1 том. Глава 33. В конце душа покой обрела

Клубящиеся серые облака, подобно прикованным к своему хозяину слугам, навечно замершим в цикличности происходящего, смиренно скользили по кругу, неспособные отделиться от горы. Отражающая в себе небесно-лиловые оттенки вереница не поддавалась ни чарам игривого ветра, ни взывающим просторам бескрайнего неба, продолжая равномерное шествие вокруг пика. Это захватывало дух и лишало слов. То, что с высоты подгорья выглядело просто слепленными вместе облаками, на вершине вызвало совершенно иные ощущения.

Хао Нин, старающийся не подходить близко к краю, неотрывно рассматривал небесные волны, отделяющие мир духов от недостижимой грани. Теперь он понимал, почему «Врата» оставались запретными для неупокоенных. Подол ханьфу трепыхался от ветра, а кожа потрескивала от переполняющей воздух энергии. Хао Нин посмотрел на свою восстановившуюся руку, слегка пошевелив пальцами. Этот мир опять сумел его поразить.

Рядом раздались знакомые шаги. Вэй Хуань остановился сбоку, скользя взглядом по движущемуся внизу потоку. Хоть мужчина не выказывал эмоций, его заметное волнение не укрылось от Хао Нина. Пусть он достиг вершины не из-за собственного упрямства или стремления справедливости, но все же оказался там, куда так порывался попасть. Ему пришлось прождать несколько веков; найти в себе силы двигаться дальше, несмотря на вину и гнев; встретить перевернувшего все его существование человека и таки добиться своего.

- Это Врата, - произнес Вэй Хуань.

В глубокой тьме его глаз отражались зачаровывающие всполохи. Хао Нин не успел подобрать вовремя нужных слов, поэтому вместо него раздался голос У Чжэ Кая.

- Облака и есть Врата? – с неверием переспросил лекарь. - Не гора? Не какая-нибудь пещера в ней, а сгустки пара? – он закатил глаза. – Ну почему это всегда что-то небезопасное?

Хао Нин слегка улыбнулся, поворачивая голову в сторону друга. Тот держался на расстоянии от края, не рискуя подходить даже ради удовлетворения любопытства.

- Зато полностью соответствует этому миру.

Чжэ Кай согласно фыркнул, оглядываясь и неловко натягивая рукава ханьфу. Пик горы ничем не выделялся, кроме обильного количества трещин и покрывшей его зеленью. Это была бы абсолютно непримечательная гора, если бы не знание, что один шаг за ее край отделял друг от друга два мира.

- Куда Страж пропал? – снова буркнул У Чжэ Кай, растирая свои плечи ладонями.

На пике не было холодно, ветер ласкал теплыми потоками, но лекарь чувствовал себя крайне неуютно, желая как можно скорее оказаться подальше от места, что было за гранью понимания простого человека.

- Сказал ждать здесь, - Хао Нин вновь посмотрел на вьющиеся облака. – Может, нас проверяют?

- Боюсь огорчить его ожидания, я прыгать не собираюсь, - У Чжэ Кай сел на ближайший к нему камень. – Во мне еще теплится желание переродиться. Мне нужно, - голос лекаря дрогнул, но он заставил себя договорить, - найти кое-кого, высказать все, что я о нем думаю. И убедиться, что у него все хорошо.

Вэй Хуань бросил на У Чжэ Кая мимолетный взгляд, но после отвел его и спокойно улыбнулся, поддерживая чужой порыв. Ладонь мужчины оказалась крепко сжата, а чужое тепло приятно согрело плечо. Хао Нин прижимался к боку Хуаня, стараясь не смотреть мужчине в глаза. Даже сейчас он улавливал малейшие изменения в настроении генерала, хотя был единственным, кому требовалась поддержка.

- А-Нин, я с тобой.

- А я с тобой.

Нежные слова утонули в резком порыве ветра, что мимолетно приласкал собравшихся людей и скрылся в потрескивающих от энергии облаках. Сверкающие синие искры переплетались с порывистыми сиреневатыми всполохами, очаровывая игрой света и маня запретной иллюзией.

Вэй Хуань повернулся вместе с Хао Нином, чтобы посмотреть на вновь представшего перед ними Стража. Тот, подобно отделившемуся от основной массы облаку, замер над землей, едва касаясь ее кончиками длинных белоснежных лент своих одеяний. В духе не поменялось ничего за то короткое время, что он отсутствовал, однако необъяснимое напряжение повисло в воздухе, будто незримая тяжесть легла на чужие плечи.

