Глава 32-33. Свидания и ссоры

— Как он? Ты видел его? — спросила Гермиона Блейза, когда он, запыхавшись, примчался и плюхнулся на скамью рядом с ней перед уроком профессора Флитвика. Брюнет кивнул, не в силах отдышаться. Он бежал всю дорогу и преодолел расстояние от больничного крыла до класса маленького профессора, на которое обычно требовалось десять минут быстрым шагом, за три минуты. Он несся с бешеной скоростью, растолкав и посбивав с ног толпу пуффендуйских первоклашек, которые еще долго поднимались и отряхивались, недоумевая, кто же это пролетел фурией мимо них. — И что? — с беспокойством прошептала девушка, бросая внимательный взгляд на лучшего друга, сидевшего на две парты впереди и старавшегося сосредоточиться на лекции. — Лю… бимая.. по…дожди па… ру ми.. нут, — пропыхтел Блейз. — Ой, извини, — смутилась Гермиона. Забини улыбнулся ей и, справившись, наконец, с дыханием, объяснил: — Он в относительном порядке: из комы вышел, идет на поправку. Но меня сейчас беспокоит не физическое его состояние. Он безутешен, Герм. Он понял, что Гарри избегает его. Драко попросил меня привести к нему Поттера, чтобы поговорить и постараться выяснить, что послужило причиной того, что Гарри забыл даже их объяснение в любви. — Объяснение в любви? О, Мерлин! Но когда они успели? — Похоже, в другой реальности. Драко даже сказал мне, что там у них все… ну, они поцеловались и… В общем, ты понимаешь. Гермиона озадачено посмотрела на Блейза, а потом, мило смущаясь, шепотом спросила: — Блейз, ты хочешь сказать, что наши лучшие друзья… стали любовниками? Слизеринец кивнул. — Вот, дерьмо! — не сдержавшись, от всей души выругалась Гермиона, привлекая внимание профессора Флитвика. — Что именно вам непонятно, мисс Грейнджер? — Простите, профессор. Мне все ясно, — пробормотала она, побагровев. — Вот такие дела, Герм. И как мне теперь убедить Гарри пойти к Драко? — спросил расстроено Забини. — Я сама с ним поговорю. Но что, к Мерлину, могло произойти, что он забыл даже такое важное событие? Блейз, я бы такое никогда не забыла! — воскликнула она и, мгновением позже осознав, что именно она только что сказала, окончательно залилась краской. — Я надеюсь! — прошептал не менее смущенный юноша. — Мне… понимаешь… Блейз…, — силилась выговорить хоть слово девушка. — Я все понял, Герм. Это действительно незабываемый момент. Надеюсь, и наш будет таким же, когда мы решим, что готовы к нему, — сказал серьезно слизеринец и улыбнулся. Девушка облегченно выдохнула и тоже заулыбалась, ожидая, когда непослушное сердце перестанет выплясывать в груди тарантеллу, и постаралась сосредоточиться на заклинании улучшения памяти, которое объяснял преподаватель. Блейз сделал то же самое, но вдруг вздрогнул, осененный идеей, которая пришла ему в голову. — Извините, профессор, — поднял он руку. — Да, мистер Забини. — Скажите, профессор, это заклинание служит для того, чтобы лучше запомнить события, которые произошли в недавнем прошлом? — Совершенно верно. — А если я хочу на время забыть определенные события, какое заклинание нужно использовать? Сразу несколько человек повернулись к Блейзу, с улыбкой ожидающему ответа на свой вопрос, который не заставил себя ждать: — Ну, в данном случае существует несколько различных по своему действию заклинаний, причем, некоторые из них являются очень опасными и необратимыми и запрещены Министерством. Они используются в редчайших случаях, когда нельзя решить проблему иными способами. Например, их применяют в больнице Святого Мунго для пациентов, которые пережили или стали свидетелями ужасных событий, сильно травмирующих психику. Затем профессор Флитвик продиктовал добрую дюжину подобных заклинаний. — Несомненно, самым опасным из выше названных заклинаний является Oblivion partes, которое часто использовали в свое время Пожиратели смерти. — А почему оно самое опасное, профессор? — Потому что оно единственное из всех, после которого очень трудно восстановить блокированные воспоминания.— Но это возможно? — Да, мисс Грейнджер. В большинстве случаев подобные заклинания действуют короткий период времени или являются обратимыми, потому что по большому счету все они просто временно блокируют воспоминания. — Но это не относится к oblivion partes, верно? — спросил Блейз, все большей утверждаясь в мысли, что Нотт применил одно из заклинаний этих к Гарри. — Не совсем так, мистер Забини. В этом случае принцип блокировки воспоминаний несколько иной, поэтому их восстановление затруднительно. И бывали случаи, когда отдельные события восстановить не удавалось. — И чем рискует человек, подвергшийся данному заклятью? — внезапно спросила Гермиона. — Единственный риск — не вспомнить вообще ничего. В физическом и в психологическом плане никакого побочного эффекта нет. — Очень интересно, — пробормотал Блейз. — Я вижу, мистер Забини, — заметил профессор Флитвик. — Вот только интересно, почему? — У меня есть тетушка, у которой похожие симптомы. Вот я и хотел узнать, нельзя ли ей чем-нибудь помочь, — соврал Забини. — Только каким заклинанием можно отменить