ИСТОРИЯ С ПЕРЕОДЕВАНИЕМ

Конечно, всем известно, что в гостинице достать номер сейчас не так легко.Я как приехал на юг, так сразу в этом убедился.Слез с парохода, зашел в одну гостиницу, там портье говорит:— Знаете, я прямо удивляюсь на современную публику. Как пароход приходит, так все непременно к нам. Как будто у нас тут гостиница. Ну гостиница. Но номеров у нас нет. Переполнение.Тогда я решаюсь пуститься на такую хитрость. Я выхожу на улицу и обдумываю план действия.В руках у меня два места. Одно место — обыкновенная корзинка, на какую глядеть мало интереса. Зато другое место — очень великолепный фибровый или, вернее, фанерный чемодан.Корзинку я оставляю у газетчика, выворачиваю наизнанку свое резиновое международное пальто с клетчатой подкладкой, напяливаю кепку на нос, покупаю сигару и ее закуриваю и вот в таком неестественном виде со своим экспортным чемоданом вламываюсь снова в эту гостиницу.Швейцар говорит:— Напрасно будете заходить — номерей нету.Я подхожу до портье и говорю ему ломаным языком:— Ейн шамбер-циммер, говорю, яволь?Портье говорит:— Батюшки-светы, никак иностранец к нам приперся.И сам отвечает тоже ломаным языком:— Яволь, яволь. Она, шамбер-циммер, безусловно яволь. Битте-дритте, сию минуту. Сейчас выберу номер, какой получше и где поменьше клопов.Я стою в надменной позе, а у самого поджилки трясутся.Портье, любитель поговорить на иностранном языке, спрашивает:— Пардон, — говорит, — господин, извиняюсь. Ву зет Германия, одер, может быть, что-нибудь другое?.. "Черт побери, — думаю, — а вдруг он, холера, по-немецки кумекает? И сейчас на этом языке разговорится".— Но, — говорю, — их бин ейне шамбер-циммер Испания. Компрене? Испания. Падеспань.Ох, тут портье совершенно обезумел.— Батюшки-светы, — говорит, — никак к нам испанца занесло. Сию минуту, говорит. Как же, как же, говорит, знаю, слышал — Испания, падеспань.И у самого, видать, руки трясутся. И у меня трясутся. И у него трясутся. И так мы оба разговариваем и трясемся.Я говорю ломаным испанским языком:— Яволь, говорю, битте-цурбитте. Несите, говорю, поскорей чемодан в мою номерулю. А после, говорю, мы поговорим, разберемся что к чему.— Яволь, яволь, — отвечает портье, — не беспокойтесь.А у самого, видать, коммерческая линия перевешивает.— Платить-то как, — говорит, — будете. Инвалют одер все-таки неужели нашими.И сам делает из своих пальцев знаки, понятные приезжим иностранцам, нолики и единицы.Я говорю:— Это я как раз вас не понимает. Неси, говорю, холера, чемодан поскорее.Мне бы, думаю, только номер занять, а там пущай из меня лепешку делают.Вот хватает он мой чемодан. И от старательности до того энергично хватает, что чемодан мой при плохом замке раскрывается.Раскрывается мой чемодан, и, конечно, оттуда вываливается, прямо скажем, разная дрянь. Ну, там, бельишко залатанное, полукальсоны, мыльце "Кил" и прочая отечественная чертовщина.Портье поглядел на это имущество, побледнел и сразу все понял.— А нуте, — говорит, — испанский подлец, покажи документ.Я говорю:— Не понимает. А если, говорю, номеров нету, я уйду.Портье говорит швейцару:— Видали? Он пытался пройти под флагом иностранца.Я хочу поскорей уйти, но швейцар говорит:— Тес, товарищ, подойдите сюда. Не бойтесь. Скажите, неужели вам так нужен номер?Я говорю:— На пароходе закачало — еле стою. И даже согласен дать премию, только чтоб мне дали в номере полежать.Портье говорит.— У нас взяток не берут. А если вам так нужен номер, то я вам могу дать просто так Безвозмездно. Но он без ключа Номер заперт, а ключ потерян. За это вы слесарю заплатите пятнадцать рублей. Он вам откроет и ключ подберет из старья.Я плачу эти деньги и получаю номер.А вечером узнаю, что никто от этого номера ключа не терял, а просто они мне загнали за пятнадцать целковых обыкновенный ключ от этого номера. Об этом мне сказал сосед, с которого они взяли за то же самое десять целковых. А с меня на пять рублей дороже, как с бывшего испанца.В общем, я был доволен, что получил номер.На этом рассказе мы закончим наше повествование о коварстве. Конечно, возможно и даже скорей всего мы позабыли еще что-нибудь отметить из этой области Так что если читатели вспомнят что-нибудь острое о коварстве, пусть они это отметят в своих сердцах.Прочтите только тут еще небольшое послесловьице к нашему отделу "Коварство". После чего мы с вами перейдем к четвертой книге — "Неудачи".И в этой книге будем говорить о таких делах, от которых мужчины задрожат, а женщины ахнут.Итак, извольте небольшое, вроде болтовни, послесловьице. Оно, так сказать, морским узлом завяжет все то, что вам говорили про коварство,