- Господин Страж, - с вежливым поклоном, Хао Нин подошел ближе. – Открылась ли вам правда о смерти этого недостопочтенного адепта?

- Открылась.

Хао Нин думал, что давно примирился с судьбой и потому любая правда будет принята им с легкостью, однако стоя на границе между миром духов и смертных; перед лицом хранителя Врат, ожидая его слов, он осознал, насколько ему страшно. Он не мог понять, готов ли к печальной правде или же пугающему откровению. Лишь только воспоминания обо всех пережитых событиях и верных друзьях, рискнувших ради него всем, не позволили опустить голову, помогая столкнуться с истиной.

- Прошу, поведайте ничтожному адепту, был ли он убит?

- Чужая душа не взяла на себя подобный грех, - спокойно ответил Страж. – Ты не был убит. Дух твой лишился смертной оболочки из-за несчастного случая.

Как бы Хао Нин ни старался, пробившую всю его тело дрожь он сдержать не смог. Ладони заметно затряслись, а в уголках глаз выступили слезы. В порыве необходимости юноша поднял голову, отчаянно стараясь найти Вэй Хуаня. Тот был рядом: непоколебимой силой готовый уберечь и аккуратным теплом способный согреть.

- А-Вэй, - голос Хао Нина дрогнул, - меня не убивали. Ничьи руки не запачканы кровью! – он всхлипнул, когда Хуань оказался рядом, вытирая слезы с чужих щек. – Мне не желали смерти... как я рад. Как же я рад.

Руки адепта обвили крепкую талию, а кончик его носа уткнулся в плечо Вэй Хуаня, наслаждаясь прикосновениями. Его главный страх пропал. Никто не впустил в свое сердце вину и злость; никто не ощущал к нему столь сильной ненависти, что решился на низменную расправу. Его жизнь была оборвана случайно, и Хао Нину уже было неважно, как именно это произошло.

- Ты беспокоился об этом? – улыбка Вэй Хуаня была теплой и немного печальной. – Никто на свете не пожелал бы тебе смерти, Нин-Нин.

Юноша зажмурился от ласкового обращения, не желая больше ничего говорить или слушать. Теперь ему хотелось лишь продолжить свое существование вместе с Вэй Хуанем в необъятном мире духов: обойти каждый его бескрайний уголок под руку с этим человеком.

- Кажется, не все слова были сказаны.

Неожиданно похолодевший тон Хуаня заставил Хао Нина отстраниться, чтобы посмотреть на появившуюся морщинку между нахмуренных бровей. Темные глаза были направлены в сторону Стража Врат, что с печальным молчанием продолжал витать недалеко от них. Тот и вправду выглядел несколько скованно и даже растерянно, будто сбросив с себя личину вечной отстраненности. Подобное поведение хранителя не могло укрыться от внимательного взгляда опытного воина.

Хао Нин отстранился от Вэй Хуаня, поворачиваясь лицом к Стражу Врат в ожидании его дальнейшего повествования. Чтобы тот сейчас ни сказал, Нин это примет без колебаний, ведь более в нем не было страха.

Страж Врат неспешно опустился на землю, касаясь потрескавшегося камня белоснежными стопами. Его вид вновь стал пустым и отчужденным. Кружащие вокруг пика облака словно ускорили монотонный бег, пытаясь добраться до хранителя грани, но невозможность сделать это лишь породила бесчисленную россыпь взмывающих ввысь искр.

- Дух отделяется от тела смертного и в уготованный час попадает в один из миров. Это нерушимое и вечное правило Небес. Однако, твоя судьба нарушила баланс. Ты не должен был переступать грань.

Хао Нин непонимающе покачал головой:

- Что это значит?

- Твой дух был призван слишком рано, однако тело спасено. Ты жив, Хао Нин. Погружен в глубокий сон, но связывающая с миром смертных тонкая нить, все еще находится в тебе. – Страж незримо приподнял голову, обращаясь к юноше напрямую. – Тебе дозволено переступить грань.

Если бы рядом не находился Вэй Хуань, ослабевшее тело молодого адепта легким перышком осело бы на землю. Обрушившиеся тяжелой волной слова накрыли Хао Нина, выбивая из него весь дух и возможность слышать, осязать, понимать. Он будто потерянный слепец не знал, куда податься и что делать, а потому лишь смотрел в одну точку, не силясь даже двинуться в обхвативших его руках.

