклинаниям.

Питер Петтигрю, сидевший на ковре у их ног, преданно и тонко засмеялся. Сириус же, вальяжно раскинувшись в огромном бархатном кресле, размашисто хлопнул Джеймса по плечу.

- Видишь, Сохатый? Он верит в нас! Прогресс налицо, в этот раз он не упомянул исключение из школы.

- Я сказал «большинство», а не «все», - сухо уточнил Ремус, хотя в уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка. К этой предсказуемой суете невозможно было не привыкнуть.

Они сидели в самом дальнем и уютном углу гостиной Гриффиндора. Окна были залиты багровым сентябрьским закатом, а в камине весело потрескивали поленья, когда портрет Полной Дамы с тихим скрипом отворился. В гостиную вошла Лили Эванс, а следом за ней - Амара Вейл.

- Вот вы где прячетесь, - Лили решительно направилась к их столу, скрестив руки на груди.

Сириус лениво поднял взгляд, откидывая назад прядь безупречных темных волос:- Эванс, солнце наше, если ты пришла официально заявить, что мы снова нарушили три пункта школьных правил, то спешу тебя разочаровать: мы в курсе. И мы даже раскаиваемся. Почти.

- Я пришла не для этого, Блэк, - фыркнула Лили, хотя строгость в её зеленых глаза чуть потеплела.

- Оу, тогда это точно что-то из ряда вон выходящее, - подал голос Джеймс, мгновенно принимая максимально независимый и, как ему казалось, неотразимый вид перед Лили.

Амара, стоявшая чуть позади подруги, картинно закатила свои большие карие глаза. Каштаново-черные, идеально прямые волосы шелковым полотном качнулись за её спиной.

Она выглядела невероятно хрупкой, почти игрушечной в своей школьной форме: строгая юбка, аккуратный жилет, идеально повязанный красно-золотой галстук и мантия, которая казалась на ней чуть просторной. Но в этой хрупкости не было слабости - её светлая, фарфоровая кожа словно светилась изнутри, а во взгляде читалась удивительная, зрелая проницательность.

- Вы всегда такие невыносимые, или у вас сегодня какой-то особенный праздник? - поинтересовалась она, чуть наклонив голову вбок.

Джеймс широко, обезоруживающе улыбнулся:- Обычно мы гораздо хуже, Амара. Сегодня мы просто утомлены гранитом науки.

Ремус тихо усмехнулся в кулак. За эти три недели сентября он успел заметить одну важную деталь: Амара Вейл совершенно не пугалась Мародёров. Большинство студентов Хогвартса делились на два типа: они либо восторженно смеялись над каждой выходкой Блэка и Поттера, стремясь попасть в их компанию, либо панически уставали от их бесконечного шума и обходили стороной. Амара была третьим типом. Она смотрела на них спокойно и прямо, словно видела сквозь этот яркий фасад из шуток и напускного высокомерия что-то совершенно другое. Что-то настоящее.

- Амара сегодня идёт с нами, - вдруг безапелляционно заявила Лили.

В гриффиндорском углу на секунду воцарилась оглушительная тишина. Даже Питер перестал шуршать фантиком от сахарного пера. Сириус медленно, со скрипом повернулся к девушкам, словно не веря своим ушам.

- С нами? В смысле - с нашей честной компанией? - переспросил он.

- Именно, - кивнула Лили.

- Добровольно? Без применения Империуса или любовных зелий? - Джеймс прищурился, глядя на Амару.

Амара изящно приподняла идеально очерченную темную бровь, и в её больших глазах заплясали опасные искорки:- Ребята, у вас действительно настолько низкое мнение о собственной привлекательности? Или вы просто не привыкли, что с вами кто-то общается без предварительного гипноза?

- Нет, - мгновенно сориентировался Джеймс, ухмыляясь. - Просто обычно люди осознают масштаб своей ошибки гораздо раньше, чем соглашаются провести с нами больше пяти минут.

- Поттер, не пали контору, - притворно шикнул на него Сириус.

- Молчу-молчу.

Ремус перевел взгляд на Амару. Она не смутилась, не разозлилась - она просто тепло и открыто улыбалась, глядя на их препирательства. И почему-то внутри у Люпина шевельнулось странное, колючее любопытство. Ему искренне захотелось узнать: сколько именно минут понадобится этой утонченной, похожей на фарфоровую куколку девушке, чтобы понять, в какой первозданный хаос она только что добровольно ввязалась?

Как оказалось позже - ответ был готов уже через десять минут.

Первым испытанием на прочность, разумеется, выступил Сириус Блэк.

Едва они вышли из гостиной и направились по пустым вечерним коридорам в сторону кабинета Истории магии, Блэк притормозил, подстраиваясь под шаг Амары.

- Итак, Вейл, - начал он тоном заправского заговорщика, закинув руки за голову. - Раз уж Лили затащила тебя в наш закрытый клуб, ты должна понимать: вступая на эту тропу, ты безоговорочно принимаешь наши неписаные правила.