действие вышеназванных? — О, я не могу сказать Вам этого, молодой человек! Оно запрещено Министерством. Эти заклинания относятся к продвинутой магии и чрезвычайно опасны в применении, особенно если маг еще не достиг совершеннолетия. — Да я и не собирался… У меня и мысли не было… — забормотал Блейз, чувствуя, что чуть не попался. — Только колдомедики в Св. Мунго могут применять его для лечения пациентов. — Да, но… — Если позволите, я бы хотел продолжить урок, — закончил дискуссию профессор. Блейз кивнул и расстроено вздохнул, но тут перед ним на парту упал клочок пергамента. «Отменяющее заклинание для oblivion partes, библиотека, запретная секция, в полночь. Люблю тебя! Гермиона». Блейз просиял и, незаметным движением палочки уничтожив записку, сосредоточился на уроке.Ужин пролетел незаметно. В девять часов вечера, когда все студенты собрались в своих гостиных, готовя домашние задания, парочка, тесно прижимаясь друг к другу, скрытая позаимствованной мантией-невидимкой, бесшумно двигалась по пустым коридорам по направлению к библиотеке. — Ничего себе! — прошептал Блейз. — И часто ты позволяешь себе такие вылазки? — Да! Мы с Гарри и Роном за шесть лет столько раз нарушали комендантский час, что и не сосчитать, — ответила Гермиона, чмокнув его в щеку. — Ты вся состоишь из сюрпризов, любовь моя, — удивился слизеринец, открывая тяжелую дверь библиотеки. — Ну, вот мы и добрались до Запретной секции. Где будем искать? — На нижних полках, в разделе заклинаний, — присев на корточки девушка, вытащила тяжелый пыльный фолиант и принялась листать его, стараясь производить как можно меньше шума. — Нашла что-нибудь? — Некоторое время спустя, спросил Блейз. — Нет. Но Флитвик говорил, что это заклинание часто использовали Пожиратели, поэтому нужно перейти к разделу Темных искусств. — Где это? — За этим стеллажом. — Откуда ты знаешь? — Я столько времени здесь провела. И большую часть именно ночью, — хмыкнула Гермиона. — Ладно, я пойду на ту сторону, а ты продолжай искать здесь, — прошептал Блейз. Девушка кивнула, и слизеринец исчез в темноте. Через полчаса интенсивных поисков ни один, ни другая не смогли найти ничего им нужного. Блейз напоминал тигра в клетке. — Вот дерьмо! Ну почему мы не можем найти ничего путного? — Ругался он сквозь зубы. — Странно. Может, мы не там ищем? — пробормотала Гермиона. — Если только… — Что? — Может, поискать в разделе вечной любви?.. Хотя, я думаю, мы и там ничего не найдем! — решительно закончила она. — Почему?— Потому что этой книги здесь больше просто нет. — Поч… Ты хочешь сказать, что тот, кто наложил это заклинание на Гарри, забрал ее? — поперхнулся Блейз. — Да, мне так кажется. — Час от часу не легче! И что теперь? — Нам нужно найти того, кто ее выкрал, потому что получить какую-либо книгу на руки из Запретной секции невозможно. — У меня есть подозрения на этот счет, но я не уверен. — Нотт? — не колеблясь, выпалила Гермиона. — Точно! — Я тоже о нем сразу подумала, потому что он единственный, кто извлекает выгоду из амнезии Гарри. Так он может спокойно попытаться наладить отношения с Драко. Блейз согласно кивнул. — Все, пошли отсюда. Завтра подумаем, как заставить его признаться. — Давай забежим на пару минут проведать Драко. Я пообещал ему, что приведу к нему вечером Гарри. Но так как ничего не получилось, нужно хотя бы объяснить ему, что к чему. — Пойдем, конечно, — согласилась Гермиона. Она поставила на место книги и вслед за Блейзом направилась к выходу. В больничном крыле их ждала потрясающая картина: Гарри Поттер собственной персоной сидел у изголовья спящего Малфоя и с грустью смотрел на него. — Гарри, — тихонько начала Гермиона, направляясь к нему. — Подожди, — прошептал ей на ухо Блейз, удерживая за руку. — Смотри! В этот самый момент из темноты появился Нотт и приблизился к гриффиндорцу: — Что ты здесь забыл, Поттер? — спросил он. — Ничего. Как видишь, я не будил его. Просто пришел узнать, как он. — Поправь меня, но, по-моему, мы с тобой кое о чем договаривались? — недовольно процедил Нотт. — А я и не нарушал наш уговор. Я не общаюсь с ним. Снейп и Блейз просили меня навестить его, но я не пришел. Что еще тебе нужно? — прошептал Гарри. — Знать, какого боггарта ты приперся сюда сейчас? — Слушай, я помню, что обещал тебе. Но происходят странные вещи. Я вижу отрывочные картины о нас с ним, и хотел лишь понять, что это. А сюда я пришел, просто чтобы узнать, как он. — Твою мать, зачем? — рявкнул Нотт. — Ты же сказал, что не любишь его, и что он тебе не интересен. — Я знаю, что сказал. Но сейчас я уже ни в чем не уверен. — Мне плевать, Поттер! У нас уговор, будь добр, соблюдай его! — А почему ты так бесишься? Боишься, что он выберет меня, а не тебя? — раздраженно огрызнулся Гарри. — Не зли меня, Поттер! Ты не знаешь, на что я способен. — Вот только не надо меня пугать! Я уже давно не боюсь подобных угроз, — бросил Поттер, поднимаясь и подходя ближе к своему сопернику. — Я люблю его! Драко — вся моя жизнь! — Может, я тоже любил его, но только не могу вспомнить! — Ну, а мне-то что? — Тебе — ничего, а вот мне дело есть! — Ты ничего не знаешь о нас, о том, что мы пережили вместе. Он — часть меня! — завопил Нотт. — Да я ничем тебе и не мешаю! Я только хочу понять! — тем же тоном ответил гриффиндорец. — Незнание убивает меня. Как бы ты себя чувствовал на моем месте? Если бы тебя лишили воспоминаний? Поверь мне, это ужасно — видеть в обращённых на тебя взглядах знание о событиях, о которых ты не имеешь даже понятия! Не хочу всю жизнь жить в сомнениях, — уже тише добавил он. — И что ты хочешь сделать? Прийти к нему и попросить: «Эй, расскажи мне»? — Возможно. А вдруг я ошибся? — Ты никогда не сможешь полюбить его так, как я. Зачем внушать ему несбыточные надежды? — Ты просто боишься, что он влюблен в меня, а не в тебя, да? Ты панически боишься, что это чувство окажется сильнее. Но почему? Кто тебе сказал, что… — Гарри на мгновение замер. — Ты видел мои воспоминания, — потрясенно прошептал он, понимая, что прав. — Это ты, да? Ты лишил меня памяти? Нотт молчал, подтверждая его правоту. — Но почему? — Ты спрашиваешь — почему? Потому что мне нужен был второй шанс. Я хотел вновь завоевать его любовь. Пока ты был временно обезврежен, я мог бы поговорить с ним и попытаться еще раз… — Сделать что? — раздался голос Драко, который все это время притворялся крепко спящим. — Что бы ты попытался сделать, Теодор? Глубокая тишина воцарилась в помещении. Потом Нотт пробормотал: — Мне так жаль, Драко. Желание вновь обнять тебя свело меня с ума. — Как ты мог, Тео? — простонал Драко. — Как ты мог так поступить со мной? — с возрастающим раздражением повторил он. — Почему ты любишь его? — всхлипнул Нотт, кивая головой в сторону Гарри. — Что в нем есть такого, чего нет у меня? — в его голосе звенело отчаяние. — Мы не выбираем, кого любить, Тео. Наша история закончилась задолго до того, как я влюбился в Гарри. Ты прекрасно об этом знаешь. — Драко, я не могу так больше. Я думаю о тебе каждый день, каждую минуту. Я люблю тебя, я хочу тебя, я с ума без тебя схожу. Жизнь без тебя опустела. Иногда мне хочется умереть, потому что тебя больше нет рядом. — Я все понимаю, Тео. Но я не люблю тебя больше. Что я могу с этим сделать? — Дай мне второй шанс, Драко! Все будет по-другому, клянусь. Давай попробуем еще раз! Мы ведь так любили друг друга, не мог же ты все забыть, — умолял Нотт, обращая к Драко залитое слезами лицо. — Я не могу, — прошептал блондин, отводя глаза и понимая, что добивает своего бывшего возлюбленного. Гнетущее молчание нарушил Гарри, который подошел к двери и сказал: — Слушайте, ребята, почему бы вам не поговорить завтра на свежую голову? — Гарри, прошу тебя, — прошептал Драко, протягивая к нему руку, — не уходи. — Я понимаю, что тебе тяжело слышать это, но я ничего не помню о нас. Прости. Я ничего не чувствую. Рука Драко безвольно упала. — Ты сам сказал, что любишь меня, после того как мы занимались сексом. Умоляю, не выбрасывай меня из своей жизни. — Я хочу вернуть свои воспоминания. — Я помогу, Гарри. — Ты сначала выясни все с ним, а потом мы поговорим, — ответил Поттер и покинул больничное крыло. — Мерлин, Тео, ну как ты мог? — Драко повернулся к другому слизеринцу, и слезы покатились по бледным щекам. — Ты разрушил самое прекрасное, что было в моей жизни. — Мне так жаль, Драко, — прерывающемся голосом прошептал Нотт и выскочил за дверь. Пару минут спустя за ним последовали никем незамеченные Блейз с Гермионой, которые справедливо рассудили, что Драко сейчас не до них. — Куда ты? — спросила Нарцисса, увидев, что муж облачился в мантию и направился к двери. — Увидимся в Хогвартсе, у меня есть одно срочное дело. — Люциус, а отменить нельзя? — Нет, сокровище, я получил срочное послание. Мне нужно опознать труп одного человека. Отложить это нельзя. Но ты не волнуйся, я появлюсь в Хогвартсе сразу же, как только решу проблему, — холодно сказал Малфой. — Во сколько ты поедешь? — Сейчас же, только переоденусь. — Прекрасно, там и увидимся, — сказал мужчина и аппарировал. Нарцисса опустила голову и прикрыла глаза. Столько лет она была замужем за этим человеком, но так и не смогла привыкнуть к его манере разговора, когда в его голосе жажда обладания мешалась с ледяным высокомерием. — Ты готов? — спросил Северус друга, снимая слой за слоем повязку с его глаз. — Да, — прошептал Сайфер. — Но должен признать, что мне немного страшно. — Не волнуйся, все будет хорошо. Поппи сказала, что проблем со зрением не будет. Первое время глаза будет слегка жечь, но это неудобство скоро пройдет. — Сев, я даже не знаю, как тебя благодарить, — Сайфер сжал его руку. — Перестань, покажи лучше мне свои глаза. Малфой медленно открыл глаза. На мгновение ему показалось, что ничего не изменилось, а потом на него обрушилась боль. Сайфер застонал и зажмурился, а потом попробовал снова. Постепенно он смог различить свет и тень, потом тени обрели очертания предметов, которые становились все четче. — Ну что? — с тревогой спросил друг. — Сай, ты видишь меня?