Кажется, У Чжэ Кай оказался рядом, холодной рукой проверяя состояние адепта. Кажется, Вэй Хуань пытался дозваться до оглушенного Хао Нина, но тот был не в состоянии ответить друзьям. Мысли хаотичным вихрем проносились перед ним, наконец-то складываясь в полноценную картину. Вот почему он иногда ощущал себя по-настоящему живым, отличным от других обитателей Среднего мира. Вот почему далекие, но такие родные ощущения временами пронизывали его голову: звуками, запахами, голосами. Он был жив, а тело его в мире смертных продолжало взывать к отделившемуся духу.

В какой-то неопределенный момент поддерживающие Хао Нина руки соскользнули с плеч, и это привело юношу в чувства. Он подался вперед, стараясь вернуть прикосновения Вэй Хуаня.

- Хорошо, пришел в себя, - размытый образ Чжэ Кая становился отчетливее. – Мой отрезвляющий удар не понадобится.

Хао Нин встряхнул головой, пытаясь понять, что произошло. Он сидел на камне, что ранее занимал У Чжэ Кай, в окружении взволнованных друзей. Страж Врат, подобно кружащейся в воздухе снежинке, неспешно двигался по краю в одном темпе с облаками.

- А-Нин, как ты себя чувствуешь?

Ладонь Вэй Хуаня легла на макушку Хао Нина, поглаживая его со всей осторожностью, словно тот был из хрупкого фарфора. Его забота радовала, но также несколько смущала. Нин хотел, чтобы Хуань видел в нем достойного мужчину, но пока чувствовал себя лишь несмышленым ребенком, которого продолжали опекать.

- Я не знаю, - честно ответил адепт, - не могу понять.

Хао Нин легонько надавил ладонями себе на глаза, глубоко вдохнув искрящийся энергией воздух. Это принесло облегчение, рассеивая туман в голове.

- Приятно знать, что ты жив. Обескураживающе, но приятно. Значит, меня не только спасли, но до сих пор хранят мое тело. Все-таки хорошо, что я был послушным учеником. – Хао Нин улыбнулся, стараясь смягчить чужое волнение. – Но это ничего не меняет.

Вэй Хуань нахмурился, рассматривая бледное лицо перед собой. Сидя на корточках, сейчас он был немного ниже Хао Нина.

- О чем ты говоришь?

- Я не планирую переходить грань, я останусь здесь.

Треск насыщенных энергией облаков раздражающе громко разбавлял повисшую между тремя друзьями тишину. Она плотным туманом окутывала их тела, сдавливая грудную клетку. У Чжэ Кай отстранился первым, понимая, что его слова в данный момент не имеют веса. Подобная щепетильная тема касалась исключительно Вэй Хуаня и Хао Нина. Он мог лишь по-дружески смириться с окончательным решением и, если что, вовремя залатать возможные раны. Хотя в последнем явно не было нужды.

- Нин-Нин, - голос Вэй Хуаня был тих и осторожен. – Ты можешь вернуться к жизни, ты понимаешь это?

- Прекрасно.

- Тогда почему отказываешься от этой возможности?

Хао Нин посмотрел на генерала с таким удивлением, словно ничего глупее в жизни не слышал. Вэй Хуань же продолжал совершенно невозмутимо рассматривать сидящего перед собой.

- Я хочу остаться с тобой.

- А-Нин, - имя юноши утонуло в чужом вздохе. – Я мертв и меня не вернуть. У тебя же есть шанс продолжить свою жизнь. Не упрямься.

Вэй Хуань поднялся на ноги и Хао Нин поступил точно так же. Его еще немного шатало, но это состояние быстро прошло. Теперь голова адепта полонилась лишь чужими словами.

- Почему ты настаиваешь на этом, я не понимаю? Почему хочешь, чтобы я ушел?

- Потому что живому не место в мире мертвых.

Генерал посмотрел в остекленевшие глаза Хао Нина, но на этот раз не стал его жалеть. Развернувшись, он твердым шагом дошел до каменистого края, опуская взгляд на лиловые волны.

- Ты должен ценить свою жизнь.

- Я хочу ценить мою возможность быть с тобой! – сорвавшийся голос прозвучал совсем рядом, а в крепкой хватке на запястье ощутилась дрожь. – Пожалуйста, А-Вэй, не прогоняй меня. Мне ничего не надо. Раньше мне действительно было грустно, но теперь нет. Я... я ведь пообещал быть с тобой всегда рядом, вечно доказывать свою преданность!

Вэй Хуань повернулся лицом к Хао Нину и тот, воспользовавшись этим, вцепился в воротник ханьфу, не позволяя генералу от него больше отвернуться.