Амара даже не замедлила шаг. Она лишь скользнула по нему внимательным взглядом карих глаз.- И какие же у вас правила, Блэк? Просвети меня, пока я не нарушила закон вашей маленькой империи.

Сириус с важным видом начал загибать пальцы:- Правило первое, фундаментальное: никогда не задавать лишних вопросов. Особенно вопросов в духе «зачем», «почему» и «не убьет ли нас этим заклинанием».

- Уже нарушено примерно трижды за последние десять минут, - абсолютно спокойно отозвалась она, заправляя прядь черных волос за ухо.

Джеймс, шедший впереди, громко прыснул и едва не врезался в доспехи.

Ремус почувствовал, как уголки его собственного рта неудержимо ползут вверх.

Сириус, ничуть не смутившись, загнул второй палец:- Правило второе: никогда, слышишь, никогда не сомневаться в абсолютной, граничащей с гениальностью продуманности наших планов.

- Хм, звучит как правило, которое ты придумал лично для себя, чтобы не плакать по ночам от осознания своих провалов, - парировала Амара.

Позади них тихо охнул Питер, а Джеймс согнулся пополам от беззвучного смеха, безмолвно аплодируя девушке.

- И третье, самое главное, - Сириус сделал вид, что не заметил её шпильки, хотя в его голубых глазах разгорелся нешуточный азарт. - Никогда. Не говорить. Лили. О деталях. Даже если она твоя лучшая подруга.

Амара на секунду остановилась, посмотрела на Лили, которая шла чуть впереди и демонстративно делала вид, что изучает гобелены на стенах, а затем снова перевела взгляд на Сириуса.

- Я уже поняла, почему существует это правило, Блэк. Лили слишком сильно любит ваши жизни, чтобы позволить вам самоуничтожиться раньше Ж.А.Б.А.

Лили обернулась и победоносно улыбнулась:- Я же говорила вам, мальчики. Она учится быстрее, чем вы придумываете свои глупости.

Ремус, шедший чуть в стороне, поймал себя на том, что его взгляд снова и снова возвращается к Амаре.

Она действительно была... поразительной. В ней не было той фальши, которую он так часто замечал в других девчонках, пытавшихся заигрывать с Мародёрами. Она не пыталась казаться глупее, чтобы парни выглядели лидерами; не смеялась громче, чем ей действительно хотелось; не поддакивала Сириусу.

Она просто оставалась собой - спокойной, ироничной и невероятно цельной. И, Мерлин, это удивительным образом работало. В её присутствии даже вечно бурлящий Сириус сбавлял обороты.

Их «гениальный план» на этот раз оказался не таким разрушительным, как обычно опасался Ремус. Джеймс раздобыл где-то партию зачарованных перьев, которые должны были незаметно подменить обычные перья студентов на уроке Истории магии у профессора Биннса.

Задумка была проста: перья должны были автоматически записывать лекцию, но... с небольшими авторскими правками

К несчастью, Джеймс, как всегда, не удержался и добавил в заклинание слишком много собственного темперамента.

Когда посреди мертвенно-тихой лекции профессор Биннс - призрак, который обычно вообще не замечал живых студентов, - случайно проплыл над столами и заглянул в пергаменты, его монотонный голос оборвался. Половина класса, убаюканная его бубнежом, судорожно проснулась. На пергаментах гриффиндорцев красовались надписи, сделанные их собственными почерками, но с комментариями вроде: «Восстание гоблинов 1612 года было откровенной скукой, гоблины явно были недооценены, а их предводитель Ург Нечистый имел потрясающее чувство стиля в отличие от некоторых министерских чинуш»

А внизу каждого листа прыгала маленькая, криво нарисованная фигурка танцующего призрака.Биннс, конечно, был мертв, но преподавательские рефлексы у него работали отменно. Наказание последовало незамедлительно для всего триместра.

Спустя полчаса они, запыхавшиеся и взъерошенные, прятались в полутемном, тупиковом коридоре на третьем этаже, переводя дух.

- Это была абсолютно не моя вина! - с ходу заявил Джеймс, отдуваясь и пытаясь пригладить волосы. - Я четко настраивал перья на легкий сарказм! Кто же знал, что чары Биннса войдут в резонанс с магией перьев?

- Джеймс, это была полностью, стопроцентно твоя вина, - в один голос отозвались Ремус, Лили и Сириус.

Амара, прислонившись спиной к прохладной каменной стене, внезапно тихо и звонко рассмеялась.

Этот звук, похожий на перезвон маленьких серебряных колокольчиков, заставил парней замолчать.

Сириус недоуменно воззрился на неё:- Вейл, ты смеешься?

- Как видишь, - она смахнула выступившую от смеха слезинку, глядя на их растерянные лица.

- Но ты ведь понимаешь, что нас только что лишили деканских баллов и приговорили к недельной отработке в архивах? - Джеймс нахмурился, хотя в его глазах тоже зажглись смешинки.

- Да, прекрасно понимаю.

- И ты всё равно смеешься? - Сириус прищурился, складывая руки на груди. - Обычно девчонки после такого начинают читать нам нотации в духе Макгонагалл или плакать из-за испорченной репутации.