— Ты постарел, — заулыбался блондин и потянулся, чтобы тепло обнять Северуса. — Я вижу тебя, Сев! Я вижу!!! Слизеринский декан обнял его в ответ и облегченно выдохнул. — Он плакал всю ночь, — прошептал Сайфер, кивая головой в сторону кровати Драко. — Кто? — не сразу вник Снейп. — Драко. — Поттер, да? — Это мучительно, Северус, не иметь возможности утешить его, — горько прошептал Сайфер. — Потерпи, друг мой, еще один день. — Я понимаю, но он такой беззащитный, такой хрупкий, мне так хочется обнять его, сказать, что все наладится. — Завтра скажешь. А сейчас отдыхай, а то мне говорят, что ты переутомляешься. — Но это фантастическое чувство — иметь возможность встать и пойти куда тебе хочется! — Я тебя понимаю, но не забывай, что ты еще не прошел восстановительный период. — Да я прекрасно себя чувствую, Сев! Как никогда раньше. Профессор заулыбался и кивнул, но потом посерьезнел и сказал: — Сегодня Люциусу сообщили о твоей смерти. — Я знаю. Дамблдор рассказал. Ты думаешь, он явится сюда, чтобы сообщить тебе эту новость? — Не знаю. — Думаю, это по-своему справедливо. Чтобы жить дальше, нужно сгореть и возродиться из пепла подобно птице-фениксу. Снейп улыбнулся и сказал: — Не знаю насчет феникса, но думаю, это тебя точно возродит, — и он протянул другу длинный узкий футляр, в котором лежала сестра-близнец его старой волшебной палочки: девять с половиной дюймов, орех, волос из гривы единорога внутри. — Олливандер был очень любезен. Он прекрасно помнил ту палочку, которую продал тебе много лет назад. — Поверить не могу, — срывающимся голосом прошептал Сайфер, дрожащими руками вынимая палочку из ее ложа. — Знал бы ты, сколько лет я мечтал почувствовать ее пальцами. Мою палочку сломали у меня на глазах.— Я понимаю. Единственный способ скрыть мага — это сломать его палочку. Что скажешь, если я предложу тебе немного попрактиковаться чуть позже? Ты еще не заржавел за столько лет? — фыркнул Снейп, толкая друга локтем в бок. — Не надейся! Все эти годы я постоянно повторял все известные мне заклинания и контрзаклинания, чтобы не забыть. — Ладно, старик, у нас еще будет время для магической дуэли… — Снейп не договорил, потому что в больничном покое раздался теплый и хорошо знакомый обоим мужчинам голос. — Нарцисса, — прошептал Сайфер, прикрывая глаза. — Не двигайся, если Драко еще не готов, то представь, что будет с ней, — еле слышно прошептал Северус. — Но… — Сай, прошу тебя! — перебил его Снейп и поднялся. — Будь здесь! — добавил он и вышел из-за ширмы. — Нарцисса, дорогая, здравствуй! Ты приехала проведать Драко? — Привет, Северус! Да, я случайно узнала вчера ночью и с утра сразу же приехала. — Он еще спит. Разбудить его? — Не надо, пусть спит пока. Я подожду Люциуса. Он должен прибыть с минуты на минуту. Мы разбудим его вместе, — улыбнулась старому другу нарцисса. — Как ты? — Хорошо. — Правда? — Все, Северус, — оборвала женщина и направилась к кровати Драко. — Мерлин! — Охнула она, прикрывая рот рукой. — Северус, ты заметил, насколько он стал похож на него? — Что? — обеспокоено спросил зельевар. — Ты видишь, как он похож не него? — дрожащим голосом повторила женщина. — С каждым днем все больше… — она не договорила и прерывисто вздохнула, сдерживая слезы. Сделав шаг, Нарцисса оказалась у изголовья кровати спящего юноши и присела на край. Слезинка скользнула по щеке. — Те же глаза, цвета тумана, та же плутовская улыбка, — задумчиво сказал Снейп. — Мне так его не хватает, Северус, — сдавлено произнесла она. — Не проходит дня, чтобы я не думала о нем, — женщина подняла на профессора полные слез глаза. — Настанет день, и ты сможешь обнять его, — прошептал мужчина, сжимая ее пальцы. — Если на свете есть справедливость, то хотя бы в смерти мы должны быть вместе, — произнесла Нарцисса и задумчиво добавила: — Я все время спрашиваю себя, если бы все сложилось не так, и он не исчез, женился бы он на мне? Были бы мы счастливы? Любил бы он нашего сына, так же как и меня? Северус кивнул и уже открыл рот для ответа, но тихий голос заставил его остановиться. — Даже не сомневайся, любимая. Нарцисса вскинула глаза на стоящего перед ней в утреннем свете мужчину, абсолютно похожего на ее мужа, только чуть более худощавого. Вскочив, она смущенно сказала: — Люциус, извини, я не слышала, как ты вошел. — Я не Люциус. — Что? — Я не Люциус, — повторил мужчина. — Кто… кто …ты? — еле выговорила женщина, не в силах поверить глазам. — Ты еще прекрасней, чем я запомнил, — прошептал Сайфер, ласково коснувшись ее щеки кончиками пальцев. — Как ты, маленькая моя? Только один человек так называл когда-то Нарциссу, с такой же щемящей нежностью и бесконечной любовью. Тот, кто почти двадцать пять лет назад завоевал ее сердце, взамен подарив свое. Счастье узнавания, когда она услышала этот простой, но так много напомнивший вопрос, оказалось слишком сильным, чтобы ее нервы смогли выдержать. Выдохнув онемевшими губами только одно слово — «Сайфер!» — женщина упала без чувств на руки того единственного, кого она любила, кто был отцом ее сына, и кто наконец-то вернулся к ней из небытия.