- Я поклялся Лао Мину, что не оставлю тебя! Как я могу нарушить все клятвы и снова позволить тебе страдать?!

Накрывшие его плечи руки были теплыми и заботливыми, такими же, как и всегда. Разве что теперь Вэй Хуань прикладывал больше силы, словно стараясь отстранить от себя Хао Нина.

- Я избавился от своих кошмаров благодаря тебе, А-Нин. И видя, как ты ради меня готов отказаться от возможности снова почувствовать вкус жизни, верю каждому твоему слову. Тебе не нужно больше ничего доказывать.

- Вэй Хуань, - непрошенные слезы вновь затуманили взор адепта. – Пожалуйста... прошу тебя. Разреши мне быть рядом. Ты мой Бог, мой муж, моя родственная душа. – Его дрожащая ладонь коснулась чужой щеки. – Я хочу быть рядом. Ничего мне не нужно ни в одном из миров. Только ты. Я люблю тебя.

Дрогнувший, но потеплевший взгляд темных глаз не укрылся от внимающего каждое слово Хао Нина.

- Ты действительно перестанешь быть моим супругом, если перейдешь грань. - Вэй Хуань обхватил тонкую талию, крепко прижимая юношу к себе и утыкаясь носом ему в висок. – Наш брачный договор перестанет действовать.

- А-Вэй... - голос Нина дрогнул надеждой и радостью. – Значит, я могу...

Генерал не позволил Хао Нину закончить. Легкий поцелуй опустился на губы адепта подобно невесомому крылу бабочки. Цепкие пальцы ослабели, отпуская воротник и нежно перебираясь на затылок. Теплые порывы ветра трепыхали одежду и волосы, а Хао Нин был готов поклясться, что его остановившееся сердце глухими ударами отдавалось в груди, заставляя длинные ресницы трепетать, а губы приоткрываться в надежде получить больше ласки.

- Спасибо, - горячий шепот пробрал до мурашек, - я и не мечтал о том, что когда-либо заслужу шанс на счастье.

Вэй Хуань прислонился своим лбом к чужому, нежно оглаживая плечи адепта. Его взгляд медленно скользил по полуприкрытым глазам, зарумянившимся щекам и мягким губам. Хао Нин прижимался столь трепетно и доверчиво, что лишал Хуаня последних сил и воли.

- Ты даровал мне возможность вновь почувствовать вкус жизни. Как бы я хотел, чтобы наши судьбы пересеклись раньше. Если бы я встретил тебя тогда, Хао Нин, как много жизней можно было бы сохранить. Как много ошибок можно было бы избежать. Как жаль, что лишь в смерти мы друг друга обрели.

- А-Вэй?

- Ты знаешь, за что я всегда боролся. Жизнь каждого человека ценна, поэтому я не позволю еще кому-то потерять ее из-за меня.

Последующий за словами ласковый поцелуй в лоб не ощутился теплым и безмятежным. Он вызвал в Хао Нине лишь непередаваемый глубинный страх. Порывистый вздох вырвался из груди. В карих глазах отразилось неверие. Тело тяжелым камнем кренилось назад в попытках уцепиться за удаляющийся образ и оттолкнувшую его руку.

Искрящиеся облака приняли Хао Нина в свои объятия с материнской заботой. Дорогой сердцу образ заволокло пеленой из слез и донесшимся шепотом прощания. Сознание Хао Нина утонуло в обрушившимся на него забытье.

***

- Ш-шисюн¹! Да шисюн² пошевелился! Шисюн!

- Не паникуй и зови наставника! Дайте мне воду!

- Скорее-скорее! Протрите ему лоб!

Врывающиеся в сознание голоса смешивались, переплетались и заглушались. Какие-то звучали громче, какие-то отдалялись и пропадали. От какофонии неразборчивых резких шумов хотелось поморщиться и закрыть уши, дабы те перестали пронзать голову. Безумно хотелось спать, но желание открыть глаза, и посмотреть на творящееся действо было не меньше.

Хао Нин едва слышно застонал, и от этого едва уловимого хриплого звука все голоса разом стихли. Чтобы зашуметь вновь с удвоенной силой.

- Он правда очнулся! Шиди³ не привиделось!

- Перестаньте шуметь и уходите.

- Наставник!

Прикосновение чужой холодной ладони ко лбу наполнило слабое тело Хао Нина потоком нежной духовной силы, сравнимой разве что с ледяной весенней речкой. Сознание снова туманилось, а исчезающие голоса более не беспокоили. Хао Нин вновь погрузился в спокойный сон.