Амара легко пожала хрупкими плечами, и её темные, глубокие глаза встретились со взглядом Ремуса.- Просто вы... вы удивительно предсказуемые. Вы тратите столько энергии на то, чтобы казаться непредсказуемыми бунтарями, но сценарий ваших шалостей всегда один и тот же. Это чертовски мило.

Джеймс оскорбленно выпятил грудь:- Предсказуемые?! Мы? Да мы - легендарные, Вейл! Нас будут помнить поколения!

- Именно поэтому вы и предсказуемые, Поттер, - мягко парировала она. - Вы заложники собственного бренда.

На секунду в коридоре повисла тишина. Мародёры переглянулись. Никто и никогда не раскладывал их сущность так просто и беззлобно. А затем Сириус оглушительно, на весь коридор рассмеялся, запрокинув голову.

- Всё! Мерлин мой, Сохатый, сдаюсь. Она мне официально нравится. Эта девчонка видит нас насквозь.

- Тебе все нравятся, Бродяга, если они умеют изящно щелкнуть Джеймса по носу и поставить его на место, - с улыбкой заметил Ремус, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное тепло.

- Неправда! - насупился Сириус, но тут же ухмыльнулся: - Хотя... ладно, доля правды в этом есть.

Позже вечером гостиная Гриффиндора зажила своей обычной, шумной жизнью. У камина было людно. Лили сидела на ковре, разложив вокруг себя свитки, и о чем-то негромко, увлеченно разговаривала с Амарой. Девушки периодически переглядывались и улыбались друг другу. Чуть дальше Джеймс и Сириус, активно жестикулируя, спорили о новой тактике квиддичной сборной Рейвенкло, а Питер, высунув от усердия кончик языка, пытался дописать эссе по Травологии.

Ремус сидел в своем любимом углу, в глубоком кресле с высокой спинкой. Перед ним лежала раскрытая книга по Древним рунам.Но он не читал.

Уже минут двадцать его взгляд то и дело соскальзывал со сложных магических символов и устремлялся к камину. На Амару.

Она сидела, подогнув под себя ноги, её длинные, ровные черные волосы подрагивали в такт движениям, когда она кивала словам Лили. Огонь камина отбрасывал золотистые блики на её светлую кожу, делая её черты еще более утонченными, кукольными. Она была удивительно теплой. От нее не исходило той оглушительной, бьющей через край энергии, которой славились Джеймс или Сириус. Она не пыталась заполнить собой всё пространство. Но каким-то непостижимым образом там, где сидела Амара Вейл, хаос гриффиндорской гостиной словно замедлял свой ход. Рядом с ней становилось тише. Спокойнее.

Для Ремуса, чей внутренний мир каждый месяц разрывался на части от волчьего воя и боли, это мимолетное ощущение покоя было дороже всех сокровищ «Гринготтса».

- Ты опять улетел в астрономические дали, Лунатик, - раздался тихий, проницательный голос Сириуса. Блэк незаметно подошел со спины и теперь смотрел на друга сверху вниз.

Ремус слегка вздрогнул, мгновенно возвращая на лицо маску спокойствия, и указал пальцем на страницу:- Я читаю, Сириус. Здесь очень сложный перевод рунического текста.

Сириус посмотрел на книгу, потом на лицо Ремуса, а затем перевел взгляд туда, куда Люпин смотрел секунду назад - на Амару у камина. На губах Блэка появилась тонкая, понимающая и на удивление лишенная привычной насмешки улыбка.

- Ну конечно. Перевод рун. И как, скажи на милость, переводятся эти руны? «Черные волосы» или «карие глаза»?

- Сириус, прекрати, - тихо, но твердо оборвал его Ремус, чувствуя, как к шее приливает жар. - Ты невозможен.

- Я знаю, друг мой. Я просто констатирую факты, - Сириус наклонился ближе и хлопнул Ремуса по плечу. - Она хорошая. Настоящая. И, кажется, её не пугают наши шрамы. Ни внешние, ни внутренние. Подумай об этом.

Ремус ничего не ответил. Он лишь покачал головой, провожая взглядом отошедшего к Джеймсу Сириуса, и снова посмотрел на раскрытую книгу.И впервые за очень долгое время, вопреки подступающей осени и неизбежному приближению очередного полнолуния, Ремус Люпин поймал себя на мысли, что этот шестой курс, возможно, будет не таким невыносимо тяжелым, как все предыдущие. Возможно, этот год принесет что-то, кроме боли и вечного страха.

Он еще не знал, что эта хрупкая девушка с восточной изящной внешностью и проницательным взглядом однажды станет тем самым человеком, которому он - задыхаясь от ужаса и стыда - расскажет свою самую страшную, проклятую тайну.

Он не знал, что она не отвернется. И больше всего на свете его в будущем будет пугать не то, что она узнает о волке внутри него. А то, что из-за этого волка он может навсегда потерять её тепло.

Но пока... пока они были просто знакомыми, которые медленно, шаг за шагом, становились друзьями. И впереди у них был целый учебный год в замке, полном магии и надежд.