— Я же просил тебя не вмешиваться, — прошептал Снейп, помогая другу перенести и уложить бесчувственную женщину на кровать за ширмой. — Прости, я не сдержался. Когда она начала задавать тебе все эти вопросы, мне захотелось умереть. — Великолепно! Вот только с минуты на минуту здесь будет Люциус, — с досадой сказал зельевар. — Знаю, прости, — сухо отозвался Сайфер. — Сай, я знаю, как тебе сложно — здесь женщина, которую ты любишь, и твой сын, но пойми, нужно подождать. — Я понимаю, — прошептал Малфой, не удержавшись и прижавшись губами к тонкому женскому запястью. Несколько мгновений спустя Нарцисса открыла глаза после произнесенного Снейпом «Энервейт!». — Что происходит, Сев? — хрипло спросила Нарцисса, поднося руку ко лбу. — Я ви…, — она осеклась, увидев того, кто ласково сжимал ее пальцы. — Сайфер… — Здравствуй, любимая. — Сайфер! — прошептала женщина, пытаясь сесть. — Да. — Сайфер, — потрясенно повторила Нарцисса, осознавая, что это не сон, и разражаясь слезами облегчения. — Я пока не могу рассказать тебе все, но обещаю, что больше не исчезну. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, — прошептал он в светлые волосы, прижимая плачущую женщину к груди. — Мне так не хватало тебя. Я думала, что ты умер, — всхлипывала она. — В каком-то смысле так оно и было, — ответил Сайфер. — О Мерлин! Не могу поверить, что ты жив. — Я жив, любимая. — Драко, он… он… — Я знаю, маленькая моя. Северус мне сказал. — Сайфер, он так похож на тебя, — пробормотала Нарцисса, не отрывая лица от груди мужчины. — Возьми себя в руки, девочка моя. Сейчас здесь будет Люциус, и ты должна не подать вида, что что-то изменилось, — сказал Сайфер и поцеловал ее в соленые от слез губы.— Я не смогу. Он мне отвратителен, он… — Я знаю, Нарцисса, но пока я не могу открыто выступить против него. Поэтому умоляю тебя, не давай ему повода причинить тебе боль. Все будет хорошо, нужно только немного переждать. — Почему ты такой худой? Где ты был? — Я не могу объяснить тебе это сейчас, повторю только, что я вернулся навсегда и ничто и никто в этой жизни не сможет разлучить меня с тобой и с Драко. Леди Малфой слабо улыбнулась: — Я ждала тебя семнадцать лет, конечно, я смогу потерпеть еще несколько дней. — Я люблю тебя, Нарцисса. Все эти годы только эта любовь не давала мне сойти с ума. — И я тебя люблю. Все эти годы я не верила тем, кто говорил, что ты просто ушел и бросил меня. — Я никогда бы так не сделал! — Я знаю! — Ты прекрасна, дорогая! Мы наверстаем с тобой все упущенное время. — Не могу дождаться, любимый, — заулыбалась Нарцисса и поцеловала ладонь Сайфера, которой он нежно гладил ее по щеке. — Доброе утро, — раздался голос мадам Помфри из-за ширмы. — Пойдем, Нарцисса. Драко проснулся, — прошептал Снейп и потянул женщину за локоть. Та кивнула и, поцеловав Сайфера еще раз, поднялась с кровати. — Будь любезен, в этот раз не выходи отсюда, — обратился к нему Снейп. Малфой кивнул, улыбнулся еще раз Нарциссе и скрылся за ширмой. — Прекрасно, — прокомментировал Снейп и вместе с Нарциссой направился к кровати Драко. — Мама! — удивленно воскликнул юноша, увидев мать. — Что ты здесь делаешь? — Привет, сокровище. Как ты себя чувствуешь? — поздоровалась женщина, вытирая щеки. — Узнала, что с тобой случилось, и приехала. — Почему ты плачешь? — Увидев тебя на больничной кровати, не смогла сдержаться. Видишь, Северус пытался успокоить меня. Я не знала, что с тобой произошел несчастный случай, иначе я приехала бы немедленно.— Со мной уже все в порядке, — заулыбался сын. У меня крепкая шкура. Я же Малфой. — Да уж, — прокомментировала Нарцисса и снова залилась слезами. — Мама, ну все же хорошо. Хватит плакать, — растерялся Драко. — Через несколько дней я снова буду на ногах. Да, мадам Помфри? — спросил он у медсестры, не зная, что слезы матери были вызваны другой причиной. — Да, Драко. — Извини, дорогой. Я все никак не могу успокоиться, — сквозь слезы попыталась улыбнуться леди Малфой, вытирая мокрые щеки. — Я так счастлива. — Пора бы уже взять себя в руки, — раздался от двери холодный голос. — Женщине твоего уровня не пристало реветь как какой-то маггле. — Папа, — посерьезнел Драко. — Здравствуй, сын. — Люциус, — кивнул Снейп, бросая умоляющий взгляд на Нарциссу, которая с трудом проговорила: — Мы ждали тебя. — Извините, у меня было неотложное дело. Драко, я вижу, ты пришел в себя. Прекрасно. — Да, — ответил юноша и улыбнулся матери. — Как скоро он встанет на ноги? — обратился Люциус к медсестре. — Не раньше, чем через неделю, — ответила та. — Жаль, я думал, что раньше. — Сожалею. — Я представляю, — пробормотал Малфой и повернулся к Снейпу. — Северус, мне нужно поговорить с тобой. Уделишь пять минут? — Конечно, слушаю тебя. — Наедине. — Хорошо, пойдем в лабораторию, — предложил Снейп и, кивнув присутствующим, направился в сопровождении Люциуса к выходу. — Дорогой, ты правда хорошо себя чувствуешь? — обратилась Нарцисса к сыну. — Ты так похудел. — Мама, я три дня провалялся в коме, поесть возможности не было, — рассмеялся тот. — Не обманывай меня, Драко. Я хорошо тебя знаю и вижу, что тебя что-то беспокоит. Это Люциус