***

Удивительно прекрасные, сверкающие в лучах полуденного солнца снега на вершинах горных хребтов даровали ощущение полного покоя и безмятежности. Порывистый ветер сдувал с гнущихся веток снежный покров, вихрями гоня его по заиндевелой траве. Витиевато клубящийся пар насыщал воздух ароматом зеленого чая и свежих маньтоу. Солнечные лучи, проникающие сквозь открытое окно, освещали скромное убранство бамбукового домика, ловя частички витающей внутри пыли.

Длинные распущенные волосы цвета колосящейся пшеницы тяжелым каскадом спадали на худые плечи. Белоснежная кожа, всего несколько дней назад казавшаяся мертвенно-серой, приобрела едва заметный румянец. Карие глаза чересчур ярко выделялись на исхудавшем лице: впалые щеки, бледные губы и выступающие скулы явственно демонстрировали нездоровое состояние прибывающего в лежанке человека.

Его взгляд мерно скользил по скалистым выступам, безоблачному небу и виднеющимся вдали полям. Крестьяне уже давно принялись за работу, но с высоты «Обители искупления» их силуэты казались лишь смазанными точками. Высокогорное плато, раскинувшееся на многие ли, напоминало дивный ковер, среди которого затесались маленькие деревушки и протоптанные торговыми тележками дороги.

Тихий вздох вырвался из груди Хао Нина. Его ладонь, приложенная к сердцу, отсчитывала размеренные удары.

- Ты опять ничего не съел, - строгий голос пожурил, но не осудил, - восстанавливаться будешь куда дольше из-за своего упрямства.

- Этот ученик просит у наставника прощения.

- Собираешься искренне извиняться, так хоть посмотри на меня.

Скрип ножек отодвигаемого стула резанул по ушам, но Хао Нин не придал этому значения. Он перевел взгляд на появившегося в комнате мужчину. Белокурый мужчина, ближе всех подступивший к недосягаемым Небесам, не был бессмертным, но отведенный смертным срок давно переступил. Его истинный возраст выдавали лишь редкие морщинки, появляющиеся при улыбке в уголках глаз.

За долгие пять лет сна «Обитель искупления» не претерпела видимых изменений. Мирская суета не досягала этих мест, а потому Хао Нину удалось узнать совсем немногое из рассказов своих младшеньких соучеников.

- Я знаю этот твой взгляд, Нин-эр, - с безмятежным пониманием произнес наставник, - поделишься своими мыслями?

- Я собираюсь спуститься с горы.

Эмоции не отразились на чужом лице, однако пролегшая глубокая тень не скрыла печаль в мудрых глазах. Голос наставника не поменялся, его тон был все так же легок и спокоен.

- Ты знаешь правила, Нин-эр, обратно подниматься запрещено.

Хао Нин решительно кивнул, явно приняв окончательное решение задолго до этого разговора. Он просто оповещал, не прося совета или наставления. После пробуждения наивность Хао Нина рассеялась подобно дымке. Упрямый ребенок превратился в другого человека, в глазах которого залегла невыносимая скорбь и пустота.

- Ты помнишь, к чему привели твои поспешные действия?

- Этот ученик никогда не забудет допущенной оплошности. – Хао Нин вытянул руки, вежливо склоняя голову. - Если бы не наставник, его душа давно вступила бы на цикл перерождения. Но сейчас ученик уверен в принятом решении и намерен безотлагательно его исполнить.

- Нин-эр, что ты собираешься делать?

Печальный взгляд карих глаз вновь был обращен на далекий горизонт. Солнце осветило его лицо, а сквозящий ветер потянул за собой пряди длинных волос.

- Я собираюсь сделать то, что наставник никогда не простит. Я сделаю то, что никогда не прощу сам.

Хао Нин приподнял руку, кончиками пальцев касаясь своей груди и улавливая под ними забытое биение. Сейчас оно казалось таким неправильным и неестественным, ведь, несмотря на то, что он снова жил, его сердце осталось далеко за пределами мира смертных.

--------------------------------------------------------------------------

Шисюн¹ – обращение к человеку, который старше говорящего по возрасту или статусу (младший зовется «шиди»)Да шисюн² – обращение к первому ученику наставника (старший по обучению среди остальных)Шиди³ - обращение к человеку, который младше говорящего по возрасту или статусу (старший зовется «шисюн»)

Конец 1 тома