или что-то в школе? — ласково спросила мать. — И то, и другое, — прикрыл глаза юноша. — Не хочешь рассказать? — Лучше не надо. — Драко, я подозреваю, что Люциус что-то задумал. Будет лучше, если ты мне расскажешь подробнее. И что все-таки случилось в школе? Вместе мы сможем найти решение. — Сейчас уже все в порядке. — Что значит «сейчас»? Драко подумал и решился. Он рассказал матери о планах Люциуса превратить его в нового Темного лорда и о своем твердом решении не подчиниться ему. О том, что Дамблдор и Снейп в курсе и во всем помогут, так что можно не волноваться. Кроме того, Нарцисса узнала о том, что он исправил оценки и начал нормально питаться. — Хорошо, и что же еще тебя сейчас беспокоит? — Это немного сложно объяснить… понимаешь, мне кажется … я влюблен… — Но это же чудесно, — обрадовалась Нарцисса. — Да, наверное, — пробормотал юноша, и в общих чертах объяснил матери то, что сделал Теодор, скрывая при этом, кто был второй заинтересованной стороной в этой ситуации. — Понятно, и что думаешь делать? — Не знаю, но сама мысль о том, что я могу его потерять, сводит меня с ума, — несчастным голосом сказал Драко, не замечая, что выдал себя. — Потерять ЕГО? — женщина помолчала. А потом продолжила: — Ну, если хотя бы половина из того, что о нем говорят, правда, то я бы сказала, что тебе не стоит так беспокоиться. Я думаю, Гарри скоро все вспомнит. Удивленный проницательностью матери, блондин не удержался от вопроса: — Откуда ты узнала, что это Гарри? — Я твоя мать, Драко. Много лет ты рассказывал мне о том, как ты ненавидишь его и терпеть не можешь. Ты же знаешь, что от ненависти недалеко и до любви. Юноша кивнул. — И что мне делать? — Оставить его в покое и подождать. Гарри нужно разобраться со своей жизнью самому. Он сейчас смущен и растерян, но потом, вот увидишь, он сам придет к тебе. Стань ему другом и не форсируй события. Не заставляй его полюбить тебя. Не забывай, что сейчас он подобных чувств не испытывает. Дай ему время, сынок. — А если он меня не полюбит? — Я так не думаю. — Откуда ты знаешь? — Настоящая любовь не умирает, — прошептала Нарцисса, ласково целуя сына в щеку. — Я тебя люблю, — Драко в ответ обнял ее. — И я тебя очень люблю, сокровище, — отозвалась женщина, возвращая объятие и глядя в сторону ширмы, за которой она знала, Сайфер прекрасно слышал их с Драко разговор. — Мама, — прошептал юноша, отстраняясь. — Да? — Могу я задать тебе вопрос? — Конечно. — И ты мне честно ответишь? — Драко взял мать за руку. — Да, милый. — Кто такой Сайфер Малфой? — выпалил Драко. — Откуда ты узнал это имя? — в свою очередь задала вопрос Нарцисса, побледнев. — Это длинная история. Я обещаю, что расскажу тебе ее, но не здесь и не сейчас. Прошу, ответь на мой вопрос. — Это близнец твоего отца. — А почему я никогда о нем не слышал? — Потому что он исчез еще до твоего рождения. Драко кивнул, потом сжал пальцы матери и тихо спросил: — Он мой настоящий отец, да? На мгновение в помещении повисла тишина, а потом женщина еле заметно кивнула головой и прошептала: — Как ты узнал? — Гарри узнал и рассказал мне. Но почему ты скрыла это от меня? — Прости, дорогой. Но я спасала твою жизнь… Люциус не знает, что ты не его сын. Он бы убил тебя… — Все эти годы стараться быть достойным его, безуспешно пытаться заслужить его любовь, одобрение, хоть один благосклонный взгляд. Но я никогда не оправдывал его ожиданий, никогда не мог достичь заданной им планки. Я все время спрашивал себя, чем я заслужил такого отца? — О, мне так жаль, Драко… — Нарцисса прекрасно понимала, в каком шоке пребывал сын, когда узнал правду о своем отце. — Когда я все узнал, я так разозлился на тебя и на Северуса, что готов был ненавидеть вас. Но потом один удивительный человек сказал мне, что часто тот, кто любит, совершает ошибки, и нужно научиться понимать и прощать. Что он сам прошел через боль и потери, но смог пережить их и стать сильнее. — Я думаю, что должна поблагодарить мистера Поттера, да? — улыбнулась леди Малфой, интуитивно понимая, кто мог бы ей помочь заслужить прощение Драко за то, что она скрывала от него имя его настоящего отца. Блондин кивнул и сказал: — Теперь я знаю о нем и хочу найти. — Ты так похож на него. — Ты любила его? — И сейчас люблю. — Но как ты могла жить столько лет с этим ублюдком? — Сколько раз я сама спрашивала себя об этом, а потом я смотрела на тебя, как ты растешь, потом мужаешь, и видела в тебе ответ на свой вопрос. — То есть это моя вина, — понурился Драко. — Нет, дорогой, я просто была слишком слабой. Молодая девушка двадцати лет, одинокая, беременная и безутешная, потому что мужчина, которого я любила, исчез, не объяснив причины. Если бы я пошла против воли родителей, они лишили бы меня наследства. И какую жизнь я могла бы тогда тебе предложить? Узнай об этом Люциус, и в живых бы он тебя точно не оставил. Поэтому на тот момент это казалось лучшим решением. — Наоборот, ты поступила очень отважно. Но прошу тебя, не жертвуй больше собой ради меня. Пообещай мне, мама! — Мне больше не придется жертвовать, родной. Скоро все изменится. — Не понимаю. — Скоро поймешь, — ласково погладила сына по щеке Нарцисса. Драко хотел спросить что-то еще, но в это время вернулись Люциус и Северус, и разговор оборвался. — Нам пора, Нарцисса, — холодно бросил Люциус.— Хорошо, — поднялась женщина. — До свидания, сокровище. Сообщай мне новости, пожалуйста. — Конечно, — прошептал Драко, обнимая ее. — Всего хорошего, Северус, и спасибо тебе, — Нарцисса обняла Снейпа и шепнула на ухо: — Передай ему, что я целую его. Глава Слизеринского факультета скупо улыбнулся, кивнул и проводил чету Малфоев до выхода из замка. — Привет, Гарри, — просияла Гермиона, увидев друга, усаживающегося за гриффиндорский стол. — Как ты себя чувствуешь? — Спросила она, обратив внимание на темные тени под зелеными глазами. — Я в порядке, — фальшиво улыбнулся Поттер. — Спал плохо? — Да. — Гарри, послушай… — Герм, я ценю твое участие, но не хочу говорить о Драко. — Вчера вечером мы с Блейзом спустились в больничное крыло, чтобы поздороваться с ним и видели там тебя и Нота. — Чудесная сцена, не правда ли? — скривился Гарри. — Я бы так не сказала. То, что он сделал, это ужасно. — Согласен, но я все равно не могу ненавидеть его за это. От отчаяния можно пойти на что угодно. — Неважно, Гарри. Это непростительно. — Я понимаю, но мне все равно его жаль. Он действительно очень сильно любит Драко. — Ты его тоже очень любил. — Вот только я этого не помню, — Гарри утомленно потер лоб. — Я не знаю, что мне делать. Я так устал. Когда же все это закончится? — Нотт знает контрзаклинание, у него есть книга, в которой описано все по данной теме. Попытка не пытка. — Да он ни за что не скажет! — Это наша забота. — Да кто тебе сказал, что он даст вам книгу? — Блейз его убедит, — хитро подмигнула Гермиона. — А если я и потом не вспомню? — с тревогой и предвкушением спросил Гарри. — Есть еще Драко, ты влюбился в него однажды, полюбишь снова. Вы с ним созданы друг для друга.Юноша на мгновение задумался, а потом порозовел и, запинаясь, сказал: — Сегодня утром… под душем… я еще кое-что вспомнил. Мы с ним… — пробормотал Гарри. — Я лежал сверху и целовал его в шею, а он… он закрыл глаза и стонал, как будто бы целиком и полностью отдался наслаждению, — гриффиндорец окончательно смешался и покраснел. — И, Герм, хоть мы были и одеты, но я уверен, это было ненадолго… и что мы… — Занимались любовью? — закончила за него девушка. Гриффиндорец кивнул и, помолчав пару минут, спросил: — Скажи, как я мог забыть такую важную вещь? — Гарри, но ты не виноват в этом. Нотт использовал против тебя запрещенное Министерством заклинание. Вот только когда он успел, ума ни приложу? — Зато я знаю, — сказал Блейз, садясь рядом с друзьями на скамью. — Он сделал это, когда нашел тебя недалеко от Хогвартса без сознания. Помнишь ту ночь, когда вы спасали Сайфера Малфоя? Гриффиндорец кивнул. — Перед тем, как отнести тебя в больничное крыло, он проник в твои воспоминания и удалил самые для него неудобные. — Но откуда он узнал заклинание? — с любопытством спросила Гермиона. — Не забывай, мы же дети Пожирателей. — Это он тебе сказал? — Да! — Значит, это не он забрал ту книгу из библиотеки? — Нет, она, наверное, до сих пор стоит где-то на полках Запретной секции. Но это не важно, потому что Нотт сказал мне контрзаклинание. — Правда? — удивился Гарри. — Но почему? — Он очень расстроен и хочет исправить то, что натворил, потому что он не ожидал, что Драко будет так страдать. Он правда его очень любит и готов на все, лишь бы Драко улыбался, даже если для этого самому Теодору придется уйти. Он не подумал, что просто удалить тебя будет недостаточно, чтобы вновь завоевать Драко. Поттер вздохнул и решительно спросил: — Ты можешь произнести его сейчас? Слизеринец счастливо заулыбался, кивнул и вытащил палочку. Он направил ее Поттеру в висок и четко произнес: «Memor oblivia partes reparo!». Маленькая голубая молния сорвалась с конца его палочки и на мгновение осветила лицо гриффиндорца. Тот широко распахнул глаза и прошептал: — По-моему, ничего не изменилось. — Не паникуй, — решительно произнесла Гермиона. — Флитвик сказал, что воспоминания блокируются, поэтому, может, для того, чтобы они восстановились, нужно время. — Хорошая попытка, Герм, но неудачная. — Никогда не говори «никогда», Гарри! — возразила подруга, сжимая его пальцы. — Давай подождем пару дней. Поттер пожал плечами: — Да пожалуйста, днем больше, днем меньше — разницы никакой. — Точно! — согласилась Гермиона. Прежде чем Блейз успел что-нибудь добавить, к их столу подошла профессор МакГоннагал и сказала: — Мистер Забини, к Вам посетитель. Следуйте за мной, пожалуйста. — Ко мне? А кто это, профессор? — удивился Блейз. — Ваш отец, — слова МакГоннагал произвели на всех эффект ушата холодной воды. — Блейз, — в панике севшим голосом прошептала Гермиона. — Спокойно, ничего со мной не случится, — улыбнулся ей слизеринец. — По крайней мере здесь, в вотчине Дамблдора, — с этими словами он поцеловал девушку в щеку и последовал за заместителем директора до комнаты посещений. — Отец, — прошептал Забини мужчине, сидящему в кресле возле весело потрескивающего камина. — Привет, Блейз. Садись, — указал он на соседнее кресло. — Что-то с мамой? — обеспокоено спросил Блейз, пытаясь прощупать почву. Он не знал чего ждать от разговора с отцом, учитывая, что ему мог наговорить Люциус. — Нет, с ней все в порядке. Она шлет тебе привет. — Понятно, — пробормотал юноша, садясь, куда ему было указано. Они помолчали. Потом мужчина сказал: — Я знаю, что Люциус… — Сразу хочу сказать, что не жалею ни об одном сказанном слове, — перебил его сын. — Знаю, ты накажешь меня за дерзость, но не ему решать, как мне жить, кого мне любить и как мне строить отношения с его сыном. Астор Забини несколько долгих мгновений смотрел молча на сына, а потом глубоко вздохнул и сказал, поражая того до глубины души: — Я здесь не для того, чтобы наказывать тебя. Я приехал, чтобы попросить тебя не выступать открыто против Люциуса Малфоя. Он очень ясно дал мне понять, что в следующий раз он не будет к тебе так лоялен. Я не вынесу, если он причинит тебе зло, потому что не могу быть все время рядом, чтобы защитить тебя. Ошеломленное лицо юноши сказало больше тысячи слов, потому что это был первый раз, когда отец разговаривал с ним так ласково и смотрел с такой любовью. Блейз не мог понять, что к Мерлину происходит? — Я знаю, о чем ты думаешь: «Мой отец сошел с ума — он не кричит и не проклинает меня за непослушание…» — Да уж, ты меня просто поразил, — выдохнул наконец Блейз, стараясь, чтобы голос его звучал ровно. — Я сделал столько ошибок, Блейз. Прежде всего, должен признать, что неправильно выбрал цель в жизни. Я понимаю, что ты не забудешь все эти годы несправедливых наказаний, унижений и жестокости, но все равно надеюсь, что настанет день, когда ты сможешь простить меня. — Ты шутишь? — еле сдерживая слезы, выступившие под конец речи отца, спросил Блейз. — Нет. Знаю, в это трудно поверить, но время, проведенное в Азкабане, помогло мне понять, сколько я потерял в жизни, следуя чужим идеалам. И больше я не хочу наступать на одни и те же грабли. — Ты не разыгрываешь меня? — все еще не придя в себя, пробормотал юноша. — Вы с мамой — это самое дорогое, что у меня есть в жизни. Поэтому я хочу, чтобы у нас все было по-другому. Блейз опустил взгляд. Он столько лет мечтал услышать от отца эти слова, и сейчас, наконец, получил ответ на свои молитвы. Юноша поднял глаза цвета сапфира, взглянул в точно такие же глаза отца и дрогнувшим голосом сказал: — Я люблю тебя, папа. И всегда любил. Я никогда не переставал надеяться услышать от тебя эти слова. — Прости меня, — прошептал мужчина. Это оказалось последней каплей, и Блейз бросился в широко распахнутые объятия отца, который крепко прижал его к себе. Отец и сын долго стояли так, обнявшись и сдерживая слезы. Первым нарушил тишину Астор: — Ты когда-нибудь видел плачущего Пожирателя? — Прошу тебя, больше не называй себя так. — Хорошо, — улыбнулся Забини-старший и вытер мокрые щеки сына. — Больше никогда! — Ты правда больше не вернешься к прошлой жизни? — Да, сынок. Только Люциус до сих пор убежден, что войну можно возобновить. Кстати, я хотел предупредить тебя, что он заберет Драко из школы через пару дней. — Да ты что? Но он же еще не выздоровел! — Знаю, но он во что бы то ни стало хочет добиться своего и объединить оставшихся после падения Темного лорда Пожирателей. — Но он не может этого сделать! Мы ему не позволим! — Блейз, не вмешивайся в это дело. Люциус ни перед чем не остановится, даже перед убийством того, кто попытается помешать ему. — Но отец, Драко мне как брат, я ни за что не брошу его! — Прошу тебя… — Я попрошу помощи у Гарри, и вместе с Дамблдором и Снейпом мы сможем помешать Люциусу забрать Драко. — Поттер? С каких это пор вы с ним друзья? — С недавних. Он в самом деле особенный, отец. — Я всегда так думал. Он сумел сделать невозможное. — Сказать по правде я сблизился не только с ним, но ты об этом уже знаешь. Мужчина кивнул: — С какого она факультета? — Из Гриффиндора. Гермиона Грейнджер — удивительная девушка. Она магглорожденная, но в школе нет студентки умнее, отважнее и талантливее ее. Она великолепна! Астор усмехнулся, удивив тем самым сына, который спросил: — Что? — Твоя великолепная Гермиона — это та самая девушка, которую Люциус не очень любезно назвал грязнокровной пиявкой, которая выпачкает твою чистую кровь. — Вот ублюдок! — выругался Блейз. — Мне все равно с кем ты встречаешься, если она тебя любит, и ты любишь ее. Почему я должен запрещать тебе любить и быть любимым? — сказал старший Забини, снова обнимая сына. — Предупреди Драко, и во имя неба, не надо ненужных геройств, сын! У меня нет желания возвращаться в Азкабан за убийство Люциуса Малфоя. — Ты правда бы это сделал? — Да, если бы он посмел причинить тебе вред, — решительно ответил Астор. — Единственной причиной, которая может снова побудить меня совершить убийство — угроза тебе или твоей матери. Завершив разговор этими словами и еще одним объятием, Астор Забини попрощался с сыном и исчез в зеленых языках пламени камина.